Убить или умереть: призраки не боятся пуль

Микаэла не умер. В тот день, когда склад взорвался, его отбросило так сильно, что он отлетел на добрых метров десять, покрывшись пылью, грязью и обломками досок. Проснулся он оттого, что его усердно ударяли ладонями по щекам, приводя в чувства. Парень разомкнул глаза и ахнул от ужаса: Над ним нависли неотёсанные мужики, плохо пахнущие и до жути неприятные. Он весь передёрнулся и отполз от них: волосы его зарябили, зрачки глаз задрожали, полные страха. Микаэла не боялся так сильно как сейчас никогда. Его осматривали, изучали, кидали грозные взгляды. Кто-то проводил ногтём большого пальца по своей шее - знак того, что его могут убить с минуты на минуту. Блондин так и застыл ни о чём не думая. — Ты кто такой? - к нему подошёл мужчина. У него была лысина, несколько зубов отсутствовали напрочь. Мика лишь молчал, чувствуя страх и неприязнь. Его глаза расширились так сильно, что ему казалось, будто они выпрыгнут и покатятся вниз. Сухие, потрескавшиеся в кровь губы, они были почти как завядшая роза, склонившая вниз свои лепестки, дёргались, выражая его страх сильнее, чем он есть. — Откуда у тебя пистолет? - всё тот же мужчина приблизился к нему вплотную и присел. Его руки потянулись к карману ободранных брюк - он достал пистолет и покрутил им у лица Мики: — Я нашел это у тебя. Ты сжимал его так сильно, словно он дороже собственной жизни... - странный мужик нахмурился. Тут, ощущая как сердце начало неистово биться, Микаэла выразил отчаяние и попытался выхватить пистолет и убежать: он резко прильнул к подозрительному незнакомцу и начал тянуться к огнестрелу. Но мужчина внезапно ударил его, Мика отлетел к стене. Компания уличных бандюганов подошла к нему и грозно нависла над парнем. Шиндо сплюнул на землю кровь - она заполнила его рот и парень тяжело вздохнул. — Мне нужно идти! - выпалил он и сжал кулаки - кровь брызнула на землю: — Меня ждут, чёрт бы вас всех побрал! - голубые, глубокого цвета глаза наполнились яростью - ему уже было плевать на оружие: «Юичиро...» - подумал он: «За что я вляпался в это дерьмо?» Загнанный волк, растерзанный, Микаэла Шиндо смотрел на всех и каждого с такой злостью и ненавистью... Он был слаб. Парень чувствовал как всё болит. — Послушай, парень, - лысый всё никак не унимался, - кто ты такой? Откуда ты? - он приставил ко лбу Мики дуло пистолета. — Это не моё! - выкрикнул Мика. Он понял, что сморозил глупость - в это никто не поверит. Да и кто они такие?.. К нему подошёл другой мужчина - слегка пухлый, с густыми усами, бровями и черной копной волос, он открыл рот: — Не может у ребёнка быть пистолет просто так. Ты же не из легавых... - он с презрением смотрел на Микаэлу. В его глазах читалось подозрение, наполненное недоверием и угрозой. Тотчас все с таким же взглядом начали его рассматривать. Оборванцы, загнанные жизнью, они посылали ему всеразличные взгляды, долго перешёптывались. Мика собрал всю свою волю в кулак и поднялся на ноги. Ни на кого не глядя, он с болью во всём теле пошёл в противоположную сторону. Парень думал, что скоро скроется от них - уж больно много шагов он сделал, - но по правде говоря, Мика еле шёл. Он часто переступал ногами - шаги были крохотными, шаракающими землю, его пошатывало, и как ему казалось, он точно прошел километр, но парень лишь отдалился от бродяг на два метра. Шиндо тяжело дышал, с хрипотцой, ему не хватало воздуха - он перемешивался вместе с отвратительным вкусом крови. Пот лился со лба и попадал в глаза - было так противно, так