Смерть заставила нас встретиться вновь

Ещё недолго посидев у озера, Речь Посполитая собрался идти обратно. Сначала он снял с головы бельчонка, который успел задремать, и поставил его на землю, а уже после этого поднялся на ноги. — Пойдём назад, — сказал он Ао и направился в сторону дома. Тот повертел головой, чтобы взбодриться, и последовал за поляком. Ему бы хотелось ещё немного растянуть момент любования видом, в процессе которого его начало клонить в сон, но раз уже надо идти, то он не станет возражать. Вообще, причиной скорого возвращения домой стал именно Россия. Быть может, если бы не он, то РП пришёл домой где-то через час или два. Походил бы по округе, поднялся бы немного повыше на гору. Но он совсем не жалеет о том, что не может этого сделать сейчас. Он вообще ни о чём не жалеет, если так посмотреть, что осознал не так давно. За размышлениями дорога прошла быстро, к тому же сам поляк шёл отнюдь не медленно. Открыв дверь дома, он пропустил Ао и зашёл сам. Первым делом он заглянул на кухню, думая, что увидит там Россию или хотя бы заметит отсутствие тарелки на столе, но ни одного, ни второго не произошло. РИ нет, а тарелка на месте. Даже на миллиметр не сдвинута, а еды в ней не убавилось, что значит, что русский скорее всего до сих пор спит. Вздохнув, РП повернулся к всё ещё закрытым дверям гостиной и протянул руки к ним с целью открыть, но вдруг остановился и посмотрел на Ао. — Чем займёшься? — спросил Речь у маленького друга. Тот пожал плечами и призадумался. — Пойду лучше ещё погуляю, — сказал Ао, и убежал обратно к двери. Посполитый ему открыл, чтобы выпустить, и, попрощавшись, так они разделились. Теперь Речь снова подошёл к гостиной и зашёл в неё, стараясь не шуметь. Россия действительно спал, только позу поменял и всё. Он положил одну руку под голову, а вторую — на живот, и мерно сопел, видя уже, наверное, десятый сон. РП остановился напротив дивана и замер, засмотревшись на умиротворённое лицо русского царя и задумавшись о том, что он достаточно красив. Посполитый одёрнул себя и постарался перевести мысли в другое русло. Правда, о чём он только думает? По-хорошему, Россию надо разбудить, чтобы поел, разве нет? Возможно, Речь перебарщивает с заботой, ибо Империя давно не маленький, но он хотел бы, чтобы тот пообедал, а ещё было как-то… скучно одному. Но главной целью всё ещё оставалась еда. И не зря же поляк для него готовил. Было немного жалко, что тарелка с едой стоит без дела. — Эй, — позвал РП, смотря в лицо русского. Тот никак не отреагировал. — Россия. — Посполитый положил руку на его плечо, а потом вдруг снова вспомнил слова Австрии. — Люблю ли сам, да? — шёпотом произнёс он и отвёл взгляд, опять не понимая, о чём только может думать. Речь глубоко вздохнул и упёрся одним коленом в диван, немного нависая над Империей. Чтобы случайно не упасть на него, он поставил руку на подлокотник, и вновь взглянул на чужое лицо. Будить его почему-то резко расхотелось. Вид спящего России, признаться, понравился поляку, что казалось для него странным. — «А так ли это странно?» — пронеслось в его голове. — «Я же не говорю, что… люблю его». — Он положил ладонь свободной руки на щёку русского, сам того не заметив, и провёл по ней, оглаживая мягкую кожу. Разговор с Австрийской Империей всё повторялся в голове, круг за кругом. И каждый раз в мыслях отчётливо задавался вопрос: Что ты чувствуешь сам? — Не знаю, — себе под нос сказал Речь измученно и лёг рядом с русским, со стороны спинки дивана. Он положил руки на его грудь, а голову разместил на подушке, прямо под той рукой РИ, которая была размещена под его головой. Поляк зевнул и прикрыл глаза. Всё равно нечем заняться, а спать рядом это уже не нечто новое и непривычное, так что он поудобнее разместился под боком Империи и попробовал уснуть. Внезапно проскочила мысль, что если он не отвергает его сразу, а сомневается, значит, здесь всё не так просто, как казалось раньше, но эта идея быстро ускользнула, потому что поляк не хотел задумываться об этом слишком долго. Дать ответ на, казалось бы, такой простой вопрос он был не в силах, и не хотел продолжать себя мучить. Пожалуй, гораздо проще было правда плыть по течению, как сказал Австрия. Рядом с Россией было очень спокойно и тепло, что-то внутри крылатого ликовало от близости и помогло отдаться сну, согревая душу.

