Я заменю тебе солнце

Буквально пару секунд в гостиной была звенящая тишина. Однако через мгновения её нарушило размеренное постукивание вилки о тарелку — Анатолий не собирался отрываться от трапезы. — Ты сейчас серьёзно? — Ирина наконец смогла обрести дар речи и выдать более-менее слаженную фразу. Тот поднял на неё взгляд, и в глазах читалось лишь лёгкое удивление. — Абсолютно. А что тебя так удивляет? — вилка вновь скользнула по тарелке и остановилась. Ирина вскинула брови, а уголок губы дёрнулся, но это нельзя было назвать усмешкой. «Надо же, когда про любовь говорил менее бурно реагировала» — проснулся внутренний голос Анатолия. — Удивляет… — неуверенно проговорила та, затем повторила более твёрдо, — удивляет! Чего это тебе вдруг захотелось походить по психологам? — Ирина поёрзала на стуле. Она была потрясена. Меньше всего она ожидала от Анатолия такого предложения. «Да уж, Анатолий Борисович, а у тебя ещё осталось фантазия» — пронеслась мысль в голове. Ирина судорожно пыталась понять, как лучше сейчас себя повести и что ему ответить. — Тем более, — она не дала ему договорить, затем подпёрла голову рукой и уставилась на него, — ты ж в них не веришь! — В них не верю, — его пальцы сжимали вилку, но вот глаза были устремлены на Ирину, — но раз уж они единственные, кто может тебе помочь, то, — Анатолий пожал плечами, затем подцепил кусок мяса. Продолжать мысль он не стал. В голове творилось настоящее безумие — она понятия не имела, что сейчас лучше сделать, потому что холода разума уже не хватало контролировать ситуацию. С губ Ирины сорвался нервный смешок — остальных эмоций не было по причине титанической выдержки. Но даже она, словно старая ржавая труба, начала подтекать. Анатолий уловил эту реакцию и мысленно поправил счёт на воображаемой доске в своей голове. Она даже не шевелилась, только напряженный взгляд был направлен на собеседника. Тот же осторожно упокоил вилку на тарелке, затем поднялся и сделал несколько шагов в сторону холодильника. Затем привычным движением снял коробку с кормом. Ирину отрезвил этот звук, и она резко повернула голову. «Предатель» — пронеслась в голове мысль, когда она увидела, как любимый кот всё-таки оказался рядом с миской. Ирина ощутила, как внутренности сначала стянулись в тугой узел, затем перевернулись, а еще через секунду на них словно обрушился топор. Тупой, поэтому разрубить сразу не вышло. Дыхание стало тяжелым. Анатолий очень тонко чувствовал энергетику, которая сейчас исходила от Ирины. Это были яркие волны раздражения, агрессии. — Чего ты злишься-то? — поинтересовался он ровно в ту секунду, когда терпение лопнуло, и с её губ уже собиралась сорваться гневная, не сдерживаемая речь. Анатолий поставил корм на место, затем скользнул взглядом по помещению, выискивая телефон, чтобы вызвать водителя. «Как и обещал — не останусь» — А я никуда не поеду, — ледяным и спокойным тоном проговорила Ирина, обращаясь к его спине. Помочь справиться с яростью, в которой она чуть не захлебнулось, помогло легкое, но достаточное для нужной реакции, надавливание на пораженное запястье. Анатолий развернулся через несколько секунд. Он был удивлен. Не тому, что Ирина отказалась — этого следовало ожидать, тем более, за последние полгода слово «нет» в различных вариациях он слышал от неё на постоянной основе. Её тону. Анатолий ни в коем случае не собирался перед ней это показывать, но ощущение от такого взгляда было вполне четким — тысячи маленьких, холодных иголок втыкаются в его лицо. Ирина смотрела на него не шевелясь. Затем почувствовала, как злость постепенно её покидает, как обжигающая агрессия охлаждается решимостью. Их глаза встретились. Несколько минут они оба молчали, а единственные звуки в квартире издавал только кот. Где-то на задворках сознания Ирины билась мысль, что она сейчас будто встретила старого друга, будто на доли секунды вернулась в недавнее прошлое, когда у неё ещё была семья и амбиции. «Не на ту напал» — пробежала в голове уверенная мысль, и Ирина позволила себе нервную усмешку. Она удивлялась сама