неприятно! - Проще, наверное, было упасть и отдаться «течению реки» - будь, что будет. — А ну-ка, братцы, под руки его! - крикнул откуда-то мужичок, и все галопом накинулись на несчастного Микаэлу. Кто-то принялся скручивать ему руки и ноги, кто-то хватал его за волосы, крича ему всё подряд - дикари, коих свет видал много веков назад. Да, печально, что такие сохранились и до наших дней. Они кинули Микаэлу на землю. У него голова пошла кругом - было больно. Вместе с шумом и гамом к нему подступили бродяги и принялись его пинать. Мика, ощущая острую боль, съёжился, прикрыв лицо руками - естественная поза для самозащиты. Они всё смеялись и смеялись, надругивались над ним, а парень уже и пальцем пошевелить не мог. Потеряв счёт времени, Микаэла перестал ощущать и боль, что ему причиняли. Не было ведь причины для его избиения. И всё-таки, это случилось. Блондина запятнали всего: когда-то белоснежная рубашка стала серой, штаны покрылись грязью и песком, а на его лицо будто нанесли боевой раскрас. *** На него стало страшно смотреть: взгляд, ушедший в себя, приоткрытый рот, из которого капала струйка слюны. Микаэла закрыл глаза - каждое его действие, казалось, отдаётся жутчайшей болью во всём теле, везде. Хорошо было то, что ему дали хоть немного, но спокойно поспать, отвлёкшись на дискуссии. Оставшись без оружия, Микаэла начал копаться в карманах, шарить везде, где только можно - телефона не было. Люди, находящиеся, судя по всему, в старой, но довольно просторной лачуге, всё ещё перешёптывались, оглядывались на него, конечно, с презрением, ведь другого им было не дано. — Господа, - Микаэла улыбнулся и показал ладони рук, - вы, наверное, не так меня поняли. Я не знаю как здесь оказался, но мне срочно нужно идти. Мужичок, у которого были длинные черные волосы, усмехнулся и ещё долго тянул с ответом, но вскоре не выдержал: — Какие мы тебе «господа»? Э нет. - он прокашлялся, брызгая слюной, - Так мы тебя и отпустили. Ты чаго-то не понимаешь в этой жизни. - вновь прокашлявшись, он продолжил, - Здесь каждый без промедления грохнет тебя, чистенький ты наш. А с пушкой, такой странный, непонятный, ты нам ещё пригодишься. Как тебя звать-то, щенок? Микаэла погряз в отчаяние. Находиться в обществе этих людей ему вовсе не хотелось. Он вновь почувствовал боль где-то в районе головы. Заметавшись, парень нашел лужицу, присел и навис над ней: Часть прядей волос его обгорела, но лысины нигде не было - уже немного радует, одежда превратилась в абизорные лохмотья, но ему казалось, что до сих пор вспышки огня и искр его обжигают. — Слыш, уродец, - к Мике подошёл черноволосый тип с длинными волосами, - ты не ответил на мой вопрос. - он с размаху ударил его по носу. Блондин отшатнулся назад, чувствуя, как нос загорелся - то из него полилась река крови. Он упал на четвереньки - кровь закапала вниз, ударяясь об поломанную плитку, на которой были разбросаны комки земли. — Не понял. - всё тот же, под надменный смех других, схватил его за волосы: — А ну-ка встал, псина эдакая! Что, боишься замараться? Мы всю жизнь живём в этой грязи! Перебежками к Микаэле подошёл худенький мужичок с татуировками и ударил его. К нему присоединился лысый - он стоял и громко ржал, хуже лошади. Кровь из носа начала капать на рубашку, покрывая её алыми, крупными пятнами. — То-то же! - довольный самим собой произнёс черноволосый. Погрязнуть в отчаянии легко, а вот выбраться - большое дело, требующее огромной силы воли. — Так звать-то тебя как? - под гогот других спросил мужчина. — Ми...