Я заменю тебе солнце

Ирина, приложив небольшое усилие, толкнула входную дверь, затем направилась к стойке регистрации. Всё то время, которое прошло от момента её высадки из такси и до той секунды, когда она оказалась в родных стенах склифа, ей хотелось развернуться и убежать. Ирина понимала, что никогда так себя не поведёт и никогда не станет убегать от проблемы, но, чёрт подери, как же ей хотелось на ком-то сорваться. «Нина» — промелькнула в голове мысль, и буквально на секунду Ирина… нет, не остановилась, она как будто споткнулась о воздух. Однако сразу же сориентировалась и направилась к стойке регистрации. Нужно всего лишь взять ручку и лёгким взмахом руки оставить свою подпись в журнале. — Доброе утро, Ирина Алексеевна, — проговорила Нина слегка неуверенно, нервно стуча кончиками пальцев друг о друга. — Доброе утро, Нина, — проговорила та, твёрдой рукой оставляя свой автограф, — кого-нибудь уже привезли сегодня? — Ирина всё-таки подняла на неё взгляд. Во-первых, перед выходом она всё-таки поправила макияж, во-вторых прятать лицо для неё было ещё большим унижением, чем оставаться с человеком, который способен поднять на неё руку. Нина нервно посмотрела на Ирину, затем пожала плечами и покачала головой. В голове крутилось несколько мыслей, но она не могла понять, как лучше спросить… — Тогда я в ординаторской буду, — проговорила Ирина, а с души свалился камень — хотя бы не придётся отвечать на вопросы о том, как она себя чувствует, всё ли у неё в порядке, и что теперь будет… а то, что Нина спросит всё именно в такой последовательности сомневаться не приходилось. Она сделала несколько шагов в сторону помещения, где ещё несколько месяцев назад появлялась исключительно с целью пригласить кого-то на операцию или сделать очередное объявление. А сейчас ей уже какую неделю подряд приходится отсиживаться в ожидании пациентов или конца дежурства. Не успела Нина прекратить сверлить взглядом спину Ирины, как та слишком резко обернулась, и распущенные светлые волосы слегка ударили по щекам. «О господи, что я уже с собственным телом не могу в гармонию прийти?!» — пронеслась раздраженная мысль в голове, но сейчас Ирина желала прогнать всё это к чёрту. — Нина, — проговорила она, снова оказавшись рядом со столом с широкой надписью «Регистратура», — а есть новости про Брагина? — кроме того, что делать со своими отношениями, это время Ирина также думала про Олега Михайловича. — Пока в себя не пришёл, — проговорила Нина, прикусив губу, а в её глазах мелькнуло волнение вперемешку с диким страхом за своего друга и коллегу, — но операция прошла успешно… а там дальше… — А что дальше? — поинтересовалась Ирина, — дальше всё будет нормально! Не переживайте раньше времени, не накручивайте себя, — уголок губы дёрнулся, — всё будет хорошо. — А… Ирина Алексеевна, — Нина ссутулилась, продолжая нервно цеплять пальцы друг за друга, — а вы… Она не понимала, как лучше себя повести — с одной стороны, бывшая начальница не похожа на человека, который будет вот так открывать душу, но… что если ей нужна помощь, поддержка? «Потрепаться» пронеслось в голове у Нины, пока она с сочувственным взглядом смотрела на Ирину. — А что я? Я иду переодеваться, — проговорила Ирина, затем всё-таки проследовала в ординаторскую — у неё совершенно не было никакого желания оставаться в приёмной. На её счастье в небольшом, но уютном помещении она оказалась одна. Ирина вздохнула, затем осторожно закрыла жалюзи, затем прошмыгнула к небольшому столу, закрываясь за монитором. Чуть подрагивающими пальцами сняла пиджак, затем расстегнула пуговицы светлой рубашки и уставилась на повязку, на поверхности которой виднелись багряные следы. Молча Ирина вытащила небольшую сумочку, в которой лежало всё необходимое для перевязки. В голове стрельнула мысль, которая заставила губы сжаться в тонкую линию, а в кончиках пальцев закололо. «Если бы я сейчас была в своём кабинете…» Ирина осторожно сняла бинт, прикусила губу — зацепила часть корочки, и в считанные секунды по запястью пролилась кровь. Однако реакция не подвела. Ирина осторожно оттерла ярко-красные следы, затем начала обрабатывать, мысленно благодаря Бога, что в то злополучное утро она решила потянуться в недра антресоли