себе. Анатолий смотрел на неё теперь иначе. Конечно, он сразу, при первом знакомстве, почувствовал в ней лидера. В принципе, человек без характера не смог бы так долго занимать это кресло. «Ну да, конечно… место себе выгрызала таким же тоном» — подумалось ему. По ощущениям — Анатолий почувствовал, что его сильную и уверенную руку буквально за несколько секунд до того, как рука Ирины ударится костяшками и стол, начали резко поднимать. Этого он допустить не мог, но сейчас действовать нужно было очень тонко. Осторожно. — Ира, — осторожно проговорил он, затем оказался рядом с ней, а та даже не дернулась, продолжая смотреть в сторону окна, — это не обсуждается. Если тебя волнует огласка, то можешь не беспокоиться, — кривая усмешка — «Должность для неё всё», — я достаточно заплатил, чтобы этой проблемы не возникло. Как только слова Анатолия слетели с его губ, он понял, что всё-таки зацепил мину — ему даже показалось, что он услышал щелчок. Ошибся. Ей того и надо было. — Да, — проговорила она с расплывающейся улыбкой, развернувшись к нему, — не обсуждается. Потому что кому и надо идти к психологу, так это тебе, — добавила Ирина — всё-таки, она уже отвыкла от такого состояния, не могла держаться в нем долго, и эмоции, подобно реке, прорывающей дамбу, захлестнули, — к психологу, к наркологу, к психиатру… в клуб анонимных алкоголиков! Я тут причём? — Так я же тебе сказал, что мы пойдем вместе, — его ладонь устроилась на столешнице, затем осторожно скользнула вперед, — я всего лишь хочу чтобы ты больше никогда вот этого не делала. Ирина посмотрела на него и успела пожалеть, что в её голову пришла мысль во время ремонта установить барную стойку. Рука Анатолия была на краю столешницы. Ирина даже не могла положить туда свою ладонь, потому что они бы коснулись. Слезть с высокого стула и не врезаться в него было невозможным. Слишком близко.  — Ира, послушай меня, — Анатолий чеканил каждое слово — в нем снова разгоралась агрессия, но не на Ирину, а на ситуацию в общем и целом, но он понимал, что сейчас важно не спугнуть её, — я сожалею о том, что я сделал. Правда. Но я тебе не позволю вот этого, — взгляд упал на запястья, — никогда. Запомни это. «У меня больше никого нет» — пронеслась в голове недосказанная фраза. Сейчас, смотря на её синяк, который при домашнем свете не так выделялся, Анатолий остро понимал, что так и есть. И он её никому не отдаст. Богу тем более. — Отойди, — проговорила спокойно Ирина, посмотрев на него — он был слишком близко, её собственные ноздри уловили одеколон. Анатолий буквально несколько секунд смотрел в её глаза, затем сделал шаг назад, а она сразу же спустилась на пол. «Надо же, действительно переживает» — мелькнула в голове мысль. И Ирина только сейчас поняла это. «Сначала довёл, а теперь дёргается» — зло подумала она, отходя в сторону дивана. «Он тебя не доводил» — ехидно проговорил внутренний голос. Ирина села на диван и почувствовала, как на плечи навалилась усталость. Да, переживает. Искренне. «Когда кто-то последний раз за меня переживал так…» — эта мысль показалась сначала неожиданной, но затем Ирина поняла — это то, что пыталось оформиться в её голове с самого начала разговора. Возможно, она сейчас совершает ошибку, но… ей все равно психолог ничего не сделает. Послышался тяжёлый вздох. Все то время, пока Ирина меняла положение, Анатолий напряженно за ней наблюдал, а его пальцы отбивали дробь по поверхности стола. «Гордая значит» Он выпрямился, затем кашлянул, чтобы привлечь её внимание. Анатолий не особо любил, когда его терпение испытывали. В любой другой ситуации он бы уже уехал домой после слов «не обсуждается». Но ситуация была слегка необычной. А Ирина так вообще. — Заедешь? — наконец проговорила она, не смотря на него. — Конечно, — быстро ответил он, понимая, что Ирина может передумать. — Хорошо… — сразу же получил ответ. Вновь повисла тишина. Анатолий позволил себе просто смотреть на Ирину. Она сидела в профиль, скрестив руки на груди, закинув ногу на ногу, и верхняя подрагивала — верный признак, что в голове крутятся