Never go back

Когда Пауль пришел в сознание, он с трудом разлепил веки, которые словно были налиты свинцом. Его сильно знобило, а голова болела настолько, что гитаристу показалось, что она способна взорваться в любой момент. — Тилль, иди сюда, — встревоженным голосом Оливер позвал вокалиста, — Пауль в себя пришел. Повернув голову к источнику звука, Ландерс увидел басиста, сидящего в кресле около двери. Краем глаза гитарист заметил, что на соседней кровати лежит Рихард, и, судя по всему, он был еще без сознания или же спал. Заметив на себе взгляд Пауля, Оливер поднялся с кресла и, подойдя к кровати, на которой, укрытый одеялом, лежал ритм-гитарист, сел на самый край. — Как же вы нас напугали, — устало сказал басист. — Как Рихард? — Пауль попытался подняться с постели, однако Ридель его остановил. — Лежи пока. Вам досталось по полной программе, — поправив одеяло Пауля, басист украдкой посмотрел на Круспе. — Вы без сознания пролежали, — замявшись, Ридель посмотрел на часы, стоящие на тумбочки между кроватями, — ты — почти сутки, а он… Мне за него страшно. В голосе Оливера отчетливо слышались нотки волнения и страха. Ландерс сначала не поверил в услышанное: он привык, что Ридель в любых ситуациях сохранял рассудительность и хладнокровие, когда остальные бросались в панику. А сейчас… Сейчас басист открыто признается, что ему страшно. Перевернувшись на бок, Пауль стал смотреть на Рихарда, который лежал на кровати, так же накрытый одеялом. На лице лид-гитариста покоилась маска умиротворенности, дыхание его было спокойным и тихим. — А врачи? — тихо спросил Ландерс, боясь разбудить Круспе. — Сказали, что после того, что с ним произошло — это нормальное явление. Сильное эмоционально и физическое истощение. — Оливер встал с кровати и пошел к двери, ведущей в небольшую гостиную. — Куда Тилль пропал-то? Когда басист покинул комнату, закрыв за собой дверь, Пауль, сбросив с себя одеяло, с большим трудом поднялся на ноги и медленно подошел к кровати, на которой лежал Рихард. Опустившись рядом на колени, Пауль стал рассматривать лицо лид-гитариста: даже сейчас, когда его кожа приобрела мертвенно-белый оттенок, а под глазами залегли синие круги, Круспе все равно привлекал внимание своей красотой, которая завораживала любого. Осторожно, стараясь не разбудить Цвена, Ландерс провел пальцами по щеке гитариста. Это действие было настолько интуитивно, что сперва Пауль хотел убрать руку от лица Рихарда, но, почувствовав кончиками пальцев мягкую кожу, его губы растянулись в легкой улыбке. — Пауль, — тихо позвал Линдеманн, чуть приоткрыв дверь, — иди сюда. — Сейчас. — Отозвался Ландерс и, повернув голову в сторону двери, медленно встал с колен. Еще раз посмотрев на Рихарда, Пауль невольно вспомнил про Спящую Красавицу из одной детской сказки, которую так сильной сейчас напоминал Круспе. Правда, не хватает одного принца, способного пробудить его ото сна. Невольно улыбнувшись от такого сравнения, Ландерс вышел из комнаты в небольшую гостиную, где его ждали согруппники, на лицах которых явно выражалось беспокойство. Аккуратно закрыв дверь, гитарист обошел диван, на котором сидели Кристиан и Тилль и, подойдя к стене, опустился на пол напротив согруппников. Осмотревшись по сторонам, Пауль понял, что их все-таки эвакуировали из прибрежного района и, судя по интерьеру гостиной, заселили в гостиницу. С одной стороны его обрадовал этот факт, ибо Рихард не сможет выкинуть каких-нибудь номеров, на родне с тем, когда он побежал к воде в сильный шторм. А с другой стороны — вероятно, где-то там, на пляже, остался Кристоф и, скорее всего, нуждается в помощи. — Пауль, это было опасно, — сказал Оливер, нарушая воцарившую тишину, — это дело спасателей! — Спасателей? — ухмыльнувшись, Пауль вопросительно посмотрел на Ларса, — которые ответили мне «мы ему сказали, но он не остановился», — язвительным тоном повторив слова одного из спасателей, Ландерс скрестил руки на груди. — Да они даже с места бы не сдвинулись, если бы я не помчался за ним. — Но ты же мог погибнуть! — резко поднявшись на ноги, Линдеманн начал расхаживать по гостиной. — Это было очень рискованно! Ты не подумал об этом? — А вы не подумали, что он бы точно там погиб! — вытянув ноги, Пауль стал наблюдать за Тиллем, — вы же видели, в каком он состоянии был. Я вообще не понимаю, как он на ногах держался. Особенно после того звонка. — Какого звонка? — остановившись, Линдеманн удивленно посмотрел на Пауля. — Он звонил? — Да вы еще и не слушали… — Ландерс устало опустил голову, — мы когда из того леса начали выходить, Рихарду Шнай позвонил. Но