Я заменю тебе солнце

Резкое торможение вырвало Анатолия из забытья. Он бросил взгляд на часы — показалось, что приехали слишком быстро. Мысли, которые крутились в его голове, так и не смогли оформиться в нормальное извинение. — Приехали, Анатолий Борисович, — проговорил Константин, когда с его помощью в сторону отъехала тяжёлая дверь мерседеса. Тот кивнул, затем вышел на залитую солнцем улицу. Уверенным движением ослабил узел галстука, который в последние минуты поездки казался камнем на шее у утопленника. Анатолий поднял взгляд на окна Ирины — сам не знал, что хочет там увидеть, потому что вероятность того, что в девять утра там окажется хозяйка, была минимальной. — Вас ждать? — поинтересовался водитель, закрывая дверь машины. Анатолий обернулся на него, скользнул взглядом, затем отрицательно покачал головой. — Во сколько там… — В час. — Ну вот до двенадцати можешь где-нибудь попить кофе, — проговорил Анатолий, затем одёрнул пиджак и уверенным, но неторопливым шагом, направился в сторону подъезда. Внутри сидела уверенность, что Ирина Алексеевна сейчас дома. Конечно, можно было и позвонить в склиф, поинтересоваться у Нины или кого-то ещё относительно нахождения бывшей заведующей отделением на рабочем месте, но Анатолий прекрасно понимал одно: после того, что произошло, Ирине сразу же доложат. И тогда она действительно ускользнёт от него. Не успела на небольшом экране загореться красным цветом цифра этажа, как лифт со скрипом остановился, затем дверцы с болезненным скрежетом отползли в разные стороны, выпуская Анатолия на нужном этаже. Тот вышел, но не пошёл сразу к знакомой двери. Нужно было немного выждать времени, на случай, если Ирина расслышала появление человека на лестничной клетке. Анатолий начал обратный отсчёт от шестидесяти и после каждой десятки подходил к двери Ирины. Вместо того, чтобы придумать, как перед ней извиниться за пощёчину, его мозг был занят мыслями о том, как оказаться в её квартире. Не успел он протянуть руку, чтобы зажать звонок и потратить ещё минуты две на то, чтобы дождаться, когда Ирина наконец откроет, как судьба послала ему подарок. Дверь распахнулась, и взгляд зелёных глаз столкнулся со сталью. Ирина от удивления открыла рот, затем почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок. Сердце пропустило удар, во рту пересохло, она сглотнула. Однако многолетний стаж работы хирургом в экстренных условиях не подвёл, поэтому Ирина резко сжала ручку и толкнула дверь вперёд, пальцы успели соскользнуть на холодный ключ, который оставался в замке. Возможно, ей бы и удалось оказаться в безопасных стенах квартиры и успеть обдумать своё положение, но реакция Анатолия (и через пару секунд в голове мелькнула мысль, что для своего многолетнего опыта алкоголизма это быстро слишком быстро) тоже не подвела, и его нога, облачённая в дорогие брюки, помешала двери соприкоснуться с косяком. — Ир, — проговорил Анатолий, чуть наклонив голову, чтобы снова посмотреть на неё — благо, та как будто окаменела, даже зрачки не двигались, — ну давай пропустим этот этап комедии? Её брови взметнулись вверх, а от за секунду накатившего возмущения забурлила кровь. Ирина сжала губы в тонкую линию, продолжая надавливать на дверь, но в мозгу мелькнула мысль, что долго она так не протянет, и рано или поздно придётся сдаться и отпустить чёртову ручку. Против её воли вырвался смешок. — А тебе не хочется посмеяться? — наконец произнесла она, колючим взглядом скользнув по его лицу, затем снова замолчала и тяжело задышала, а ладони вспотели. — Ир, — Анатолий дёрнул губой, со своей стороны сжимая дверную ручку и с небольшим усилием начиная проходить в квартиру. Ирина резко оставила свои попытки прекратить штурм своего убежища, затем на два шага отступила назад и упёрлась спиной в вешалку, которая была прибита к стене. Она дёрнулась — кованая деталь неприятно упёрлась между лопаток, но сейчас её это не волновало. Волновало то, что теперь делать… скула, которая уже почти приобрела человеческий оттенок, вновь заныла, но Ирина понимала, что это больше фантомная боль, вызванная покалыванием в кончиках пальцев. Собственно, дёрнув рукой, она наткнулась