мысли. Выдохнув, Ирина поднялась и подошла к нему. Дома каблуки она не носила, поэтому разница в росте чувствовалась еще сильнее. Бросила на него изучающий взгляд и отметила красноту в уголках глаз. Почувствовала, как сердца словно коснулся оголённый провод. В одном месте, очень быстро. Если бы он её не ударил… Запястье стало жечь уже через три секунды. Анатолий точно также разглядывал её и видел, как она устала. Тем более, она спала, когда он пришёл. С каждой секундой промедления он понимал, что уходить не хочет. Оставлять ее одну не хочет. Быть без неё не хочет. Но последнее слово должно остаться за ним. — Спокойной ночи, — проговорил он, затем быстрым шагом оказался возле журнального столика, забрал телефон и направился к двери. Ирина больше ничего не сказала, наблюдая за тем, как он переобувается. «Иди ты к чёртовой матери» — мелькнула мысль в голове. Она не думала, что он так легко уйдет на ночь. Ирина понимала, что уйдет, это было её условие, но… Анатолий даже понять не успел, когда Ирина скрылась в ванной, до его слуха лишь долетел хлопок двери. Он несколько секунд прислушивался, затем усмехнулся и вышел из квартиры, осторожно закрыв дверь — просьбу вернуть ключи проигнорировал намеренно.

***

Анатолию можно было отдать должное — во время разговора с психологом он молчал. Молчал от самого начала до самого конца, позволяя Ирине рассказать всё так, как она видит и сказать то, что считает нужным. Морально он был готов к тому, что сейчас она выложит всё про пощечину, про его слова, про пьяные выходки… Однако когда та начала говорить — абсолютно спокойно, в чём-то даже нагло, Анатолий не удержался от удивленного взгляда, а его пальцы вжались в ладонь. «Работа-работа-работа» — отбивал метроном в его голове, а дыхание становилось тяжелее. Ирина не спала полночи — она понятия не имела, как так себя поставить, чтобы у психолога не возникло мысли о том, что никакой попытки специально навредить себе не было. Несколько раз в её голове возникали мысли позвонить Анатолию (да, в три часа ночи, потому что сейчас она имеет на это право) и соврать про давление, мигрень, температуру, но, в конце концов, Ирина не отступалась от своих слов. «Мы не говорим больше о твоей должности» — пронеслось у неё в голове, когда веки тяжелели, и мысль крутилась все утро, но Ирина не могла понять, почему она про это вспоминает. Однако в ту секунду, когда они перешагнули порог светлого, просторного кабинета, вся заученная речь вылетела из головы. — Мне тяжело… — взгляд Ирины был прикован к графину, находящемуся на столе, а ладони лежали на сумке, которая привычно стояла на коленях, — быть обычным врачом. Понимаете, это мое место. Там никто кроме меня не продержится, — её голос слегка подрагивал, складывалось впечатление, что Ирина хватается за психолога как утопающий за соломинку, — и… и как я могу сейчас быть наравне с подчиненными? Анатолий нервно дёрнул губой, затем ослабил узел галстука. Ему было душно. А выкрашенные в светло-зеленый цвет стены кабинета давили. «Это была плохая идея» — в миллиардный раз за прошедшие полчаса подвёл он вердикт, — «только пустая болтовня» Почувствовал на себе настороженный взгляд психолога. Он посмотрел на неё с напряжением, чувствуя, что с каждым новом словом Ирины его раздражение растет. «Думаешь, на жалость получится надавить? Не выйдет» Ирина этого не замечала. Во-первых, Анатолий находился сзади неё. Во-вторых, у неё внутри был разлит огонь. В очередной раз она сковырнула болячку и в очередной раз захотелось заорать от несправедливости. Заорать так, чтобы полопались стекла, чтобы сорвать голос до невозможности выдавать любые звуки, чтобы до стука в висках. — Ирина Алексеевна, — мягко проговорила психолог, — а вот ваше… — она бросила быстрый взгляд на Анатолия, затем снова посмотрела на Ирину, — желание причинить себе боль связано с потерей работы? Анатолий напрягся, желая услышать её ответ… и одновременно с этим понимая, что не особо этого хочет. «Неужели только гребанная должность…» — на его виске вздулась вена. Ирину он не