Я заменю тебе солнце

В ушах у Ирины до сих пор стоял писк, свидетельствующий о том, что сердце пациента не выдержало. Дыхание было тяжелым, а по всему сердцу расплывались волны усталости. — Ирина Алексеевна, — Константин вышел из операционной, — ну… Та обернулась и внимательно посмотрела на него. — Я сообщу родственникам, не волнуйтесь, — пробормотала она, затем посмотрела на белый циферблат, висящий на стене, окрашенной в темно-синий цвет. «Это сколько времени… почти два с половиной часа мы пробыли в операционной и не смогли спасти… так получается?» Ирина тяжело вздохнула — за годы работы как и в Склифосовском, так и в принципе за всё время, которое отдала медицине, должна была уже привыкнуть к тому, что не всем людям можно помочь и не всех людей можно спасти. Но порой броня истончалась, и ситуация задевала за живое. Молодую девушку, которая умерла на столе, было жаль. Константин посмотрел на неё, потом покачал головой. Врачебной ошибки не было, но всё равно гнетущее состояние захватило его душу. — Я сообщу, Ирина Алексеевна, это, всё-таки, была моя операция, — произнёс он через пару секунд. Они вдвоём направились в сторону приёмного отделения. — Как жизнь семейная? — поинтересовалась Ирина, посмотрев на него с легкой улыбкой. Константин бросил на неё удивленный взгляд — никогда бы не подумал, что именно она будет интересоваться подобными вещами. Их отношения по-прежнему имели некоторые шероховатости. — Всё хорошо, — но улыбка была искренней — он просто не мог иначе говорить про свою жизнь с Александрой, Константин на пару секунд бросил взгляд в пол, затем вновь посмотрел на Ирину, — даже очень. Никогда бы не подумал, что семейная жизнь может быть настолько хорошей. Ирина тоже улыбнулась, а вот мысли сразу же убежали в другое русло. «Да уж… а я тоже не могла подумать, что моя семейная жизнь, где я всё время всё тащила на себе… старалась всем им угодить… и может вот так лопнуть… а теперь что? Теперь Алеников, у которого я кругом виновата? Который считает, что может в любой момент пригрозить мне тем, что знает про меня? Как жаль, что я про него ничего не знаю!» До приёмного отделения они шли уже молча, мимо проходили сотрудники больницы, было шумно. Женщина, сидящая на лавочке и нервно покусывающая свои губы, поднялась сразу же, как только увидела врачей, часами ранее забравших её дочь на операционный стол. Нина встревоженно посмотрела Ирине прямо в глаза. Та лишь едва уловимо качнула головой, остановившись возле стойки регистрации. Нина прикусила губу, затем опустила взгляд, в котором читалось искреннее сочувствие, в бумаги, которые разбирала секундой до. Константин, сделав глубокий вдох, направился к женщине. Весь её внешний вид выражал надежду, а пальцы сжимали кожаный ридикюль. Глядя на неё, Ирина почувствовала, как волны отчаяния и безысходности сейчас передаются и ей. Перед глазами вновь возникло видение, от которого она никак не могла избавиться в последнее время. Лужа крови, крик, надрывающийся телефон. Ирина не знала, в тот момент, что ей делать. И это чувство по сей день было рядом с ней, не собираясь куда-то отпускать. Ровно как и серые глаза Анатолия, наполненные непониманием, страхом, отчаянием… пожалуй, она видела его таким первый и последний раз в ту секунду. Но его взгляд… — Это вы! — крик, наполненный болью, — это всё вы! Она… она была в порядке… она же, — рыдания, в которых потонул остаток фразы. Ирина продолжала стоять словно в трансе, видя перед собой тот самый взгляд. Осеклась она через секунду: когда поняла, что серые глаза — больше не плод воображения. Анатолий стоял в другой стороне приёмного отделения и внимательно смотрел на неё. Взгляд, правда, был другим.