на ручку зонтика и выдохнула. Это слегка придало смелости. Главное, чтобы дверь была рядом — она успеет выбежать в подъезд. Анатолий всё-таки оказался в квартире, затем закрыл дверь (пока не запирая на ключ), потом перевёл взгляд на Ирину. Та выглядела несколько растерянной, тяжело дышала, но с каким-то вызовом смотрела ему в глаза. — Что… — проговорила Ирина, не в силах выдерживать тишину, его взгляд, этого человека рядом с собой, — кому-то опять взятку дали? Извини, это не я. Она всеми силами пыталась не показывать, как сильно напугана, и в голове билась только одна мысль «не убивать же пришёл». Однако даже в такой ситуации молча ждать своей участи Ирина не могла себе позволить. «Обойдёшься» — пронеслась в голове мысль. — Ир, прекрати, — проговорил Анатолий, затем посмотрел на синяк, образовавшийся от его удара. Ирина поняла, куда он смотрит, поэтому выпрямилась, отбросила левой рукой волосы (правая по-прежнему сжимала ручку от зонта), затем посмотрела в его глаза. Тот выдохнул, а в голове пронесся момент, когда ему позвонили и рассказали про то, что бывшая зав.отделением отчаянно желает оказаться в любимом кресле. И, кажется, это отчаяние к чёртовой матери затмило холодный разум. — Нравится? — поинтересовалась Ирина, смотря на него и чувствуя, как от злости сводит зубы. От одного этого галстука её начинало подташнивать. — Ир, прости меня, — проговорил на одном дыхании Анатолий, затем выпрямился, — я… не знаю, что на меня нашло… — добавил он слегка дрогнувшим голосом. Она ждала этого. Ждала, и уголок губы дёрнулся. Нет, вопрос не в том, что Ирина страстно желала получить извинения от бывшего сожителя, скорее хотела понять, насколько успела изучить его натуру. — Послушай, — Анатолий бросил взгляд под ноги, затем окинул Ирину с головы до ног, — я понимаю, что поступил как… — он нервно прижал пальцы левой руки к ладони и провёл по ней чуть ли не со скрипом, — я утратил контроль, ты бы слышала, что мне сказали в министерстве, ты… — Да?! — перебила его Ирина, а с губ сорвался нервный смешок — хотела бы посмотреть на то, как человека, который отобрал у неё самое дорогое, слегка пожурили — была уверена, что никто ему ничего не сделал, — мне нужно было слышать, что тебе сказали? А может быть это ты послушал бы то, что сказали мне, когда снимали с должности? — Ирина прикусила язык — она хотела сдержаться и быть рядом с этим человеком холодной, но эмоции снова взяли верх. Запястье левой руки неприятно заныло. Ирина сейчас почувствовала, что ей не хватает часов, но надеть сегодня их не смогла бы… — Ира, — Анатолий слегка повысил на неё голос, но только слегка, контролируя себя, понимая, что гордость Ирины Алексеевны может достигать размеров вселенной, и когда-то это сыграло ему на руку — убрать Кривицкого с пути оказалось очень просто, но сейчас приходилось самому кинуться во все тяжкие, — у меня сдали нервы. Я тебя просил оставить меня в покое со своей должностью? Я тебя предупреждал. Ирина дёрнулась, чувствуя, как щекочут шею распущенные волосы. Затем посмотрела ему в глаза, пытаясь понять, сколько она ещё сможет ему дерзить… и не нарваться на пощёчину или ещё что похуже. — А я тебя и оставила в покое, Анатолий Борисович, — медленно и спокойно проговорила она, ведя подушечками пальцев по ручке зонтика, затем тяжело вздохнула, дёрнула головой, чтобы волосы снова упали так, как было задумано, — ладно… — Ирина сбавила обороты, поняв, что сейчас может снова нарваться, — ты здесь что забыл? — проговорила она почти человеческим тоном, посмотрев в его глаза, пытаясь понять, что им сейчас движет. Анатолий долго молчал, точно также изучая её взглядом. Она отлично держалась, в чём он и не сомневался. Наверное, потому что ей была нужна от него только должность, поэтому напиваться и вываливать историю «несчастной любви» кому-то третьему она не станет. Эта мысль, словно мачете, резанула по нервам. «Только ради своего чёртового кресла» — пронеслась мысль в его голове, и от этого дыхание сбилось в очередной раз. Лёгкие угрызения совести за свой удар он всё-таки испытывал. Ирина была слишком красивой, чтобы вот так портить её лицо. И вообще не стоило, конечно, при