Смерть заставила нас встретиться вновь

На утро следующего дня Речь проснулся снова сам. Сон внезапно прервался, и перед глазами появилась реальность — белоснежный потолок комнаты с красивой люстрой. В их с русским спальне было ещё не слишком светло. Сейчас часов пять утра по ощущениям. И если бы здесь существовало солнце, то оно всё ещё пряталось бы за горизонтом. Так называемый синий час. С тихим стоном потянувшись, он широко зевнул, а затем посмотрел на Империю. Тот, укутавшись в одеяло, лежал рядом и мирно спал. С какой-то стороны даже удивительно. Хотя это правильно, ведь было и правда очень рано. Собравшись вставать, раз сон больше нейдёт, Посполитый понял, что рука России лежит на его крыле. Он отодвинул немного одеяло и аккуратно взял изящную руку императора. Приняв сидячее положение, он убрал крылья за спину и хотел положить руку русского на кровать, но остановился. Сам не понимая, что делает и зачем, он поцеловал костяшки чужих пальцев, ощутив при этом лёгкий трепет. Словно он малое дитя, совершившее какую-то шалость. Напоследок повторив это действие ещё раз, невесомо коснувшись сухими губами белоснежной кожи тыльной стороны ладони России, он встал с кровати и тихо вышел из комнаты. Вчерашний день прошёл за книгами и разговорами, в которых они говорили о чём угодно, что не касалось последних дней. Также много времени РП спал, а Россия при этом продолжал следить за его состоянием и иногда будил, чтобы дать выпить чаю или когда Речь начинал дёргаться во сне. Что ему снилось? Логично, что разного рода кошмары, но он уже и не помнил, что в них было. Возможно, что-то связанное с Польшей, его сыном, за которого он всё ещё не мог быть полностью спокоен, хоть и знал, что он сильный и обязательно продержится, к тому же под чужой опекой, обещанной и организованной самим Российской Империей. А возможно, сны были и о русском. Но это не имеет значения, потому что это простые кошмары, ничего более. После посещения уборной он зашёл на кухню попить воды, где пересёкся со Священной Римской Империей, который сидел за столом и пил чай. — Доброе утро, — первым поприветствовал тот поляка. — Доброе. — Как себя чувствуешь? — Нормально. Почти, — добавил он, так как чувствовал, что температура его тела немного выше нормы. РП подошёл к столу и налил себе в стакан воды из графина. — Ты рано встал. — А ты ещё раньше. — В ответ на это Священная Империя хрипло посмеялся. — Я и не ложился. Но пора бы, пожалуй. — Он взглянул в окно, подперев голову ладонью. На его лице была расслабленная улыбка. Речь покивал и выпил воду, после чего убрал стакан на место. — Могу поинтересоваться, где растут все те растения, которыми я лечусь? — Недалеко от Озера Мёртвых. Тебе повезло, что я знаю достаточно. В первый раз, когда со мной это случилось, мне приходилось переживать болезнь самому. Да и позаботиться обо мне было некому, так что всё, что я мог, это лежать в постели бóльшую часть времени и еле-еле из последних сил передвигаться по особняку для того, чтобы посетить ванную или поесть. — Я сочувствую… — гусар опустил голову. — Не стоит. Лучше жить настоящим. А в настоящем всё хорошо. Не правда ли? — Он повернул голову к поляку и ухмыльнулся, когда они встретились взглядами. — М? — непонимающе промычал Речь и, задумавшись, отвёл взгляд. — А, я понял, о чём ты. — Замечательно. А теперь я, пожалуй, отправлюсь спать. — Империя встал из-за стола и ушёл из кухни вместе с чашкой недопитого чая. — Сладких снов, — пожелал ему Речь Посполитая. — Благодарю, — уходя, сказал Священная Империя, сопроводив слова лёгким взмахом руки. Оставшись в одиночестве, РП подошёл к окну и сел на подоконник, чтобы понаблюдать за, так сказать, рассветом. Бессолнечным, но всё ещё красивым. Это тот момент, когда небо медленно