***

Оказавшись в кабинете заведующего отделением, Анатолий на несколько секунд испытал приступ ностальгии. Когда он был здесь в последний раз? Месяц назад, на комиссии у Геннадия. Однако несмотря на то, что лишь сменилось руководство, кабинет стал выглядеть иначе. Невооруженным взглядом была видна рука нового начальника. Даже тот самый диван, стоящий возле одной из синих стен, как-то… отталкивал что ли. Что-то подсказывало, что и половины того, что происходило на нём во времена руководства Ирины Алексеевны, больше не было и быть не могло. Вера оторвалась от рабочей почты — она была столь глубоко погружена туда, что автоматически ответила «Да-да» на стук в дверь и лишь через две секунды смогла обратить внимание на вошедшего. — Анатолий Борисович, добрый день, — проговорила она с улыбкой, затем поднялась для рукопожатия. Анатолий окинул её взглядом, протянул в ответ свою руку, потом попытался вспомнить отчество новой заведующей. Имя он запомнил хорошо. — Вера… — Вера Георгиевна, — произнесла она, затем кивнула на кресло, — присаживайтесь. Анатолий сел напротив неё, затем внимательно посмотрел в её голубые глаза. На языке крутилось несколько вопросов — конечно же, он был в курсе того, что Вера уже руководила Склифом несколько лет назад, и теперь было любопытно узнать, что заставило её променять уютный кабинет в министерстве на круглосуточную нервотрёпку. — Я хотела обсудить с вами некоторые поставки оборудования, — проговорила Вера, не дав ему возможность что-либо сказать, — предыдущий руководитель… в общем, я не хотела бы поддерживать сотрудничество с теми компаниями, с которым договорился он. Понимаете, — она дежурно улыбнулась, — поставщики, с которыми сотрудничество отделение несколько лет до этого, уже проверенные, им можно доверять… Вера внимательно смотрела в его глаза, закончив свою речь. В большей степени их встреча всё-таки была деловой, потому как нужно было договориться о поставках нового оборудования, однако… желание пообщаться лично с человеком, который, по мнению Ирины Алексеевны, имеет непосредственное отношение к её снятию, тоже присутствовало. Одно лишь напоминание о Геннадии, даже не прямое упоминание, заставило пальцы Анатолия нервно отстучать мелодию по гладкой столешнице. Меньше всего в этой жизни он любил признавать свои ошибки. Анатолию было очень трудно смириться с тем, что он мог быть в чём-то не прав, что нужно было где-то отступить и признать поражение. Поэтому абсолютно всё, что происходило в жизни, он старался подать так, что его решение — единственное правильное. По какой-то причине подобное жизненное правило совершенно не работало с Ириной — та с большим удовольствием спорила с ним, намекая на то, что сомневается в его словах (а может быть и в нём тоже), а даже если разговор обрывался, в виду того, что в воздухе повышалась концентрация раздражения, компромисса не было, и Анатолий об этом знал. Точно также и в случае с назначением Геннадия — после недели раздумий, смешанных с горьким вкусом алкоголя и бессонных ночей, Анатолий понял, что поспособствовать того на место Ирины будет единственным правильным вариантом. До этой секунды он даже слышать о ней и об отделении ничего не хотел — так, до него долетало то, что её хотят отстранить окончательно, а отделение шатается, как карточный домик во время лёгкого дуновения ветра и в любой момент может рухнуть. Однако не предпринять ещё одну попытку для того, чтобы вернуть то, что принадлежит ему, Анатолий не смог. О последствиях он, конечно же, думал, но был уверен, что Геннадий сможет хоть как-то оставить отделение на плаву, но… Вера словно сканировала его взглядом, пытаясь разгадать его мысли. Почувствовав себя как на приёме у врача, который вот-вот должен сообщить неприятный диагноз, Анатолий выдохнул, затем внимательно посмотрел на неё. — Да, я прекрасно помню с какими поставщиками сотрудничали прежние руководители… но у меня не так много времени, поэтому давайте более конкретно подойдём к вопросу, — слегка откинулся на спинке кресла, — вы же подготовили документы? Вера кивнула, затем протянула ему голубую папку, которая лежала прямо на виду — она действительно была готова к их встрече, как и к встречи с любым другим начальством. — А что вас побудило занять эту должность? — спокойно поинтересовался Анатолий, начиная перелистывать бумаги, отмечая, что без привычных очков в таких случаях стало тяжелее распознавать достаточно мелкий шрифт, — вы же в министерстве уже давно, разве нет? — бросил на неё взгляд, зажав страницы между пальцев. Вера выпрямилась, сложив пальцы в замочек. «Интересно, почему это вас так интересует, если вы работаете совершенно по другому профилю?» — Я уже когда-то здесь работала… пришла тогда, когда у отделения были проблемы. Так и сейчас. Когда такой большой организм остаётся без руководителя, вероятность потопления высока… а когда у штурвала оказывается плохой капитан, то шанс на… Анатолий нервно дёрнул губой, снова обращая внимание на документы. Откуда ему было знать, что всё начнёт трещать по швам после ухода Ирины? «А ты сама до такого довела, что теперь никто с этим справится не может! Будь ты хорошим руководителем…» Продолжать далее эту тему он не собирался, затем вновь бросил взгляд на Веру, дочитав до конца страницу документа. Позже последовало непродолжительное обсуждение вводных данных — говорить о каком-либо заключении договора было пока рано, однако обе стороны поняли друг друга. К концу разговора Анатолий был уверен, что на этот раз руководитель оказался неплохим, даже проникнулся неким уважением к Вере — настолько спокойно и сдержанно та себя вела. Она же, поняв, что бесполезно обсуждать с ним предыдущих руководителей и пытаться понять, какую он может сыграть роль в дальнейших кадровых перестановках в больнице, решила действительно сконцентрироваться на текущей ситуации. Однако кое-что радовало — отсутствие каких-либо высказываний в сторону Ирины также не подразумевало негативных. Выйдя, наконец, из кабинета, Анатолий направился в сторону выхода из больницы. Однако как только он оказался в приёмном отделении, то стал свидетелем истерики женщины, которая разговаривала с врачом. Он посмотрел в её сторону, пока мозг пытался понять, что именно она говорит, и столкнулся взглядом с Ириной, которая стояла возле стойки регистрации. Её несколько печальный взгляд сначала стал удивлённым, а затем каким-то потерянным… — Анатолий Борисович, — как чёрт из табакерки рядом появился Николай, который не заметил бывшую зав.