всех терять контроль. Потому что терять Анатолий её не собирался. От одной мысли, что рядом с ней может быть кто-то другой, у него в голове что-то взрывалось. Ирина чувствовала, как он словно прощупывает её своим взглядом и от этого ощущения хотелось скрыться как можно быстрее. И никогда на себе больше не чувствовать. Она тяжело дышала, пытаясь понять, что сейчас ей сделать. Холодный разум подталкивал к мысли — нужно ждать, когда он начнёт говорить. Но Ирина с детства, ещё с уроков физкультуры, когда порой учитель просил стоять смирно, не могла превратиться в истукана. Только в операционной она контролировала себя от кончиков пальцев ног до ушей. И сейчас не смогла — покусывала нижнюю губу с внутренней стороны. — Я хочу всё вернуть, — наконец проговорил Анатолий, смотря на неё и делая шаг вперёд — медленный, небольшой, чтобы не спугнуть её. Конечно, Ирина никуда не денется от него в закрытой квартире, но меньше всего хотелось выламывать двери в спальню или ванную комнату. Ирина в очередной раз похвалила саму себя — эту фразу она тоже ждала. Она вообще ждала, когда господин Алеников явится в её квартире. Не сказать, что сильно скучала, скорее надоело оттягивать неизбежное. В конце концов, чем быстрее они поговорят, тем быстрее она окончательно станет свободной. — Ты серьёзно? — проговорила Ирина, смотря на него. Тот кивнул, затем подошёл к ней ещё на шаг и опёрся ладонью в стенку над Ириной. Та почувствовала, как вешалка уже серьёзно давит в спину, и мускул на лице дёрнулся от боли. Анатолий истолковал это по-своему. «Боится». — Ты сама прекрасно понимаешь, что поступила подло, — проговорил он хрипло, смотря в её глаза, — я не отрицаю своей вины, я виноват, я потерял контроль. Но куда тебя привело твоё желание идти по головам? Ир, — он позволил себе осторожно коснуться пальцами её виска (не там, где был синяк), — все заслуживают второй шанс. — Только не ты, — шикнула та, потому что от одного его прикосновения захотелось сжаться в комочек, выставить иголки, чтобы он никогда больше не посмел её трогать. Прежде чем Анатолий успел отреагировать, Ирина дёрнулась и сделала два шага в сторону гостиной — она уже не собиралась от него убегать, ей стало противно от мысли, что он может подумать о победе в этом поединке. Тот схватил пальцами воздух, затем хрипло кашлянул, перестал подбирать ладонью стенку, выпрямился и направился за ней. Ирина почувствовала, как её снова захватывает злость и ярость на этого человека. Ведь он не оставит её в покое. Вернее, даже если и оставит, уедет, то… где гарантия, что она не окажется потом в чёрном списке сосудистых хирургов? «Тварь» — мелькнула в голове мысль. — Ну, ты, может быть, что-то мне скажешь? — его голос, нарочито спокойный, без привычной хрипотцы, от того жуткий и безжизненный, раздался практически над ухом. — К чёрту могу тебя послать, — проговорила Ирина холодно, наливая себе воды из графина, — ты поднял на меня руку. Я молчу про всё остальное, но я готова была это терпеть, — в голосе пробилась горечь — конечно, она многое готова была терпеть, списывая его поведение на смерть сына, на то, что ему сейчас тяжело, но воронка стала затягивать и её, а этого Ирина Алексеевна Павлова позволить себе не могла, — но, извини, — её рука с негромким стуком поставила стакан на столешницу, гладь воды колыхнулась, и капли скользнули вниз по гранёному стеклу, — я уже вполне искупила несуществующую вину за смерть твоего сына, — она обернулась, сверкнув глазами, а волосы стегнули её по лицу. Анатолий и сам дёрнулся как от удара — не ожидал, что она затронет тему смерти Толика. Однако в голове мелькнула мысль, что сейчас Ирина перед ним во всей своей красе. Его губы дрогнули, но улыбки так и не получилось — нельзя было так быстро открыть ей себя. «Ненавидит — значит чувствует» — промелькнула мысль в голове, а подсознание услужливо подкинуло картинки диалогов Ирины с Геннадием — её голос сочился язвительностью, неподдельной злостью, раздражением, зато потом она кинулась к нему в палату. Не сразу, как кто-то, а уже потом, считая, что никто ничего не узнает и не увидит. — Так или иначе — его больше нет, — проговорил он сквозь