***

До вечера Россия спать не собирался, потому открыл глаза всего через час с хвостиком после того, как уснул Речь Посполитая. Сначала он не понял, что произошло, ведь точно знал, в какой именно позе засыпал, а после увидел подле себя поляка и улыбнулся. Сразу понять, что это его рук дело, было просто. Больше-то некому, а во сне Россия вряд ли бы сам лёг вдоль дивана. Скорее уж съехал бы в бок, так и не достигнув головой подушки, а ноги остались бы свисать. После сна в подобной позе тело бы точно болело и, похоже, РП знал это. Следующим, что подметил царь, было то, что поляк переоделся. Он снова был в своей старой одежде, которую носил при жизни, так ещё и накидка прикрывала спину и плечи. Накидка, которую, как думал Россия, гусар больше никогда не наденет. Как он ошибался тогда, делая такой вывод. Однако сейчас его интересовало другое: почему Речь переоделся и неужели он правда после этого вернулся к нему и лёг рядом? Это правда очень умилило Россию. Он повернулся набок, к поляку, и провёл рукой по его волосам, перейдя на щёку, а с неё — на подбородок. Русский смотрел в спящее лицо, улыбаясь, и изучал уже давно знакомые черты. На его счастье, крылатый не спешил просыпаться, иначе русскому пришлось бы объясняться, что он делал и почему, пока поляк спал. Вышло бы неловко. Прикрыв наполовину веки, Россия приблизился к польскому лицу и невесомо коснулся чужих губ своими, сразу отстраняясь. Сердце в груди трепетало даже от такого незначительного действия. Он еле коснулся, а восторг уже переполнял его изнутри. Посполитый что-то промычал во сне и обнял Империю, утыкаясь носом в его шею и щекоча кожу своим дыханием. РИ усмехнулся и приобнял крылатого в ответ, осторожно укладывая руку на его крылья, спрятанные за накидкой. — Речь, — позвал он тихо, — просыпайся. — Не получив реакции, русский провёл рукой по крыльям, прекрасно зная, что это РП точно должен почувствовать, и позвал его ещё раз. Эта попытка оказалась более успешной, и тот проснулся. Он отпустил Россию, протёр глаза руками и поднял голову, посмотрев на него сонным взглядом. — Привет, — сказал поляк, чтобы сказать вообще хоть что-то. РИ усмехнулся и ответил: — Как спалось? — Хорошо, а тебе? — в ответ спросил поляк, укладывая руки под голову и снова закрывая глаза. Спать, правда, он больше не собирался. — Тоже. Могу спросить?.. — Нет, — перебил его Речь, не дождавшись того вопроса, который должен был последовать далее. РИ слегка удивился, не ожидая такого. — Иди на кухню, там обед твой. Ничего не ответив, Империя принял сидячее положение и потянулся, разминая немного уставшее тело. Он поднялся с дивана и обернулся к РП, который так и продолжил лежать с закрытыми глазами. — Так не пойдёт, — произнёс Россия и, взявшись за руки Речи, потянул его на себя, заставляя сесть. Поляк недовольно посмотрел на императора и вздохнул. — Ладно, иду, — пробурчал он себе под нос и поднялся. Так как накидка была уже не нужна, он снял её с себя и оставил на диване. Он не понимал, почему не снял её ещё раньше, когда только вернулся в дом, но это уже было не важно. Когда Посполитый более-менее смог снова вернуться из сна к реальности, Россия уже покинул гостиную, оставив поляка одного. Чтобы убедиться в отсутствии русского поблизости, Речь огляделся, а потом поплёлся на кухню, понемногу отгоняя от себя остатки сна. Он сел за обеденный стол напротив Империи, который уже успел приступить к еде, и подпёр голову кулаком, наблюдая за ним. — Вкусно? — поинтересовался поляк. — То, что ты готовишь не может быть невкусно, — улыбнувшись, ответил император. Речь промычал, мол понятно, и отвёл взгляд в сторону. Воспоминания о том, что он делал, пока Россия спал, медленно всплыли в голове. Лучше бы он об этом не вспоминал, потому как теперь стало стыдно. Ему очень повезло тогда, что Империя не проснулся, ведь в таком случае крылатый не смог бы найти себе оправдания, и любые слова звучали бы лживо. Как он только мог быть столь беспечным. А ведь правда: что если бы Россия в тот момент открыл глаза? Какова была бы его реакция? Он бы разозлился? Нет, вряд ли. Тогда притянул бы к себе? С чего бы ему так делать? Хотя это было бы вполне в его духе. Но