Я заменю тебе солнце

Сердечный ритм был готов превысить любую максимально допустимую норму. Кончики пальцев похолодели, а горячая панель телефона упиралась в ладонь. Ирина разомкнула пересохшие в секунду губы, однако не смогла ничего произнести. В серых глазах Анатоля разгоралось бешенство. Однако он ещё пытался его сдержать, пытался не довести до… — Дай сюда, — спокойно проговорил он, и от этого холодного тона, безжизненного голоса, по позвоночнику Ирины пробежал холод, дыхание стало прерывистым. Он резко схватил её за руку, начиная вытаскивать телефон. Пальцы будто бы окаменели, и Анатолию пришлось приложить усилие, пока, окутываемая ужасом и страхом, Ирина пребывала в оцепенении. — Ну и… какие… ты мне сейчас… отговорки… придумаешь? — вырвал телефон, а пальцы Ирины задрожали, — что? Приревновала?! Решила прочитать смс-ки? — рявкнул Анатолий, затем разблокировал телефон. Как только он увидел, что именно было интересно Ирине, то ощутил, как последняя дамба между спокойствием и неконтролируемой агрессией лопнула. Сжатые зубы, прерывистое дыхание. Несколько секунд он смотрел словно сквозь экран, затем поднял на неё тяжелый взгляд. — Совсем охренела? В мои дела лезешь?! Опять? Ирина дёрнулась — Анатолий повышал голос на неё не часто. Даже сделала шаг назад, наконец возвращая себе возможность двигаться. Анатолий прожигал её взглядом, а мысли в голове скакали с одной на другую. «Ты мне не доверяешь? Все время рыщешь что-то, расспрашиваешь… лезешь в мой телефон, дальше что? От моего имени договоры начнешь подписывать?! Дура!» — Это… — сделала глубокий вдох, — и мои дела тоже! Какого чёрта ты продолжаешь шпионить за работой отделения?! Анатолий внимательно посмотрел на неё, затем медленно положил телефон на барную стойку. Сглотнул. Ирина видела его как в замедленной съемке и ощущала, как удушливый страх отступает, но пока не уходит целиком, однако обостренное чувство несправедливости подталкивало к дальнейшим действиям. — Какая тебе выгода от этого?! Не боишься, что… что я… Она даже не успела вскрикнуть, боковым зрением успела уловить то, что её положение изменилось, а обжигающая боль на несколько секунд притупила любые чувства. Анатолий, сжимая её плечи, смотрел в глаза. — Ты не боишься, что я к чёртовой матери вышвырну тебя из твоего склифа? Я тебя уже предупреждал! Ты меня что, — пальцы левой руки скользнули на её подбородок, — шантажировать надумала? Подставить решила, Ирина Алексеевна? Та упиралась спиной в стенку, чувствуя себя в ловушке. — Нет… — проговорила она, потому что в мыслях и правда такого не было, — я хочу знать, зачем тебе стукачи в склифе. И прекрати меня так дергать, я тебе не игрушка! «Пошел ты к черту из моей квартиры! Проваливай!» Анатолий ощутил, как столбик ярости взрывается. В висках чувствовалась пульсация, а перед глазами всё темнело — он терял контроль над собой, а образ Ирины казался размытым. — Не смей так со мной разговаривать, — рявкнул он, а ладонь скользнула на заднюю часть её шеи, большой палец устроился на трахее, — никогда. И никогда не смей лезть в мою работу. В мой телефон. Анатолий сжал губы, не позволял Ирине отстраниться от себя. Агрессия искала выход. — Может быть и к тебе тоже не лезть?! — Ирина уже осеклась, однако слова слетали быстрее понимания ситуации — подушечки его пальцев давили на шею с задней стороны, — мне больно! Она надеялась хоть через эту фразу достучаться до него. Ирина замолчала, ощущая, как ноги начинают подкашиваться — ей стало страшно. В глазах Анатолия просыпалось бешенство. Точно такое же, как тогда, в ординаторской, хотя Ирина и понять толком ничего не успела. Её грудь вздымалась из-за частого дыхания. Она понимала, что находится в ловушке — позади стена, спереди он. Давно не были так близко друг к другу. — А ты ко мне лезешь не так, как надо! Ты только и делаешь что… вынюхиваешь про свой долбанный склиф! — прошипел Анатолий, наклонившись к ней — кровь бурлила от раздражения на то, что ей дороже всё это. Дороже чем он, чем их отношения. Ирина чувствовала, как ярость и гнев охватывают каждую клеточку тела. Захотелось сейчас стукнуть его, захотелось выпустить эмоции и напряжение, которое уже давно копилось в ней, которое не могло найти выход. Зубы сжались от злости, ладони легли на его плечи, сжали рубашку. — Алеников, а не пойти ли тебе к чёртовой матери… отсюда! Из моей квартиры! Вторая ладонь Анатолия легла на стенку рядом с ней. Первая ослабила хватку, а большой палец легонько провёл по её коже. Каждая клеточка его тела была в напряжении, а их глаза встретились в очередном безмолвном поединке. Внезапно в голове что-то щёлкнуло в очередной раз. Дыхание сбивалось у обоих. Его пальцы поползли в её волосы. Короткое замыкание. — Хочешь, чтобы я ушёл? — прошипел он в её губы, осознавая, чего сейчас в большей степени хочет он — её. Выбить из неё всё желание лезть не туда, куда надо, чтобы ему не пришлось потом отмазывать… чтобы она принадлежала исключительно ему. Ирина смотрела в его глаза, кусая свои губы изнутри. По телу пробегали мурашки, она напрочь отказывалась понимать, что сейчас происходит, и почему ей так хочется продолжать сопротивляться ему… или провоцировать? — Хочу… чтобы