отделением, — добрый день. Взгляд серых глаз медленно разорвал зрительный контакт с зелёными. — Да, добрый день, — проговорил Анатолий, обернувшись к Николаю, — а что у вас тут происходит? — кивнул на кричащую женщину. Николай бросил взгляд в ту сторону. — Судя по всему, летальный исход… снова, — вновь посмотрел на Николая, а последнее слово было наполнено желчью, — я только собирался закончить отчёт… — Анатолий Борисович, какими судьбами? — Ирина оказалась рядом — она бы никогда не стала подходить к нему сейчас, если бы не Николай, который возник из ниоткуда. Тот резко обернулся на неё, словно испугался, что вызвало у Анатолия тихую усмешку, которую он, впрочем, достаточно быстро подавил. — Николай, я вечером посмотрю почту… можете идти, — неопределенно проговорил он. Ирина наклонила голову, изучающе смотря на него, кусая губы с внутренней стороны. Пальцы были сцеплены в замочек, а большие двигались вокруг друг друга — нервничала. Николай кивнул, затем поспешил ретироваться. — Ну? — с нажимом проговорила Ирина, — что случилось? — Приехал по делам министерства, — неопределенно ответил Анатолий. — Да? — тонкие брови взлетели вверх, — и что же за дела у министерства? Ирина убрала руки за спину, приподнялась на носочках, затем снова опустилась на стопу. — Ир, отчитываться перед тобой за свои рабочие дела я не собираюсь, — спокойно проговорил Анатолий, однако в фразе слышались нотки раздражения, — ты чем-то расстроена? — С чего ты взял? — Я тебя очень хорошо знаю. Что-то произошло? Ты же понимаешь, что… — Что тебе всё равно доложат твои… — на губах возникла улыбка. Константин, закончивший разговор с женщиной, отошёл в сторону Нины, которая наблюдала за диалогом Ирины и Анатолия. Неприятные воспоминания ситуации полугодовой давности так и стояли перед глазами. Анатолий это прекрасно понимал, и появилось желание или закончить разговор или отвести Ирину в сторону становилось всё более явным. Она же сейчас испытывала разные гаммы чувств — от сочувствия и переживаний из-за смерти пациентки, до раздражения, злости и ощущения, что она втянута в игру, правил которой совершенно не знает. Или их в принципе нет. — Так что произошло? — вновь задал он вопрос, прожигая её взглядом. Постоянные происшествия в этом отделении стали головной болью для всего министерства. — Летальный исход, — тяжело выдохнув, произнесла Ирина, и как только она произнесла эти слова вслух, то на душе стало неприятно. Снова воспоминания. Анатолий выпрямился, окидывая её взглядом. — Ты принимала участие в операции? — Да, — ответила Ирина слишком быстро, затем поняла, что, наверное, не стоило… Взгляд Анатолия сделался ещё более проницательным, пальцы отбивали дробь по поверхности кейса. — Твоя вина есть? — невозмутимым тоном поинтересовался он, внимательно изучая каждую её реакцию. Глаза Ирины расширились, а из самых глубин души поползли тени раздражения. — Нет! — прошипела она. «Прекрати делать меня во всём виноватой! Прекрати! Мы же только стали забывать о том периоде…я думала, что ты давно уже не винишь меня в смерти своего сына!» Анатолий молчал несколько секунд, всё также смотря на неё, отмечая, что с каждым мгновением Ирина нервничает всё больше и больше. «И почему ты тогда была так расстроена смертью рядовой пациентки? Значит, это тебя печалит? А смерть моего сына…» Подобные мысли очень резко выводили его из равновесия. Взгляд становился тяжёлым. Анатолий сделал глубокий вдох, стараясь избавиться от воспоминаний, которые окутывали его безжизненным холодом. Ведь жить надо здесь и сейчас. Он прекрасно понимал, что если на неё ещё и подобная тень ляжет, то… «Сначала взятка, теперь это… сколько ещё я буду тебя отмазывать, пока уже меня не отстранят к чёртовой матери?!» — Точно? — на выдохе поинтересовался он. — Точно, — спокойно ответила Ирина, отступив на шаг назад, — девушка поступила в тяжёлом состоянии… во время операции выявилась… Анатолий покачал головой. — Это мне совершенно не интересно. Ты не виновата, и хорошо. Вечером я за тобой заеду, у меня сейчас встреча, — проговорил он, затем вновь окинул взглядом отделение, потом развернулся и направился на выход. Ирина даже сказать ничего не успела, только сделав пару шагов за ним, но остановилась рядом с тяжёлыми стеклянными дверями. Она была растеряна. «Что? То есть, тебе главное, что я не виновата? Расстроился, что нет лишнего повода для того, чтобы…» — Ирина Алексеевна, — её мысли были перебиты голосом Веры, — я сейчас отъеду на пару часов… Та стояла уже возле двери, положив ладонь на массивную ручку. Ирина внимательно посмотрела на неё, наконец понимая, с кем кроме Николая здесь мог разговаривать Анатолий. — Вер, а… — проговорила она совершенно невпопад, пытаясь задержать ту. — Ир, всё позже, хорошо? Я опаздываю, — Вера бросила на неё взгляд, затем открыла дверь, покидая стены больницы. Ирина осталась стоять в растерянности.