Микаэла. - хрипя и тяжело дыша вымолвил парень. — Ми-ка-э-ла... - как бы привыкая к звучанию его имени, чернявый проговаривал каждый слог, пытаясь запомнить, но вряд ли у него это получится: — Блядское имя, бабское. - все рассмеялась и принялись тыкать в него пальцами. Пока все «хохотали» над Микаэлой, всячески обзывали его, он встал, весь побитый и подвергшийся издевательствам, - один в этой грязной лачуге, один противящийся этому маленькому, скудному миру. Шиндо никак не ожидал, что можно вот так опуститься на дно жизни, причём не по своей воле. Он облизнул языком кровь, что прилипла к его ямке над губой. Вкус крови - металлическая россыпь капель, противная, но в тоже время до боли узнаваемая, она перемешалась в его рту, прилипая к склизким стенкам, - Микаэла сглотнул её. Он встал и посмотрел на наверх: «Юичиро, - на глазах навернулись слёзы, - где же ты? - печальные мысли нахлынули на него. - Я не умею жить ТАК, как ты. Я не могу жить без тебя...» - из его полных солёной воды глаз полились хрусталики слёз. — Слышь, парень! - его толкнул черноволосый: — Ты порядком меня выбесил, мурло эдакое! - Микаэлу оттянули за шкирку. Мужик посмотрел ему в глаза и... И в них ничего не было. Всё его тело моментально охладело ко всему. Оно как бы держалось на тоненькой нитке жизни, готовой вот-вот оборваться. Из-за слёз его глаза стали красными, почти пунцовыми - не было предела страданиям этого парня. — Ты... - со злобой и отвращением произнёс мужик, - Ты отвратителен. — Да, да, - послышались громкие слова, гул толпы, - он отвратителен! Ведёт себя, хуже бабы! - кто-то в задумьях сложил руки, - Так бы и прибил! Но откуда, скажите мне, у этого ушлёпка пистолет?.. - и всё в том же духе. Один же человек не обращал на него никакого внимания. Он то уходил, то возвращался, передвигал старый, подкошенный табурет, изредка болтал с самим собой; наконец он сел на табурет и кинул гримасу на Микаэлу. Посмотрев на него от силы минуты три, он заговорил: — Знатно вы, братья мои, избили парнишку. Вон как трясётся. - он закрыл глаза и улыбнулся. Седые не по годам волосы дёрнулись. — Шеф! - крикнул кто-то в толпе. — Тьфу-ты! - седовласый мужчина, с висящими на щеках мешками под глазами, он поклацал зубами и подошёл к Мике: — Н-да... Поистине жалкое существо. - он плюнул ему в лицо, ожидая реакции Микаэлы. Второй сильно скривился и приблизился к нахалу: — Ну и что теперь? - из последних сил, вздыхая от нехватки воздуха, спросил блондин, пытаясь сопротивляться, - Убьёте меня? - колени его слегка тряслись, хотелось упасть ничком. — Скорее всего. - надменный взгляд, лицо, желающее лишь власти - неприятно, ужасно. Микаэле досталось ох как не сладко. Тут его невзлюбили с первой минуты, но и отпускать не отпускали. В ушах гудело и звенело, напоминая о том, какое жалкое сейчас положение у парнишки. — Итак, братья мои! - главный похлопал в ладони и выставил свои кривые зубы: — Мы гордо можем назвать себя бродягами и ворами! А вот эту свинью - нет. - он тыкнул пальцем на Мику. - Делайте с ним, что душе угодно. А я, в свою очередь, скажу одно: этому ублюдку стоит отблагодарить нас за щедрость и доброту! - мужик схватил Мику за волосы - тот еле стоял: — Пойдёшь, и добудешь нам жратвы! Достанешь - возможно, побит не будешь. С тобой пойдёт Клещ. - услышав себя, Клещ вышел вперёд и кивнул. *** На первый взгляд Клещ был пренеприятнейшим типом. Наполовину сгорбленный, он постоянно дёргал своими пальцами, складывал их непонятно во что. Нередко он плевался во все стороны - видимо, это дело вошло у него в привычку. Рядом с