переходит из чёрного в серое, а после становится бежевым. Осмотрев округу, он с облегчением понял, что Наблюдателей здесь не было. Либо Россия им наскучил, либо они уже ушли. Узнать точно пока было не суждено, но с наступлением ночи Посполитый сможет проверить. Посидев тут ещё некоторое время, он решил, что пора бы вернуться в комнату. И если Россия всё ещё спит, то он тоже полежит и, может быть, уснёт. Поднявшись тихо по лестнице, он прошёл по второму этажу и приоткрыл дверь спальни. Россия всё так же лежал в постели. Разве что позу сменил. Одну руку подложил под голову, а вторую разместил сбоку, сверху одеяла. Пройдя внутрь, крылатый почти без шума закрыл дверь и забрался на кровать. Сердце странно ёкнуло. Он сглотнул, поднял край одеяла и забрался под него. Подвинувшись ближе к царю, он лёг на его грудь, обнял одной рукой и закинул на него ногу. Довольно выдохнув, он слабо улыбнулся и прикрыл глаза. — Как себя чувствуешь? — внезапно раздался вопрос, и РП, испугавшись, резко поднялся, но его тут же поймали и притянули обратно, а объятия не давали больше сдвинуться. — Чш-ш, не пугайся, — успокаивающе произнёс Российская Империя. Посполитый честно пытался вырваться первые пару секунд, но быстро сдался и спрятал смущённое лицо, уткнувшись в грудь РИ. Тот хрипло — потому что только что проснулся — посмеялся и заправил волосы за ухо поляка. Далее его рука переместилась на затылок Речи, где он стал его мягко поглаживать, запуская пальцы в волосы. Россия знал, что это одно из тех мест, прикасания к которым более приятны для крылатого. Вторая рука тем временем продолжала лежать на пояснице, чтобы, если что, предотвратить попытку к побегу. Речь Посполитая выдохнул и повернул голову набок. — Хитрый лис, — сказал он. Глаза начали слипаться от приятных ощущений. — Как давно ты не спишь? — Пару минут. Может, пять, — неопределённо ответил русский. — Ты так и не сказал. Как самочувствие? — Нормально. — Ты уже здоров? — Нет. Пока ещё нет. Скорее всего завтра буду. — Хорошо. — Он сделал недолгую паузу. — Тебе нравится меня обнимать, правда? — спросил Империя, усмехнувшись. Речь вздохнул и, упершись руками в кровать по бокам от головы царя, снова попытался встать, но его быстро прижали обратно к себе. — Сбежать не получится, — улыбаясь, как кот, сказал русский. Посполитый почувствовал его дыхание на своём лице из-за близости. — Ты в ловушке. — А если… — он ненадолго замялся, чем вызвал большой интерес у русского, но попытался взять себя в руки. — А если так? — РП в один миг сократил расстояние между ними и коснулся чужих губ своими. Поцелуй был невесомый и длился всего секунду, но этого было достаточно, чтобы заставить русского опешить. План сработал, и хватка ослабла, потому Посполитый воспользовался моментом и выскользнул из-под одеяла. Он отсел ближе к краю кровати, а Империя тем временем принял сидячее положение. Его взгляд был некоторое время направлен в пустоту. Он похлопал глазами, но после взглянул на поляка, расплывшись в хитрой улыбке. РП дрогнул. Он же собирался проверить, точно ли готов к отношениям с русским, а сегодня вытворил такое. Хотя быстро колотящееся сердце о многом говорило. — А что на этот счёт говорить будешь? — РИ отбросил одеяло и начал подбираться к крылатому. — Играть на чужих чувствах неправильно и жестоко, знаешь? — несмотря на смысл слов, он улыбался и говорил несерьёзно, потому что и так знал правду. — Я никогда! — возразил Речь, кажется, не замечая настоящего настроения Империи. — Я… — он отклонился чуть назад, но подавлял изо всех сил желание сбежать и закрыться где-то, пока не пройдёт смущение или пока Россия не забудет об этом. — Я люблю тебя, — повторил русский слова, сказанные у озера. Он остановился и сел напротив Речи. Тот медлил с