Смерть заставила нас встретиться вновь

Наступил поздний вечер. Речь давно лёг спать, уже чувствуя себя куда лучше, пусть и не полностью здоровым, и сейчас спокойно посапывал в постели, накрытый одеялом. Балкон плотно закрыт, так что холоду не дано проникнуть внутрь и заморозить страны, все остальные двери и окна особняка так же закрыты, а последние к тому же зашторены. Россия не находился рядом с поляком. На данный момент он сидел на диване в гостиной и смотрел на огонь, разожженный в камине, слушая тихое и приятное потрескивание брёвен. Языки пламени танцевали перед ним им одним вéдомый танец, одаряя комнату тёплым светом. — «Надо было либо пресечь любые проявления особой нежности к нему, либо объясниться сразу, — размышлял он. — Возможно, тогда мы смогли бы избежать напряжённости, недосказанности и тайн. Но нет, я ведь решил, что всему своё время, — недовольно высказывался русский. — Не всё сразу, — дразнил он сам себя. — Ещё и Австрия со своим советом дать время Речи. А вообще, что у него в голове? Он точно замешан в сегодняшних событиях, но зачем нужно было мне говорить ничего не делать с РП тогда? Если я верно понимаю, это было подстроено, чтобы заставить меня открыться, но в чём смысл соучастия, если именно с «открываться» мне советовали подождать? Я понимаю, совет был дал ещё до того, как они с РП договорились, но он мог отговорить его. Эх, и когда только успели… — Тут он вспомнил момент, когда поляк ушёл, но не признался нормально, куда. Лишь отмахнулся, что хочет навестить кого-то. — Скорее всего именно тогда, — понял Империя. Он склонился и поставил локоть на колено, подперев голову кулаком. — Австрия, вот собака». — Он тихо прорычал, но через секунду успокоился. Время вспять в любом случае не повернуть, а австрийцу ещё достанется от него. Ох как достанется, но пока пусть живёт в неведении о том, что его ждёт, как только они с РП вернутся домой. Вообще, Россия и предположить не мог, что дела дойдут до такого. Для начала, пожалуй, стоит сказать, он в принципе не думал, что Посполитого будет волновать его персона. По крайней мере, настолько. Но хотя бы теперь у русского нет сомнений: у него есть шанс. К этому ведёт несколько тропинок, одной из которых является усиление связи. Он понял, что не просто так начал более явно ощущать чувства польского королевства. Пожалуй, можно сказать, что польско-германо-австрийский план обернулся даже в пользу РИ. И он надеется, что не ошибается сейчас. Позади раздался негромкий стук, который прекрасно было слышно в тишине. Россия повернулся, чтобы посмотреть на пришедшего. — Не хочешь лимонного чаю? — спросил Священная Римская Империя, держа в руках поднос с двумя чашками и вазочкой с пастилой. — Не откажусь, — он слабо улыбнулся и проследил, как германец прошёл к дивану и присел рядом, а поднос разместил на столике перед ними. Сейчас русский заметил, что в руках Священной Империи было ещё кое-что. Конверт. — Это письмо от Австрии? — сразу догадался он. — Верно. — Крылатый достал письмо из конверта и развернул его, но больше для вида, нежели для чтения, так как и без письма помнил, что в нём было. Однако на случай, если нужна будет дословность или если Россия сам захочет взглянуть, оно будет здесь. — Мой сын написал лишь свои догадки, основанные на разговоре с Речью Посполитой. Не советую раньше времени всё здесь принимать за чистую монету. — Почему ты решил мне это показать? — Посчитал нужным прояснить ситуацию хотя бы немного. В общем, как думает Австрия, РП сам запутался и не знает, что испытывает к тебе, но он зациклился не на своих чувствах, а именно твоих, потому и захотел вытащить из тебя правду силой. «Перед лицом смерти люди готовы открыться», — процитировал он строчку из письма, а точнее, сказанные поляком во время разговора с Австрией слова. — Возможно… — Нет, — прервал его Россия, вытянув руку. — Не стоит. Я думаю, этого достаточно. — Достаточно для чего? — с опасением спросил Священная Империя. — Для того, чтобы понять, что я размышлял в верном направлении. А остальное мне бы хотелось обговорить лично с Речью. — Так было бы правильнее. Обсуждать РП без него самого ни капли не хотелось. Из-за этого Российская Империя чувствовал себя неправильно и уже жалел о том, что пытался раздобыть информацию у Священной РИ. — Правильное решение, — хмыкнул германец и отложил письмо с конвертом, вместо этого взяв чашку с чаем. — На этом моё участие можно считать оконченным, полагаю. Честно сказать, наблюдать за вами, словно читать роман. В ответ на это Россия посмеялся и присоединился к чаепитию. Германец был прав на этот счёт. Русский царь и сам ощущал себя героем подобной истории, что было для него нетипично. Выяснение отношений — тема явно не для него, но, влюбившись, он не может этого избежать. Терзания, сожаления, беспокойство, ревность, желание. Всё это, сопровождаемое трепетной любовью, он успел испытать. — Скоро всё будет иначе, — пообещал он больше сам себе, пусть и произнёс это вслух. — Я желаю вам обоим счастья.