зубы. Ирина не смогла больше на него смотреть, затем сделала шаг вправо — у неё не было никакой цели, раз ещё не ударил, значит не ударит, но стоять вот так было невыносимо. Анатолий и сам не понял, как это получилось дальше — отработанное движение, и его собственные пальцы сжали её запястье. Ему надоело то, что она от него убегает. Однако реакция была неожиданной для них обоих. Ирина вскрикнула очень громко, и в этом крике была неподдельная боль, в уголках глаз выступили слёзы. Анатолий рефлекторно отпустил её запястье, а мозг судорожно обрабатывал информацию, полученную благодаря осязанию. Ирина успела оказаться на диване, когда он понял — подушечки пальцев нащупали бинт под плотной тканью рубашки. Анатолий в два шага оказался рядом с любовницей и убедился, что догадка была верной: сквозь кремовую ткань пиджака пробились бордовые капли. Ирина не уловила его взгляда — она пыталась внутри себя пережить неприятную физическую боль, отвернув голову от нежданного гостя, смотря куда-то в сторону рабочего стола. Он сел на свободную часть дивана, затем осторожными касаниями чуть-чуть отодвинул ткань в сторону. Ирина только в эту секунду пришла в себя и дёрнула рукой, которая на пару секунд стала ватной. — Ты с ума сошла? — поинтересовался Анатолий, но сбивчивый голос выдал его неподдельное волнение. Ирина перевела на него взгляд, а в глазах стояли слёзы — от боли, вызванной неосторожным прикосновением. На израненную руку было даже часы больно надевать, что уж тут говорить о сильных мужских пальцах. — Пусти, — шикнула она, затем вырвала руку, подняла взгляд к потолку, стараясь не моргнуть, чтобы удержать слёзы. Анатолий смотрел на неё, а чувствовал он себя так, словно на него только что вылили ведро ледяной воды. — Ир, ты идиотка? Тебе жизнь не нужна? — он изо всех сил удержался, чтобы голос не дрогнул, потому что дрогнуть он собирался. Нет, вовсе не в истерику, а в злость, раздражение, непонимание. «Тебя никуда не отпущу, не сомневайся. И всё сделаю, чтобы отбить охоту искать смерти» — отпечаталось у него перед глазами. Мало было жены и сына, он не уследил за ними, позволил им распоряжаться своими судьбами, но здесь — никогда. Ирина кашлянула, затем посмотрела на него со слегка удивленным взглядом. А через секунду внутри неё произошёл самый настоящий переворот — от осознания слов Анатолия, до насильственно вызванных слёз. В голове внезапно появилась светлая мысль. — Пусти, — прошептала она, чувствуя, как слёзы собираются в уголках глаз, затем, наконец, не выдерживают и сползают на ресницы. Они быстро стали холодными, — отпусти, я тебе сказала, иначе я тоже тебя ударю, понял? — Ирина посмотрела на него с глазами, полными слёз. Анатолий сразу же отпустил её руку. Он очень давно не видел её в слезах. Кажется, первый и последний раз он наблюдал такое, когда она перепила на их первом ужине и решила, что его уши идеально подойдут для того, чтобы вылить всё то, что накопилось на душе. Анатолий тогда и не особо вникал, пока не услышал фамилию Кривицкий. — Не смей больше это делать, — проговорил он холодно, но не разрывая зрительного контакта, смотря в упор на Ирину, — никогда. Поняла? — проговорил он сквозь зубы, на виске запульсировала вена. Он был в бешенстве. Ирина вновь почувствовала холодок по спине, затем закрыла глаза, позволив солёным дорожкам протянуться до подбородка. Её замутило от самой себя, и она сделала глубокий вдох, затем выдох, чтобы не показывать ему всех своих эмоций. — Поняла, — сдавленно проговорила она, затем посмотрела в его глаза, — сейчас уйди, хорошо? Мне… — Ирина нервно одернула свою рубашку, затем сдула прядку со лба и поднялась, — мне нужно переодеться и уйти на работу… — Подожди, — проговорил он абсолютно нормальным тоном, затем догнал её возле входа в спальню, — Ира, пообещай, что ты больше не будешь это делать. — А ты не поднимешь на меня руку, — мстительно проговорила Ирина, даже не удостоив его взглядом. Она ему нужна и она это прекрасно понимала. Анатолий выдохнул, стиснул зубы — он и не собирался её бить… по крайней мере, без весомой причины. Но и позволить ей распоряжаться собственной жизнью — тоже было вне его планов.