ответом. Сердце трепетало в страхе и сомнении. Но ему ведь хорошо с Россией, так в чём проблема? В том, что он может оказаться брошен? Это слишком маловероятно. РП не знал, почему, но он был точно уверен, что Империя останется с ним навеки. И не из-за связи, а из-за любви, которую он пронёс через века, в загробный мир. Этот огонь в его сердце не угаснет. Похоже, Россия из тех, кто если любит, то одного и навсегда. — А я… Я люблю тебя, — всё-таки выговорил он и хотел отвести взгляд, но был не в силах прервать зрительный контакт, ища в золотых очах подтверждение тому, что всё это не один большой обман. Российская Империя взял Речь за руку и потянул на себя, заставляя упасть в свои объятия. Он крепко прижал его к себе и шептал нежные слова на ухо, иногда слишком быстро и почти неразборчиво. — Моё ты счастье, мой ангел. Я так долго ждал. Так надеялся, что однажды мы сможем быть вместе. Если не в мире живых, то после смерти точно, — смог разобрать Речь из всего этого и неожиданно его глаза наполнились слезами. Он чувствовал всё, что чувствует Россия. Это заставляло сердце ныть. Поляк обнял царя в ответ, прижимаясь к нему, и положил голову на его плечо. — Я люблю тебя, — куда смелее сказал он, — Rosja. — Он закрыл глаза, но снова распахнул их, когда его повалили на кровать. Россия прильнул к его губам в нежном поцелуе. Посполитый обнял его одной рукой за шею, а вторую запустил в волосы и несильно сжал их. По их телам словно проходил ток. Речь промычал, когда его нижнюю губу прикусили и ответил тем же. Россия ухмыльнулся и провёл языком по губам поляка, который приоткрыл их, позволяя проникнуть внутрь, от чего русскому было бы грех отказываться. Он протолкнул язык в рот Посполитого и, наткнувшись на язык того, завлёк его в танец. Рукой РИ провёл по пояснице Речи вверх, заставляя того выгнуться ему навстречу. РП тем временем взял руками лицо русского и поглаживал уши того большими пальцами. Голова обоих начала кружиться, стало очень жарко. Они разорвали поцелуй и теперь жадно глотали воздух. Но Империя на этом останавливаться не хотел. Он опустился к шее Посполитого и стал оставлять на ней влажные поцелуи. РП откинул голову, подставляясь, и выдохнул с тихим стоном. Ногами он начал водить по кровати, не в силах больше лежать спокойно. Его переполняли эти невероятные ощущения, заставляя метаться под русским. Руками он вцепился в плечи последнего, крылья дрожали и то приподнимались, то опускались, хлопая по кровати. Россия оголил клыки и провёл их кончиками по нежной коже, не стремясь прокусить, несмотря на сильное желание. Он не сделает этого, пока ему не дадут разрешения. — Россия, погоди, — всё-таки остановил это всё гусар, придя в себя. Империя послушался и приподнялся над РП. — Давай не сейчас. И не здесь. — Хорошо, — без уговоров согласился РИ и, поцеловав Речь в кончик носа, переместился и сел рядом с ним. Крылатый тоже принял вертикальное положение. Он провёл кончиками пальцев по своим губам и шее, на которых все ещё ощущались поцелуи. — Это было так приятно, — бессознательно пролепетал он, чувствуя, будто пьян. Всё перед ним мутнело, закрываясь неизвестной пеленой, дыхание было сбивчивым, а лёгкая дрожь до сих пор проходила короткими волнами по телу. — Если ты захочешь, будет ещё лучше, — произнёс Россия и, пока поляк не успел ответить на это, снова свалил его на кровать, но в этот раз для того, чтобы просто обнять. — Ты не против полежать так немного? — Нет. Конечно, нет, — слегка заторможенно дал ответ гусар и обнял императора в ответ. Они лежали так молча некоторое время, а когда Посполитый смог унять своё сердце и полностью расслабиться, то погрузился в спокойный сон. Заметив это, русский решил тоже подремать. Теперь он чувствовал себя невероятно счастливым.