ты… ушел… — она чувствовала его дыхание на своих губах. Анатолий снова бросил взгляд в её глаза. Пальцы сжали светлые волосы, притягивая Ирину ближе к себе. Она сделала шаг вперёд — как казалось тогда для того, чтобы удержать равновесие. Ирина кусала губы, смотря ему в глаза — понимала, что сейчас не может оторваться. Он был так близко… Анатолий остро почувствовал, как нога соскользнула с педали тормоза, и сейчас они оба неслись на сумасшедшей скорости куда-то… Агрессивное, обоюдное соприкосновение горячих губ. Ладонь Анатолия в секунду соскользнула со стены, оказавшись на спине Ирины, подтянув её к себе таким образом еще ближе. Та отвечала на его поцелуи, пока пальцы сжимали рубашку в такт. — Как же ты меня выбешиваешь… — тихий шепот во время касания губ, глаза были прикрыты, Ирина приподнялась на носочки, чтобы продолжать целовать его, вкладывая всю свою злость, понимая, что её сейчас взорвёт, если не дать разрядку. А этой разрядки ей хотелось именно с ним, но до конца она этого не понимала. — Помолчи… — прошипел Анатолий в её губы, снова вжав её в стенку, а ладонь спускалась ниже, периодически сжимая ее кожу. Его тяжелое дыхание рикошетило от горячей шеи, пока ладонь удерживала голову в нужном положении. Ирина прикрыла глаза, чувствуя, как по телу проносится дрожь и концентрируется огромным пульсирующим клубком где-то внизу. Подрагивающие пальцы коснулись пуговиц его рубашки, в то время как его ладонь сжимала каждый участок тела, который попадался на пути, пока не проникла под белую ткань домашнего халата. Ирина хватала губами воздух, с её сухих губ сорвался тихий стон — Анатолий сейчас полностью руководил ею. От этого осознания внутри в очередной раз что-то взорвалось — она просто не могла себе сейчас позволить проиграть ему, ей хотелось выместить все эмоции на нем. Одна ладонь также пробралась в его волосы, вторая опускалась по пуговицам рубашки вниз. Анатолий снова накрыл её губы, обе ладони устроились на её бедрах, под тонкой тканью, Ирина почувствовала, как спина скользнула по стенке вверх, и их губы оказались на одном уровне. Сейчас их обоих совершенно никто и ничто не волновало, весь мир ограничился коридором возле ванной комнаты, и они сейчас себе не могли позволить оторваться друг от друга. Тела были разгоряченными, нервы натянутыми как струны — они оба были так долго друг без друга, от чего сейчас агрессия, злость, гнев, раздражение стали катализатором для другого, не менее сильного чувства. Будто все это время специально задевали друг друга. Сердца бились в унисон друг другу, достигая новых высот, на лбу выступили капельки пота, а горячие губы снова встречались друг с другом. Ирина обняла его за шею, не позволяя от себя отстраняться, пока ноги скрестились позади него. Анатолий потянул пояс её халата, ладони наконец коснулись горячей кожи талии, а губы начали спускаться по шее ниже, пока ткань скользила по её телу. Ирина кусала губы, в очередной раз закрывая глаза и сжимая его волосы. Они не слышали звонок, не слышали стук, однако когда дверь начала практически ходить ходуном, Анатолий нервно обернулся. Ирина тяжело дышала, вновь опустив ладони ему на плечи. — Не… — Подожди, — цыкнул он, снова прислушиваясь. Ирина прикрыла глаза, прислонив голову к стене. Дверь, кажется, начали выбивать. Анатолий тихо рыкнул, затем бросил на неё быстрый взгляд. — Надеюсь, это не твой Кривицкий, — проговорил он, осторожно ставя её на пол. — Толь, — Ирина схватилась за его руку, чтобы не упасть, — Толь, ну… Внутри у обоих всё ещё творился хаос. Анатолий уверенно направился к двери — плевать ему было на самом деле, но в действиях человека, стоящего за дверью, была угроза. Ирина покорно сделала два шага за ним. — Ира, — Анатолий рявкнул на нее, — отойди за угол! Уйди тебе говорю! Ничего не понимая, та повиновалась. Противоречивые чувства сменяли друг друга. Подрагивающие пальцы вновь затянули пояс халата. Анатолий бросил взгляд в глазок, затем открыл дверь. — Надо чего? — грубо спросил он. Стоящий перед ним сосед источал запах перегара. — Люська моя где?! — заревел он. Ирина выглянула из-за угла, уложив ладонь на стенку. Анатолий выдохнул, а понимание происходящего отсутствовало напрочь. — Кто? — Люська, шалава! — заорал мужик, затем кинулся в квартиру. Ирина инстинктивно дернулась вперед, но замерла как вкопанная — Анатолий резким движением выкинул соседа обратно в подъезд, едва тот успел порог переступить. — Нет тут твоей Люськи, придурок! — рявкнул он, а голос эхом разносился по лестничной клетке, — иди, проспись. Состояние соседа, который пытался подняться, опираясь на противоположенную дверь, Анатолия не волновало от слова совсем — гораздо больше нервировало то, что тот мог сейчас оказаться рядом с беззащитной Ириной. Дверь с грохотом захлопнулась. Анатолий тяжело вздохнул, затем прикрыл глаза, ощущая, как сердечный ритм начинает приходить в норму. Позади него стукнула дверь — Ирина ретировалась в ванную комнату, не забыв повернуть замок. Она тяжело дышала, пытаясь унять чувства. Ноги всё ещё подрагивали. Страх перед ним, раздражение, гнев, обида, напряжение, возбуждение, страх за него — всё это кружило её голову. В квартире стало тихо.