именно левой рукой. — Идиотизм, — буркнула Ирина, вспоминая, как в первую секунду даже не поняла, что случилось — боль была резкой, но быстрой, а когда она вытащила на свет божий свою руку, то увидела, как по запястью стекает кровь, обрамляя его браслетом. Она никак не могла понять, каким волшебным, а иначе это нельзя было объяснить, образом в старой коробке оказался кувшин с отбитым горлышком, об острую грань которого рассеклась нежная кожа запястья. Высказав несколько нелестных слов в адрес бывшего мужа, который, в своё время, не желал расставаться со старым хламом, Ирина пошла в ванную, чтобы промыть рану, радуясь тому, что не попало по венам… Ровно до той секунды, пока не увидела в глазах Анатолия панику, даже мыслей не было о том, насколько двусмысленно всё выглядит. — Не дождёшься, — себе под нос проговорила Ирина, заканчивая перевязку. Как бы то не было — кожа была очень нежной, и был риск, что кровь вновь выбьется наружу несмотря на все преграды. Убрав все следы своего небольшого преступления, Ирина начала переодеваться, искренне надеясь, что сегодня ей не придётся оперировать… как назло злополучный порез находился на том месте, куда обязательно будет упираться закрученный латекс перчатки. «Как-то подозрительно спокойно» — мелькнула в голове мысль, а ладонь с грохотом закрыла шкафчик. Не успела Ирина понять, что все ещё одна в ординаторской, как двери распахнулись. — О, Ирина Алексеевна, — раздался знакомый, чуть запыхавшийся голос, — а вы тут, я вас ищу. «Господи, боже, дай сил» — пронеслась в голове мысль. Ирина подцепила подушечками пальцев края рукавов халата, затем обернулась и растянула губы в совершенно неискренней улыбке. — Фаина Игоревна, добрый день! — проговорила Ирина, чеканя каждое слово и добавляя в речь иллюзию хорошего настроения, — кого-то привезли уже? — Нет, слава Богу, — в своей привычной чуть сбивчивой манере проговорила Фаина, прижимая к своему боку планшетку, — а вы как, Ирина Алексеевна? Ярость, которая бурлила где-то внизу своего столбика, стала с сумасшедшим давлением подниматься выше. Ирина смотрела на Фаину ледяным взглядом, который любому нормальному человеку показал бы, что стоит замолчать и исчезнуть. Но только не в случае со старшей медсестрой, которая все ужасные поступки в жизни совершала под эгидой «хочу как лучше». Поняв, что избавиться от Фаины при помощи взгляда, Ирина скрестила руки на груди и сощурилась. — Потрясающе, — проговорила она медленно, вкладывая немалую толику раздражения в это слово, — а что такое? — Ирина Алексеевна, это наш крест, — проговорила та, выпрямившись. И только тут Ирина поняла, куда так пристально смотрит Фаина. «Тварь» — во второй раз за день пронеслось в голове у Ирины, а щека отдала болью. Фантомной, но тем не менее. — Фаина Игоревна, — из последних сил сдерживалась, чтобы не послать к чёртовой матери бывшую подчиненную, а ныне коллегу, — вам никто никогда не говорил, что не надо лезть не в своё дело? Сходите в церковь, посоветуйтесь, покайтесь, помолитесь… выпейте воды святой. «Действительно дура» — пронеслось в голове у Ирины, а перед глазами появилась сцена, когда Анатолий кинулся на старшую медсестру. Фаина смутилась лишь на долю секунды, однако затем снова продолжила наступать. — Ирина Алексеевна, вам нужно сходить туда со мной. Выговориться, а батюшка он совет даст, понимаете… Ирина не понимала. Не понимала и чувствовала, как подведенные брови ползут вверх, а губы дергаются — происходящее было настолько абсурдным, что нервный смешок не заставил себя ждать. «А я в прошлой жизни была завотделением дурки или почему мне так везет на невменяемых?» — пронеслось в голове. — Фаина Игоревна, — Ирина намеренно потянула первую гласную в отчестве, — пожалуйста, займитесь своими прямыми обязанностями, а меня оставьте, пожалуйста, в покое. У вас же наверняка сейчас полным полно работы, да? Тем более, когда отделение, — дёрнула губой, — обезглавлено. Фаина вдохнула побольше воздуха и собралась что-то пролепетать, но в эту самую минуту в ординаторскую зашла Нина. — Ирина Алексеевна, — проговорила та, даже не обратив внимание на то, что, возможно, прервала разговор, — там… вас требуют. Ирина мгновенно перевела на неё взгляд, а Нина