***

Звуки телевизора были приглушенными. Анатолий, не вникая в передачу, которая пестрила яркими цветами, был погружен в экран телефона, пока Ирина, стоя сзади дивана, боролась с гладильной доской. Кот, который сидел на кресле, следил за поведением своих хозяев. С его стороны всё было более-менее спокойно. — Толь, — Ирина поставила утюг на подставку, снимая свою юбку с доски, — а всё-таки, что ты в Склифе делал? После того, как ещё и Вера так быстро ушла, у Ирины возникли странные подозрения, которые к вечеру лишь увеличили концентрацию. «Ну не может же быть всё так… ты же не можешь иметь влияние на абсолютно всех людей в министерстве!» Анатолий глубоко вздохнул — больше всего ему на свете хотелось, чтобы слово Склиф никогда не звучало в пределах этой квартиры. — По вопросу поставок. Твой Кривицкий, как выяснилось, руководитель так себе. На лице Ирины возникла самодовольная улыбка. Повесив юбку на спинку обеденного стула, она приступила к рубашке. — Во-первых, он не мой. Во-вторых, это была твоя идея, разве нет? — Слушай, а мы можем о чём-то другом поговорить кроме склифа? — раздраженно поинтересовался Анатолий, затем обернулся на неё, — мы же сейчас не на работе. Ирина пожала плечами, затем невозмутимо вернулась к своему занятию, аккуратно ведя утюгом по ткани. Кот спрыгнул с дивана и убежал в спальню. Анатолий оценивающе посмотрел на Ирину, затем на автомате прикоснулся к экрану телефона, чтобы тот не гас. Это не укрылось от её взгляда. «Да что же это такое?! Что там у тебя такого важного?» В голове пронеслись воспоминания… вот она подходит к нему, рядом Пирогов… — Ир, — снова окликнул её Анатолий, — ты слышишь меня? — Что? — Я говорю, мне рубашку можешь погладить? Ирина посмотрела на него, прищурившись. — Я не… — Ир, ну раз ты уже стоишь там… — миролюбиво проговорил Анатолий, — я же тебя не так часто об этом прошу. Ирина хмыкнула. В эту секунду раздался грохот из спальни, и она резко обернулась. Анатолий выдохнул, затем поднялся с дивана, оставив включенный телефон на столе. — Я посмотрю… Кот! — направился в сторону спальни. Ирина нервно закусила губу, а по рукам пронеслась дрожь. Быстро поставив утюг вертикально, она подошла к столику и схватила его телефон — сердце стучало бешено, грозясь выпрыгнуть из груди. — Толь, — крикнула она, отходя в сторону кухни быстрыми шагами и включая чайник, — можешь прибрать там… и найди все рубашки, которые нужно погладить. — Ладно, — недовольное ворчание. Ирина судорожно стала пролистывать иконки приложений, затем коснулась той самой, которая отвечала за почту. Краем уха она прислушивалась к возне в спальне, затем раздался шум воды в ванной — видимо, кот обрушил полочку с шампунями. Сердце стучало ещё быстрее, а взгляд зацепился за «Пирогов Н.Ю.» Не успел палец коснуться уже открытого письма, как над ухом раздалось: — Интересно? — пронизывающее холодом до костей. Ирина от неожиданности вскрикнула, обернувшись на него, а пальцы сжимали телефон, костяшки белели. Страх становился удушливым. Планировка квартиры с двумя выходами из ванной сыграла злую шутку против своей хозяйки.