Я заменю тебе солнце

Выйдя из смотровой, Ирина почувствовала, как накал эмоций, которые бушевали внутри неё, резко повышает градус. Услышав то, что Анатолий появился в склифе в качестве пациента, она успела передумать самые разные версии, пока Вера пыталась донести до неё суть произошедшего. И теперь, осознав, что он просто упился до беспамятства на пустом месте, Ирина не могла себя контролировать. Если сначала она по-настоящему испугалась, нарисовав в своём подсознании картину того, что буйный сосед решил всё-таки ему отомстить за вчерашнюю ситуацию, то сейчас она чувствовала, как в груди распускается цветок, и имя ему — раздражение. «Ты что вообще вытворяешь?! Ты хотя бы понимаешь, какую тень на твою репутацию бросит подобная выходка? Ты хотя бы это способен понимать, нет?! Я уже молчу про то… ведь мы договаривались, Толь… что ты не пьёшь больше…» Вихрь её мыслей был прерван жгучими слезами, которые начали появляться в уголках глаз. Ирина сделала глубокий вдох, затем отвернулась от Веры, вновь бросив взгляд на дверь смотровой — сейчас она там не была нужна, потому что Константина было достаточно, хоть он и проворчал что-то вроде «снова спасать должен Аленикова, что за напасть такая!» Однако буквально через несколько минут он вышел из помещения с отпечатком облегчения на лице. — Всё с ним нормально, — начал отчитываться он, даже не зная, на кого сейчас ему стоит смотреть — в голубые или в зелёные глаза, — капельницу поставили… в себя придёт… к вечеру, может быть к завтрашнему утру. — Кость, спасибо, — проговорила Вера, которая старалась не терять в этой ситуации самообладание, потому что прекрасно чувствовала импульсы раздражения, которые исходили от Ирины. Тот пожал плечами и вновь направился к посту приёмного, где сидела Нина, периодически с любопытством поглядывая в его сторону. Ирина тяжело вздохнула, затем развернулась и направилась в палату. От взгляды Веры сейчас было тошно, но ещё хуже становилось от её слов, которые она рано или поздно должна была сказать. Она села на стул возле кровати, затем бросила взгляд на Анатолия. Он был бледным, но дышал спокойно, а от руки к капельнице тянулся катетер. Посверлив его немного взглядом, Ирина прикрыла глаза, вспоминая, как он точно так пришёл сюда в начале января, на следующий день, после похорон… и тогда, помимо страха, она испытала дикий приступ отвращения и стыда. Отвращения к нему такому пьяному, с запахом перегара, со стеклянными глазами, не стоящего нормально на ногах, а стыда… перед своими сотрудниками, которым пришлось наблюдать эту унизительную перепалку. В голове что-то смутно начало проясняться, Ирина снова бросила взгляд на Анатолия и прикусила нижнюю губу, однако через секунду мыслительный поток был прерван репликой Веры. — Ты же понимаешь, что… — та не знала, с чего сейчас начать, поэтому нервно ходила туда-сюда за спиной Ирины, радуясь прикрытым жалюзи, — что если про это кто-то узнает… Ирина тяжело вздохнула. — Я думаю, что знают… иначе бы уже давно выгнали его к чёртовой матери. «А если не узнают… смогу ли я использовать это против тебя… и не рисковать сохранностью своего лица?» Вера покачала головой. — Ир, да это ещё не самая большая проблема… ты живёшь с человеком, который способен напиться до такого состояния… поверь мне, — тон её голоса стал тише, — это ничем хорошим не закончится. Ему бы… — Спасибо, — резко бросила Ирина, затем выдохнула, снова бросая на него взгляд, — это я всё знаю… а где его нашли? Вера пожала плечами. — Говорят, что на улице подобрали. Ирина прикрыла глаза, подперев щёку рукой. Ощущение липкого стыда никак не желало оставлять в покое её