прочитала там панику. И сразу же проговорила на полтона тише. — Не Анатолий Борисович. В зеленых глазах мелькнуло облегчение. Но Ирина прекрасно понимала — от Анатолия стоит ждать чего-то ещё. Какого-то дурацкого извинения вроде прислать Константина, чтобы он отвёз в ресторан… и тот факт, что до сих пор её телефон молчал, напрягал. Ирина совершенно не хотела с ним ужинать, совершенно не хотела вдыхать аромат цветов или чувствовать на шее гнёт ювелирного украшения, её волновало другое — неужели она просчиталась и не смогла изучить все его повадки? Ничего не желая отвечать Фаине и точно также не желая разговаривать с Ниной, Ирина направилась к выходу из ординаторской, и через пару секунд входная дверь хлопнула. «Я здесь руководитель» Нина слегка дёрнулась, проводив бывшую начальницу взглядом. — А я что? Просто сказала… — тихо произнесла она вслух, больше для самой себя. — Ничью помощь не хочет принимать, — проговорила Фаина, подходя к Нине, — она же в таком состоянии сейчас, нужно покаяться, нужно душу успокоить. «Господи, только не это» — пронеслось в голове у Нины. Она бросила взгляд на старшую медсестру, но ничего не сказала и вышла в приемную. — Добрый день, — Ирина подошла к мужчине, который стоял возле стойки регистрации, — я доктор Павлова, чем могу вам помочь? «Зав.отделением» — пронеслось в голове. — Ирина Алексеевна, — тот расплылся в улыбке, — ну, наконец-то. Вы меня не помните? Три года назад мою жену здесь спасли… Ирина не помнила. Если бы она помнила всех, кого спасала в этой жизни, то это была бы не она, а база данных. Но в голове что-то шевельнулось. — Да… кажется что-то такое было, — улыбнулась, затем краем глаза увидела силуэт Николая, и внутри нервы сжались в тугой узел. «По голове себе постучи» — пронеслась в голове мстительная фраза, и губы дрогнули в улыбке. Впрочем через секунду Ирина перевела взгляд на гостя. — Чем я могу вам помочь? — Понимаете… — мужчина стал озираться, затем снова посмотрел на Ирину, — у меня… В эту самую секунду рядом с ними оказалась каталка из скорой помощи, собственно врачи скорой, больной, который был весь в крови. — Пирогов! — рявкнула Нина, которая уже была на своем рабочем месте, — идите сюда! — тонкие пальцы нажали на две кнопки телефона, трубка оказалась возле уха — нужен был врач. Что-то подсказывало Нине, что Павлова сейчас больного не возьмет.

***

В кабинете стояла жара. Несмотря на то, что чёрный пиджак уже около часа висел на спинке кожаного кресла цвета охры, Анатолий чувствовал себя как в парилке. Окно за его спиной было открыто настолько, насколько это было возможно, но это не помогало. В такую жару даже пить не хотелось. Причём ни кофе ни коньяк, бутылка которого соблазнительно отсвечивала за стеклянной дверцей шкафа, который стоял напротив стола. Пить ему не хотелось ещё и по причине данного Ирине обещания. В отличии от неё, Анатолий… по крайней мере, старался быть человеком, который держит своё слово. — Идиотка, — прошипел он, нервно отбросив ручку, потому что Ирина снова нарисовалась перед его глазами. Несколько раз за это время, которое прошло с момента её ухода на работу, он порывался ей позвонить, но даже не дошло до прикосновений к экрану телефона, привычно лежавшего по левую руку. Анатолий разрывался, и его это дико злило. Злило то, что Ирина посмела пройтись, проехаться катком по нему. Совершенно не подумала о последствиях, не подумала ни о чём. Но все эти чувства злости, раздражения, какой-то обиды да и элементарно ущемленного мужского самолюбия меркли, когда он вспоминал капли крови на её запястье. Анатолий тяжело вздохнул, затем всё-таки коснулся экрана телефона, но только ради того, чтобы узнать сколько времени. Думать об Ирине и злиться на неё он мог позволить себе лишь ограниченное количество часов в сутки. Поэтому отодвинул от себя аппарат подальше, кашлянул и снова взялся за вычитывание очередного договора. Он привык в этой жизни всё делать сам и не полагаться на чужое мнение. Анатолию удалось погрузиться в правильно набранный английский текст, и он даже не заметил, как пролетело еще два часа. И, может быть, всё было бы нормально, если бы аккуратный стук в дверь. — Да, — отозвался Анатолий не сразу, только когда вдумчиво дочитал