собирался отпускать. Но и слышать свои догадки… — А вы считаете, — её голос вновь дрогнул, а в зелёных глазах навернулись слёзы, — что можно выдержать, когда всё разваливается? Одно дело, — Ирина выпрямилась, распущенные волосы пощекотали шею, — когда личная жизнь страдает, можно найти утешение в работе. Когда, — нервная усмешка, — на работе завал, можно прийти домой, где услышат… но когда и там и там дерут на части, а ты бегаешь и не знаешь, где попадёт больше… — Ирина сконцентрировалась изо всех сил, чтобы сейчас выглядеть натурально — не зря она с утра, пока закипало молоко, старательно читала статьи с экрана телефона, — можно не выдержать… понимаете, у меня было чувство бездны какой-то… — её взгляд столкнулся с глазами психолога. Ирина чуть-чуть прижалась запястьем к каркасу сумки. Никто бы ничего не заметил. Боль пришла через пару мгновений — видимо, рана затягивалась. Но этого хватило. Анатолий тяжело выдохнул, а в голове снова мелькнула гневная мысль. «Ну назови ты меня уже уродом моральным, что ж ты устраиваешь этот цирк-то» — Вы действительно хотели это сделать? Ирина опустила взгляд, затем помотала головой, чувствуя, как к горлу подкатывает приступ истерического смеха. Чтобы она и хотела из-за какого-то там чиновника свести счёты с жизнью? Никогда. Однако слезинки всё-таки упали по щекам, и это была не игра. Ирина попыталась понять, уловить то осознание, которое мелькнуло в голове, но ощутила горячую ладонь на плече. — Ира, — Анатолий заметил, как затряслись её плечи, и все его мысли растворились на фоне переживаний, и он даже сам не понял, как приобнял её за плечи, оказавшись рядом. Ирина совершенно не ожидала такого, более того, это было уже существенное сближение после пощечины. В голове Анатолия роилось много мыслей, но все они твердили об одном: нельзя вытаскивать из человека клещами то, о чём не хочет говорить. В особенности из Ирины. — Пойдем, — проговорил он, когда их взгляды пересеклись. Ирина схватила губами воздух, смотря на него и видя… сожаление? Да, в его серых глазах было сожаление. «Провалилась твоя идея по упеканию меня в сумасшедший дом» — сначала пронеслась в голове язвительная фраза, а через секунду Ира почувствовала, как её что-то обволокло… «Переживает» — второй раз за последние сутки в её сознании она заложила кирпичик в сторону примирения. Со своей стороны. — Спасибо за прием, — холодно проговорил Анатолий, посмотрев на психолога, помогая Ирине подняться. Впрочем, она уже через секунду отпустила его ладонь и, не прощаясь, скрылась из кабинета. Ей хотелось принять душ, смыть с себя всю эту липкость спокойного тона психолога. Ирине сначала показалось, что она действительно сможет найти поддержку, сможет выговориться, но как только закончила пожалела об этом. — Послушайте, — психолог окликнула Анатолия, который собирался направиться за Ириной. Тот обернулся, и в глазах полыхнуло раздражение. Краем уха он слышал, как затихает стук каблуков. — Вы не очень хороший специалист, простите, — проговорил он, запихнув ладони в карманы брюк, — мы обратимся к другому. Психолог поднялась, затем выпрямилась. — Анатолий Борисович, состояние вашей… «Моей» Он приподнял бровь и уставился на неё. Кровь бурлила. -… спутницы, — нашлась со словом девушка, — меня не так сильно беспокоит, как… ваше. Вы же тоже находитесь в эпицентре событий, ваши отношения… — Знаете, я сам в силах позаботиться о своем состоянии, — чуть повысил голос Анатолий, — вопрос был в другом. Психолог выдохнула, затем скрестила руки в замочек. — Потеря работы всегда очень бьет по человеку… а здесь, я так понимаю, еще и смена деятельности, она оказалась там, где… — Мне плевать на её работу, — нервы Анатолия окончательно сдали — в конце концов, он сейчас не с Ириной говорил, — мне важно, чтобы она жила. — Подумайте о том, что работа — часть жизни любого человека, — психолог села в кресло, затем снова посмотрела на клиента, — и… — Всего доброго, — проговорил Анатолий, затем вышел из кабинета. В висках пульсировало. На ходу он вытащил телефон и набрал своего водителя.