ним Микаэла пошатывался - не прошло ощущение неприятного давления, так ещё от бродяги воняло, как от бочки с старым, прогорклым вином. — Парень, - Клещ натянул на лоб дырявую шапку, - ты меня презираешь? - это звучало скорее утверждением, нежели вопросом: — Правильно сказал Артист, - (он говорит про черноволосого мужичка) Клещ потёр руками, - вечно ухоженные люди, богатые презирают нас. Но мы - воры! А это тоже работа, это тоже надо уметь! Микаэла его почти не слушал. Он думал лишь о Юичиро. Когда они вышли на тропинку, ведущую бог знает куда, парень порядком удивился: — Мы ведь в Токио, да? - с подделанным ужасом спросил Микаэла. — Да, в Токио. - ответил Клещ: — Столица Японии, а всё туда же. Разруха здесь страшная. Мафия крышует клубы, рестораны, перестрелки кое-где бывают... О бездомных почти не заботятся, лишь гоняют из места в другое место... Пойдём, сосунок. - он махнул ему рукой. Микаэла закусил губу. — Я те вот что скажу. - Клещ посмотрел на Микаэлу. - Каким бы ты ни был, эти ребята всегда найдут повод, чтобы тебя унизить. Они и надо мной смеялись. Тут нет морали и прочей херни, забудь об этом. - Клещ громко сплюнул, напряг горло. — Вас назвали... Клещом, верно? - осторожно, как бы подступаясь к бродяге, спросил Шиндо. — Да. - он посмотрел на Микаэлу - тот чесал ушибленные места, тихо постанывал. - Осенью листья жмутся к земле поближе, потому что боятся ночи. Часто собираются вместе тучи, я их когда вижу... Знаешь, мне страшно... Очень. Его, казалось, всего пробрала дрожь. — Клещ, отчего Вам страшно? - Мика тихо, как бы невзначай спросил. Клещ резко повернулся к нему и схватил рукой за рубашку, приподнимая её вверх: — Хуже уже всё равно не будет. Я смерти боюсь. Я думал о том, чтобы спрыгнуть с кручи, но мне очень страшно. Микаэла замолчал. Они пришли к лавочке, где торговали овощами, фруктами и прочей мелочью. Покрытые пылью, фрукты и овощи лежали на улице в ящиках. — Пойду разговорю хозяина, а ты тихонько набирай всё, что видишь. Клещ ушёл к хозяину. Это был старый мужичок, лет семидесяти - наивный, невнимательный, ему легко было заговорить зубы. И хотя Мика сомневался, ему было жаль старика, который мог бы получить свои копейки с продаж овощей и фруктов, он, всё же, дрожащими руками быстро складывал в найденную им авоську еду. Это было проще, чем убить человека, но Мике было стыдно. «Пожалуйста, - складывая фрукты и овощи в авоську, он сожалел о своих действиях, - пожалуйста, простите меня, - мысли путались в голове, - я не хотел так поступать... Не хочу. Я не хотел убивать людей!» *** — Быстро ты. - Клещ, уйдя из лавки, взглянул на разодранную авоську, набитую едой. Они ушли подальше от места, где только-только своровали. Мрачный Микаэла смотрел под ноги. Хотелось есть, наброситься на еду, да так, чтобы никому не досталось. *** Главный бродяга, заслуживший от всех уважение и почитание, посмотрел на ворованную еду - ужин, который должен достаться всем. Грязными руками он взял дырявую сетку, наполненную фруктами и овощами: — Ха-ха! - он громко рассмеялся. - Ну ты, парень, небось сам всё сделал? - Сумасшедший Горо, главный бродяга, шеф этих отбросов, выгнул бровь, и глаз его почти вылез из орбиты. — Да, сам. - вздохнув, Микаэла прикрыл глаза. — Неужто Клещ совсем не помогал? — Совсем не помогал. Только наблюдал за мной. — Клещ? - Сумасшедший Горо недоверчиво осмотрел его взглядом. — Да. Я лишь только наблюдал. - Клещ сделал серьёзное, полное уверенности лицо. — Ну что ж. - бродяга сделался менее злобным и расслабился. - Пускай будет так.