страницу. Затем он поднял взгляд на вход в кабинет. — Анатолий Борисович, к вам Василий Петрович, — проговорила секретарь, оказавшись в дверях кабинета. На лице у Анатолия дёрнулся один мускул. «Как же мне надоел этот чёртов склиф» — пронеслось в голове. — А что там у него? — поинтересовался Анатолий, затем снял свои очки, осторожно убрал их в дорогой кожаный чехол, несколько раз моргнул и поднялся. — Не сказал… спросить? — Нет, Инга… пускай заходит, — проговорил Анатолий, открывая дверцу шкафа. Инга сразу же исчезла с глаз начальника. Выпить хотелось до зубного скрежета, до трясучки, до холодка, бегающего по венам. И вот ради кого он сейчас держится? Впрочем, не успел Анатолий протянуть руку к любимому напитку, как в помещение так-таки зашёл мужчина. — Чего хотел? — после рукопожатия поинтересовался Анатолий, искренне пытаясь выглядеть доброжелательным. Если бы кто-то знал, как он хотел выкинуть из своей жизни слово «Склифосовский». Если бы кто-то знал, как ему это всё надоело. — Да вот… — человек, в полномочия которого входило разбираться со всей ситуацией, которая складывалась в больнице, тоже уже устал, — хотел услышать… мнение насчёт отделения. Анатолий дёрнулся, а в его глазах полыхнуло раздражение. Желание выпить начало уже сильно действовать на нервы. Анатолий ослабил узел галстука, затем обогнул свой широкий стол, снова сел в кресло. — Я не главврач склифа, — прокомментировал наконец он, сложив пальцы в замок, — это ваша епархия, Василий Петрович. Вы мое мнение просили — я вам предложил кандидатуру Кривицкого. В институте он себя зарекомендовал как ответственный человек, откуда ж мне было знать, что пойдёт потом. «Особенно то, что он к Ире домой припрётся» — Да потому что это какая-то проклятая должность, ей Богу! — нервно произнёс Василий, затем снял свои очки и начал сосредоточено протирать стёкла, удобно расположившись в кресле. Анатолий выдохнул, затем чёткими, отработанными движениями сложил бумаги в аккуратную стопку, убрал в папку, задвинул в стоящую на углу стола пластиковую полку, затем убрал ручку в органайзер, и только после посмотрел на гостя. — Может быть, потому что не те люди занимают эту должность? — устало поинтересовался он. Анатолий понятия не имел, почему он, потеряв сына-ординатора в склифе, должен продолжать решать проблемы в этой злосчастной больнице. Хватит с него истерик Иры. — Да там только Павлова ваша живой и продержалась, — буркнул Василий, — со взрывами, с судами, с украденными сердцами… знаешь, Анатолий Борисович, что стало с предыдущей заведующей? — Ну? — поинтересовался Анатолий абсолютно спокойным голосом, пытаясь хоть так показать, что ему всё равно на предыдущую заведующую, на будущую заведующую, не всё равно только на прошлую. Слово «ваша» в отношении Ирины дошло до него сразу, однако акцентировать внимание не стал. «Моя и только» — мелькнула мысль в голове. — Зарезали. Прямо на рабочем месте её и зарезали. А теперь Кривицкий чуть не… Анатолий с удивлением изогнул бровь, посмотрев на Василия. Про то, что там кого-то зарезали он знать не знал. Перед глазами снова возникла утренняя сцена — слёзы в уголках глаз любовницы, её незнакомый ему крик. — Может быть вообще упразднить эту должность… или поставить кого-то… — А ты стукачей своих забери у меня уже и с ними разбирайся, — с холодом в голосе проговорил Анатолий, а его пальцы дёрнулись в сторону лежащего на столе телефона, — вы мне их навесили, а я тут причём? Пускай они вам и говорят, а у меня больше никаких вариантов нет по должности. Василий тяжело вздохнул. Затем поднялся. — Будем думать. А Василиса с Николаем пускай ещё немного побудут в ваших руках. Анатолий на это уже ничего не сказал — сейчас он нервно ждал, когда останется один в кабинете, чтобы сделать нужный звонок. Как только входная дверь аккуратно закрылась, он взял телефон, поднялся и подошёл к окну. Пальцы уверенными чёткими прикосновениями набрали номер. Пока шли гудки, внутри Анатолия шла внутренняя борьба — он бы никогда не подумал, что после смерти сына пойдёт на такой шаг, после всех обстоятельств, после всех неудач, которые были до. Но одновременно с этим он прекрасно понимал — упустить Ирину не имеет права. На том конце провода ответили.