Never go back

— Ты как? — подойдя к Цвену, Ридель сел рядом на колени. — Как я? — бесцветным голосом спросил Круспе. — А как, по-твоему, себя может чувствовать предатель? — повернув голову в сторону Риделя, гитарист тяжко вздохнул. — И теперь нет надежды, что он переживет эту бурю… — Рих, мы звонили спасателям и сказали, что он опять звонил, но связь оборвалась. — Что? — Круспе резко вскочил на ноги и, встав перед Риделем, стал смотреть на него сверху вниз, — когда он звонил? Почему вы меня не разбудили? — Он ночью звонил. — Не выдержав на себе тяжелого взгляда гитариста, Оливер поднялся с колен, — и ребята решили, что лучше было бы тебя разбудить днем и все сказать. Но ты проснулся раньше. — Какого черта вы не разбудили меня сразу! — прокричал Рихард, выбегая их комнаты, — Тилль, мать твою, какого хера вы молчали? — завопил гитарист, увидев Линдеманна, сидящего на диване. — Рихард, успокойся. — Повернувшись лицом к Круспе, попросил вокалист, — в соседней комнате Флака и Пауль спят. — Да мне срать! — Рихард все не унимался. Злость съедала его изнутри: звонил Шнайдер, а они молчат. Сейчас он к предателям приписал и всю группу. — Как вы могли меня не разбудить? Что он сказал? Где он? — Рихард, тише, — из комнаты вышел Оливер и, положив руки на плечи гитариста, повел того в сторону дивана, — присядь. — Да господи! — сбросив руки басиста, Круспе отошел от дивана к стене и встал напротив Линдеманна, — ответьте мне, что он сказал. — Круспе, — потягиваясь, из соседней комнаты вышел Пауль, потирая глаза, — не ори. Он просил, чтобы ты ему помог. — Потянувшись, Пауль подошел к Тиллю и сел рядом с ним. — Но может что-то еще сказал. Я за помехами ничего толком не мог разобрать. — Помочь? — осознав сказанное, Рихард рванул к выходу из номера. В нем снова затеплился огонек надежды. Надежды на то, что, возможно, он встретит своего любимого человека. — Рихард, ты куда? — нагнав гитариста у двери, Оливер схватил его за руку. — Может спасатели согласятся продолжить поиски! — Круспе пытался вырваться из крепкой хватки басиста, однако этого не получилось сделать. — Да отпусти ты меня! — Рихард. — Поднявшись с дивана, Тилль подошел к согруппниками, — мы звонили спасателям. Они сказали, что погода еще плохая, и они не хотят рисковать и соваться в прибрежный район. — И еще, — Оливер подхватил речь вокалиста, — они уже подготовили бумаги, что Шнайдер был похищен пиратами. Рихард, словно марионетка, у которой обрезали веревки, осел на пол. Переводя взгляд то на Тилля, то на Оливера, он в душе молился, чтобы то, что сказали ему товарищи, оказалось шуткой, хоть и такой жестокой. Но они, молча, смотрели на гитариста, у которого слезы уже текли ручьем по щекам. — Стоп. Как похищен? — Пауль, осознав сказанное, поднялся с дивана, — а вы в посольство обращались? Они смогут убедить спасателей! Они должны сделать это! — Мы собирались туда поехать, только, Пауль, ты был нам нужен. — Тилль повернулся к Ландерсу и встретил его непонимающий взгляд. — А я-то зачем нужен? — удивленно спросил ритм-гитарист. — Ты с ним по телефону разговаривал. Так что — бегом одеваться. И разбуди Кристиана, он тоже должен будет поехать. — Хорошо. — Пожав плечами, Пауль ушел в комнату. — Я тоже еду! — Рихард, сидя на полу, утер с лица слезы. — Я только умоюсь. И я с вами. — Нет, — обреченно вздохнув, Тилль помог подняться гитаристу на ноги, — ты останешься тут. Не хватает нам только твоих истерик. Они тогда точно нас пошлют. — Я в порядке! — Круспе направился в ванную. Закрыв за собой дверь, он подошел к умывальнику, над которым висело небольшое зеркало. Открыв кран с холодной водой, гитарист смыл с лица слезы. Вытирая лицо полотенцем, он услышал шорохи под дверью и голоса Оливера и Тилля, правда, толком разобрать, что