***

За окном постепенно светало. Речь лениво открыл глаза и закрыл обратно. Последние три часа он как будто и не спал вовсе, ибо всё время просыпался то из-за температуры, то чтобы принять лекарство, заботливо поданное Россией, то чтобы проверить, помогает ли это ему и не подскочила ли температура снова. Сейчас, когда настало время просыпаться, он захотел спать только сильнее, и ему даже показалось, что теперь-то он сможет вздремнуть по-настоящему, но план разрушился копошением под боком и приложенной к его лбу рукой. Нехотя поляк разлепил глаза и встретился взглядом с Россией. — Как себя чувствуешь? — Получше, — ответил РП и потёр глаза, дабы сфокусироваться на царской персоне. — Но я очень хочу спать. — Поспи, пока я готовлю тебе завтрак, — сказал РИ и приподнялся на локте. Он осторожно сдвинул чужое крыло с себя и слез с кровати, прихватив с собой выпавшие за ночь пёрышки. Из вчерашних объяснений Римской Империи и Речи Посполитой он понял, что в этом нет ничего такого, и поляк не будет ходить с голыми крыльями. Линька процесс естественный, а сейчас он начался из-за ухудшения самочувствия гусара. Как только он придёт в норму, это прекратится. Как только РИ ушёл, поляк закутался обратно в одеяло и прикрыл глаза. Нужно было спать, пока есть время. Хотя на самом деле у него для этого был целый день.