***

День выдался крайне жарким. Медленно ступая по пыльной тропинке, Анатолий приближался к нужной ему оградке. Он никогда бы не подумал, что делает это специально, но шаг был замедленным. Вокруг было не души. Для выходного дня это казалось странным, но как есть… Все его мысли сейчас были обращены в сторону сына. «Как же так получилось… ведь у меня больше никого нет кроме тебя. Я же за тебя боялся… видимо, не зря. И не смог сделать… не смог уберечь… и они все тоже не смогли тебе помочь» Наконец, его взгляд упал на фотографию сына. От неё веяло холодом мрамора, на которой она была изображена. «Ведь я больше никогда не увижу тебя… никогда… ты всё, что у меня осталось…» Анатолий присел на низкую лавочку и тяжело вздохнул. Полгода. Полгода, а он так и не смог прийти в себя, несмотря на то, что пытался поменять свою жизнь… пытался найти равновесие, пытался из последних сил оставаться в реальном мире, а не в кошмарах, вызванных употреблением алкоголя. Деревья, которые были абсолютно голыми зимой, во время похорон, сейчас были с листьями, которые перешептывались на ветру. Анатолий прикрыл лицо ладонями, затем вновь посмотрел на сына. Каждый раз внутри всё переворачивалось, и что-то поджигалось, но очень быстро тухло. Разговаривать у него не получалось… от осознания, что они мало в жизни разговаривали, а сейчас его монолог будет ни к чему, Анатолий вытащил бутылку водки. Крышка отвинтилась с тихим скрежетом, напиток смачивал горло. С Ириной они не пересеклись вчера больше — из ванной она ушла в спальню, бросив, что хочет лечь, а он… по какой-то причине, не до конца понятной ему самому, остался в гостиной. Пытался вспомнить, как они дошли до всего этого, но в памяти отразились лишь телефон в её руке, а потом сбитое дыхание, поцелуй, грохот двери… — Всё рушится… — проговорил он наконец хриплым голосом, затем сделал очередной глоток, не думая о том, что нужно закусить или не торопиться, — всё… Вновь взгляд на Толика, а внутри всё ныло — раны не заживали, и водка совершенно не способствовала тому, чтобы стало легче. Становилось лишь хуже, и в трезвом состоянии Анатолий это осознавал и осознавал очень давно — ещё после смерти Елены. Но это оказалось сильнее его… и сейчас тоже сильнее. Сансара. Дышать становилось тяжелее, но уходить он не спешил, снова делая глоток. Мысли снова обращались к Ирине. Ведь она ни разу не была здесь… ни разу не была с ним тут, а перед похоронами… «Да и ехать ты сюда не хотела… министерство, должность, чёрт бы всё это побрал!» Очередной глоток. Очередной приступ душевной боли, а свободная рука сжалась в кулак, ударив по деревянной поверхности лавочки. «Так не должно быть, чёрт возьми… не должно! Ведь если… если бы не она, то мы бы встретили новый год вместе…» Очередной глоток и очередное осознание неправильности поступков вынудили Анатолия прикрыть глаза. Снова стук о лавочку. Посидев ещё немного, он медленно поднялся и побрёл к выходу, проходя мимо других могил. Это место давило на него и подстёгивало делать очередной глоток, раз за разом, пока дыхание не начало сбиваться, а мысли смешиваться в кучу. «Ничего не поможет… ничего, чёрт подери… Ир, только ты… ты же была рядом с ним и ничего не смогла сделать… и даже сейчас ты не со мной… ты со склифом…» Глухой стук бутылки об землю, а перед глазами всё стало плыть. Анатолий пошатнулся, ладонь потянулась к галстуку, чтобы ослабить, дать возможность получить немного воздуха. Всё вокруг стремительно погружалось в темноту, выход с кладбища сужался с каждой секундой, ноги наливались свинцом, он сделал очередной шаг. Туман сомкнулся окончательно, а удара о землю Анатолий уже не почувствовал.