они там бормотали, у гитариста не получилось. Повернув ручку, Круспе попытался открыть дверь, но эта попытка с крахом провалилась — дверь была чем-то заблокирована с другой стороны. — Тилль, твою мать! — закричал гитарист, — открой эту проклятую дверь! Или я ее вышибу! — Нет, Рих, пока мы не уедем, ты там сидеть будешь, — в ответ прокричал вокалист. — Да выпустите меня по-хорошему! — гитарист со всей силы ударил кулаком по двери. — Почему я должен тут сидеть, когда Шнай черт знает где находится? Что вы за друзья после этого! — Вот именно, мы друзья. — Ответил Оливер, — ты же дров наломаешь, что нам добро на поиски точно не дадут! — Что вы там с ним делаете? — Флаке вышел из спальни, застегивая рубашку. — Кристиан, наконец-то, — радостно отозвался Тилль, посмотрев на клавишника, — где Пауль? — Одевается. Сейчас выйдет. Так что с Рихардом? — В какое посольство ему в таком состоянии? — отойдя от двери, ведущей в ванную, Оливер сел на диван. — Он всех там поубивает, если ему что-то не понравится. — Что правда — то правда, — выйдя из комнаты, согласился Пауль. — Пусть тут сидит. Да и мы быстрее управимся. — Олли, — Тилль повернулся к Риделю, — ты сможешь остаться с ним? — Без проблем. — Кивнув головой, согласился басист. Кто-то должен все же остаться с Рихардом и, когда делегация, во главе с Линдеманном, отправится в посольство, должен выпустить гитариста из ванной. — Хорошо. — Посмотрев на Лоренца и Ландерса, Тилль направился к выходу. — Тогда мы поехали. — Удачи вам! — крикнул басист вслед одногруппникам, за спинами которых закрылась дверь. — Оливер! — закричал Рихард, пытаясь вырваться из своей клетки, — твою мать, открой эту чертову дверь! — Хорошо-хорошо. — Медленно поднявшись с дивана, Ларс подошел к двери ванной и убрал стул, который не давал возможности двери открыться. — Можешь выходить. Выйдя из ванной, Круспе с ненавистью смотрел на басист. Ридель и Шнайдер были хорошими приятелями, а сейчас — сейчас этот самый приятель встал на пути у любовника своего лучшего друга. — Ну, спасибо, Олли. От тебя я такого не ожидал. — Пробубнив себе под нос, Рихард, оттолкнув Риделя со своего пути, направился в спальню. — Рихард, это ради Шнайдера… — Что? Ради Шнайдера? — развернувшись в дверном проеме, Круспе посмотрел на Оливера. — Ради него, вы меня в расчет не берете? Ради него вы не выслушиваете мое мнение? Ради него вы плюете на то, что я чувствую? — на глазах гитариста опять проступили слезы, — Мне итак чертовски больно! — гитарист положил руку на грудь, — так еще и вы на меня плюете! — резко развернувшись, гитарист зашел в спальню и закрыл за собой дверь. Сев на кровать, Рихард откинулся на спину и, закрыв лицо руками, пытался успокоиться. Только это у него не получалось: слишком сильно его переполняли эмоции. Он никогда не подумал бы, что его друзья могут с ним так поступить: запереть в ванной — лишь бы он никуда не поехал. Всегда же можно объяснить на словах, почему не стоит куда-либо ехать, что-то объяснять, кого-то о чем-либо просить. Но товарищи Цвена выбрали более легкий путь — избавиться на некоторое время от «помехи» и поехать туда, куда им было нужно. Круспе быстро убрал руки от лица, когда в комнате что-то упало. Поднявшись с кровати, гитарист осмотрелся по сторонам и увидел, что часы, которые ранее стояли на прикроватной тумбочке, сейчас валяются на полу. Обойдя кровать, Цвен присел, чтобы поднять часы, когда почувствовал легкое дуновение ветра, словно за его спиной кто-то прошел, однако Рихард подумал, что может быть открыта форточка, из-за чего образовался сквозняк. Повернувшись к окну, он увидел, что оно было закрыто. От этого ветра гитаристу стало не по себе. Быстро поставив часы на тумбочку, он направился к двери, когда услышал тихий шепот. — Рих, помоги…