то ли связь оборвалась, то ли еще что-то, — Пауль поправил футболку, в которую его переодели товарищи, когда он был без сознания. — В общем, он ничего не успел сказать. Или, — в памяти гитариста всплыло испуганное выражение лица Круспе, когда тому позвонил барабанщик, — или все же что-то успел сказать. Я не знаю. Мы хотели сказать спасателям, чтобы они отложили поиски. Но они не стали нас слушать — вы это видели. — Тилль, может, мы пока с Олли сходим за ужином? — робко спросил Кристиан, подняв взгляд на вокалиста. — Да, хорошая идея. — Линдеманн оценивающе посмотрел на Ландерса, — а то Пауль еще не в том состоянии, чтобы разгуливать по коридорам. — Я себя вполне нормально чувствую. — Протянул гитарист, — и вообще, надо за Рихарда волноваться. Уж слишком он плохо выглядит… Ничего не ответив, Оливер и Кристиан поспешно покинули номер и направились в столовую, которая находилась на первом этаже. Когда дверь за ними захлопнулась, Тилль вновь сел на диван и стал внимательно смотреть на Пауля, будто в его внешнем виде содержались ответы на вопросы, которые долго терзают вокалиста. — Что? — не выдержав на себе выпытывающий взгляд вокалиста, раздраженно спросил Пауль. — Пауль, что происходит? — Ты о чем? — удивленно спросил Ландерс. — Я о тебе и Рихарде. — Пояснил вокалист, откинувшись на спинку дивана. — Что? — Пауль искренне не понимал, о чем говорит Линдеманн. — Я не понимаю, к чему ты клонишь. — Не прикидывайся дурачком. Я заметил, как ты на него смотришь. — Устало потерев шею, вокалист наклонился вперед, облокотившись локтями о колени. — Ты не подходящее время выбрал — Шнайдер еще может вернуться. От услышанного Пауль потерял дар речи: он прекрасно знал, что в голове у Тилля всегда кипит котел с идеями, которые, как правило, будоражат публику, но то, что там могут вариться и мысли, наполненные абсурдом — это оказалось шокирующей неожиданностью. — Что? — гитарист шокировано посмотрел на Тилля. Он надеялся, что тот скажет, что была неудавшаяся шутка, однако вокалист смотрел на товарища с серьезным выражением лица. — Тилль, это бред. Ты понимаешь? Бред. — Это ты не понимаешь. — Линдеманн поднялся с дивана и подошел к окну. Взяв с подоконника пачку сигарет, он закурил, — Пауль. Это… — вокалист не мог подобрать слова, чтобы выразить свое отношение к сложившейся ситуации, — так друзья не поступают! Ты прекрасно видишь, как Рихард переживает это все! — На тебя так погода действует, что ты начинаешь нести несуразный бред? — Ландерс прикрыл лицо ладонями, — это… Я даже не знаю, как это словами описать! — А это и описывать не надо, итак… — пламенную речь Линдеманна прервал звонок мобильного Рихарда. Все знакомые Цвена знали, что звонить ему после одиннадцати вечера — опасно для собственного здоровья. Но все же один смельчак нашелся. Посмотрев на Тилля, Пауль поднялся с пола и, подойдя к журнальному столику, стоящему перед диваном, взял телефон Круспе. Посмотрев на дисплей, он не поверил своим глазам: определитель номера указывал на то, что звонит Шнайдер. — Тилль, — Ландерс испуганно посмотрел на вокалиста, — Это Шнайдер. — Да чего ты стоишь-то? — потушив сигарету в пепельнице, стоящей на подоконнике, Линдеманн быстро подошел к гитаристу, — отвечай. Ландерс, кивнув, нажал на кнопку вызова и поднес телефон к уху. — Шнай? — дрожащим голосом спросил Пауль, только в ответ ему была тишина. — Шнайдер, ты меня слышишь? Ответь, ты где? Молчание в трубке сменилось странными звуками, отдаленно напоминающими биение сердца: сперва, едва различимые, с каждым ударом они становились все громче и громче. Потом они резко сменились на сильное шипение, как на пустых волнах радио. — Черт побери, Шнайдер, ты где? — закричал Пауль в трубку. После слов гитариста на том конце опять наступила тишина, только она продлилась совсем недолго. Пауль замер в ожидании, смотря на Линдеманна, когда в трубке раздался оглушающий лязг металла, от чего гитарист невольно поморщился. Сквозь этот звук он с большим трудом смог различить измученный голос барабанщика, который произнес всего лишь одну фразу «помоги мне, Рих», после чего, на том конце «провода» стали раздаваться короткие гудки. Ландерс опустил телефон, смотря на дисплей. Он не понимал, что сейчас произошло, однако то, что случилось, нереально напугало его, что волосы на затылке встали дыбом. — Пауль, что он сказал? — Тилль схватил Ландерса за плечи, тем самым привлекая его внимание. Взглянув в глаза гитариста, Линдеманн увидел в них отражение неподдельного ужаса. — Он просит, — нервно сглотнув, Пауль тряхнул головой. — Он просит, чтобы Рихард ему помог.