скорее всего они оба в шоке смотрели бы друг на друга, а после РП встал и быстрым шагом удалился бы из гостиной, попытавшись забыть произошедшее, а России в будущем сказал бы, что тому всё почудилось. Не заметив того, Посполитый вздохнул, а его щёки покрылись слегка заметным румянцем. Ну и странные же мысли крутились в его голове, как он считал. РП мысленно поругал себя за то, что не может успокоиться и оставить тему их с русским взаимоотношений. — Что-то не так? — спросил Россия, заметив поведение поляка. — Нормально всё, — ничего не выражающим голосом ответил РП и откинулся на спинку стула, сложив руки на груди и посмотрев на стол. — «Интересно, когда мы сможем отправиться на озеро», — подумал он. — Я вот спросить ещё хотел, — начал Империя, — почему ты так одет? — Уходил на улицу пройтись, но там сейчас очень туманно и прохладно, поэтому переоделся, — пояснил он и перевёл взгляд на окно, не зашторенное сейчас занавесками. За ним, впритык, стояло высокое существо, положив одну руку на стекло, и смотрело своими белыми глазами на них двоих. Его силуэт размывался, был совсем неявным, но всё ещё оставался заметен, выделяясь на общем фоне картины за окном. Речь цыкнул и встал, подходя быстро к окну. Россия проследил за ним вопрошающим взглядом, а когда всё же посмотрел в окно, оно тут же оказалось закрыто занавесками, отчего на кухне стало пусть и немного, но темнее. — Наблюдатель? — с первого же раза угадал русский. РП повернулся к нему и кивнул. — Надоели. Надеюсь, они очень скоро от тебя отцепятся. — Не хочешь, чтобы вместе со мной преследовали и тебя? — предположил Российская Империя. От его же догадки стало как-то грустно, но это чувство сразу ушло, стоило ему услышать ответ. — Не хочу, чтобы к тебе липли. Я о тебе сейчас забочусь вообще-то, — произнёс Посполитый. Увидев, что тарелка, с которой ел Россия уже пуста, он подошёл и потянулся к ней, чтобы забрать, но его руку перехватил Империя и сам взял тарелку, вставая затем с места. — Это очень мило. То, что ты так заботлив, — улыбнулся РИ и отошёл к раковине. — Как бы мне тебе отплатить за это? — задумчиво произнёс он, моя посуду. — Ты и так достаточно делаешь, — сказал РП. — Готовишь, моешь посуду, помогаешь с уборкой в доме, — начал перечислять он, а потом развёл руками. — Не вижу здесь неравных условий. Кстати, ты обо мне заботился ещё больше, чем я о тебе, когда я не мог ходить и видеть. — Хорошо, — кивнул Россия и, закончив, подошёл ближе к поляку, отчего тот отступил на шаг назад, но стол стал препятствием и не позволил слишком отдалиться. — Чем займёмся? — спросил русский, невинно улыбнувшись, и поставил руки на стол, по обеим сторонам от Речи. Тот стушевался от сего действия и положил руки на грудь царя, несильно отталкивая от себя. Сердце забилось немного быстрее, он отвёл взгляд, но через секунду вернул его к России, смело смотря на него в ответ и пытаясь взять себя в руки. Его реакция на царя не была понятна ему самому. — Без понятия. Можешь сам предложить. — Прогуляемся в таком случае? — задал вопрос РИ, склонив голову набок. — С ума сошёл? Там же ходят они. — Ты меня защитишь, я в этом не сомневаюсь, — ухмыльнувшись, чуть ли не промурлыкал Россия, подавшись вперёд, ещё ближе к Посполитому. Тот, всё же не выдержав, отвернулся. — Что ты, чёрт возьми, делаешь? — наконец спросил он напрямую. — Играю с тобой, — усмехнувшись, честно ответил Империя. — Пытаюсь смутить, что у меня весьма удачно получается. — После этих слов он отстранился, давая РП возможность свободно вдохнуть и расслабиться. — Просто это столь редкое событие, и мне так нравится видеть тебя таким. Даже не помню, сколько раз при жизни мог тебя застать смущённым. — Он ещё раз по-доброму посмеялся. — Ты!.. — хотел возмутиться поляк, но не нашёл слов. — Хватит, — попросил он, глубоко вздохнув, и прикрыл лицо рукой. — Как я мог попасться… — тихо проворчал он. — Легко, ведь я весьма пленителен, — весело сказал Россия в ответ на последние слова гусара. — А ты ещё больше, — еле слышно добавил он. — Что? — спросил Речь, не расслышав. — Ничего такого. — Он помахал руками перед собой. — Просто, видимо, сегодня мы на улицу не попадём. — А… Ну да, ты прав.