***

Завтрак прошёл для поляка в столовой. В спальне он есть отказался наотрез, игнорируя постельный режим. И Российской Империи не удалось удержать его на месте. — Я спущусь вниз, — говорил РП, вставая с кровати, когда Россия пришёл разбудить его и сообщить, что сейчас принесёт еду. — Я принесу всё, что тебе нужно, не вставай. Лучше полежи. — Царь надавил на его плечи, заставляя сесть обратно. Речь слишком легко поддался и упал на кровать. — Не могу лежать всё время, — возражал он. — Нужно соблюдать постельный режим. — РИ огладил плечи поляка, дабы унять, но это не подействовало. Сей жест остался без внимания. — Незачем мне это делать. — Речь Посполитая! — строго, но не с гневом, произнёс русский. — Российская Империя! — так же громко обратился к нему РП и закашлялся сразу после этого. — Это пойдёт тебе на благо, — вздохнув, смягчился царь и сложил руки на груди. — Тебе нужно больше отдыхать, — он перешёл на ласку, надеясь, что хотя бы так гусар его послушает. — Не хочу, — с этими словами он быстро встал с места и обошёл русского, но тот поймал его и, взявшись за талию, поднял и вернул обратно на кровать. Голова Посполитого от всех этих действий слегка закружилась, и он вцепился в предплечья царя. — РИ, мне в любом случае нужно вставать, чтобы умыться, — продолжал упираться Речь. Он старался оттолкнуть от себя нависшего над ним Россию, который поставил руки по бокам от него, чтобы предотвратить попытки к побегу. В ответ РИ не нашёл, что сказать. — Ладно, — подумав недолго, смирился он и дал волю крылатому. В итоге РИ с РП поели вместе в столовой, но без Священной Римской Империи, который находился неизвестно, где: либо спал, либо где-то ходил снаружи, но факт, что он не попадался сегодня ещё на глаза, оставался фактом. России с Посполитому от него ничего не требовалось, он им очень помог вчера, потому они не задавались вопросом, куда тот пропал, и просто стали заниматься своими делами. — Мне Римская Империя вчера посоветовал пару книг, — с этими словами русский зашёл в спальню. Речь Посполитая тем временем лежал, раскинувшись на кровати. Крылья были раскрыты, руки сложены на животе, одна нога укрыта одеялом, а вторая лежала на нём. Взгляд его был направлен в потолок комнаты, пока в голове стояло понимание того, что сон отошёл окончательно, и теперь он не знает, чем ему заниматься целый день. Однако приход царя с книгами обрадовал его. РП одарил взглядом русского и принял сидячее положение. — Какую хочешь прочесть первой? — Империя повернул к нему книги, чтобы гусар смог увидеть названия. — Даже не знаю. Давай эту, — он указал пальцем на ту, которая была в левой руке царя. Последний кивнул и отложил вторую книгу на тумбу. Российская Империя забрался на кровать и сел у спинки, рядом с поляком. Тот немного развернулся к нему и положил голову на его плечо, крылья при этом убрав назад. К слову, сейчас он чувствовал больше силы в них, потому РИ не приходилось ему помогать. — Итак, сегодня у нас «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда», — произнёс русский, прочитав название. — Тебе удобно лежать так? — спросил он, открывая книгу. Речь кивнул. Единственное, что было не так, это испытываемое смущение. Его и раньше могла стушевать их подобная близость, но сейчас она ощущалась иначе после признания русского. Кстати, об этом. РП надо бы дать ответ России. Наверняка тот ждёт и мучается в раздумьях, что ему скажут. Хотя по нему не было видно, чтобы он особо беспокоился. Даже через связь поляк не чувствовал волнений со стороны императора. Это его в некоторой степени озадачивало. Но сейчас важнее понять, что отвечать. Что чувствует поляк к нему? Этот вопрос задавал и Австрия, однако в тот раз Посполитый без размышлений ответил твёрдное «ничего». Теперь же в нём пропала былая уверенность, вместо неё стоял вопрос: «а правда, что?» — …адвокат иногда почти с завистью говорил о силе духа, скрывавшейся в проступках людей, и вообще охотнее помогал падшим, нежели осуждал их, — читал Россия. — РП, ты меня слушаешь? — А? — Речь поднял голову, и они с русским встретились взглядами. Поляк тут же отвёл глаза. — Да, я слушаю, продолжай. — Он уложил голову обратно и обратил взгляд в книгу, быстро пробегаясь взглядом по строчкам, которые упустил, когда задумался. Рука русского ненадолго соприкоснулась с его лбом. Температура была чуть выше нормы. — «Если вспомнить, — вернулся к раздумьям РП, — мне всегда нравилась та часть его, не скованная цепями политики и мнением действующих правителей, — признал он наконец. — Однако я никогда не испытывал к нему ничего романтического. Что же теперь?..» — Он прикрыл глаза, внимая голосу сердца, а не разума, и… понял, что хочет дать русскому шанс. Но сейчас он пока не будет говорить тому об этом, ибо хочет для начала убедиться, что он полностью уверен в этом решении и готов. Посполитый тихо выдохнул, не зная, правильно ли он поступит. По комнате разливался мелодичный голос русского царя, успокаивая его. РП решил переключиться на суть читаемой сейчас книги, пока не упустил главного.