душу. «Дожили… напиваешься до такой степени на улице… мерзко… и все сейчас будут в курсе… да все и так в курсе! Ещё после прежних твоих выходок!» — А выпиской кто будет заниматься? — спросила она через пару минут, когда ком в горле всё-таки рассеялся. Сейчас ей хотелось быть как можно дальше от этого человека, однако Ирина не могла и шага сделать. Ведь она по-настоящему испугалась, что с ним что-то могло случиться, испугалась несмотря на то, что с утра ни о чём подобном и не подумала бы. Испугалась за его жизнь… а может быть все те мысли, которые были в её голове в ординаторской, перестали иметь какой-то вес, когда Ирина поняла, что действительно может потерять его… но сейчас она чувствовала лишь желание послать его к чёртовой матери. Так как прекрасно понимала, чем это может закончиться… если он продолжит дальше пить, то как ей возвращаться домой? Ведь это было единственное её условие, когда он настоял… вынудил её остаться с ним, намекая на то, что слишком много про неё знает. Мысли сменяли друг друга, и головная боль не заставила себя ждать. — Лазарев, — глухо ответила Вера, нервно теребя жалюзи, наблюдая сквозь них за отделением, — но как это всё… «Если человек не знает чувства меры, то бессмысленно его спасать и прикрывать… ничего страшного, господин Алеников, выслушаешь лёгкую взбучку в свой адрес… вот тут-то я точно не виновата» Однако в слух произнести это Ирина не решилась, продолжая сверлить его взглядом. — Надо бы мрт ему сделать… — пробормотала она, — а то ещё не пойми как он там упал… — Я договорюсь, — произнесла Вера, затем посмотрела на часы, а потом вспомнила, что совсем недавно собиралась переговорить с Ниной по одному организационному моменту, — Ир, я… — Иди… я тоже скоро пойду, рабочий день никто не отменял. Вера бросила на неё очередной настороженный взгляд, потом посмотрела на безмятежное лицо Анатолия и покинула смотровую. Ирина сделала глубокий вдох, вновь посмотрела на него, кусая свои губы изнутри. Она уже не чувствовала злости, а лишь усталость и разочарование. Конечно, верить в то, что он так резко поменяется, она не стала. Да и вчерашняя ситуация, и до сих пор чувствующиеся его пальцы на шее, лишь подтвердила её мысли. Ирина нервно тряхнула головой, чтобы избавиться от подобных воспоминаний. Однако, соглашаясь, она рассчитывала хотя бы на то, что он всё-таки станет пить меньше… думала, что хорошо его знает, и что он действительно переживает по поводу той ситуации, которая произошла чуть больше месяца назад в ординаторской… «Плевать тебе, Толя… и чем быстрее мы разойдёмся, тем лучше будет для нас обоих… только ты меня уже так просто не отпустишь…» Ирина снова прикрыла глаза, стараясь унять разбушевавшийся сердечный ритм — никак не могла понять, с чем же это связано? Ведь он очнётся… очнётся, обязательно. Ей совершенно не понравилось то русло, в которое побежали её мысли, и охваченная вновь разыгравшимися, противоречивыми чувствами, Ирина подскочила со стула и покинула помещение, почувствовав, как распущенные волосы стегнули по плечам.

***

Во рту было отвратительное ощущение сухости. Анатолий чувствовал, как головная боль сдавливает виски, а открыть глаза получилось далеко не с первого раза. Первое, что он увидел, была чересчур яркая лампа, установленная на потолке. Глаза закрылись сами собой, а кончик языка скользнул по пересохшим губам. «Что за…» — пронеслась обрывочная мысль в голове, а пить хотелось уже нестерпимо. Полежав ещё немного с прикрытыми глазами, он всё-таки предпринял ещё одну попытку оглядеться. В голове стоял какой-то сумбур, а по всему телу чувствовалась слабость. Веки тяжелели снова, однако Анатолий всё-таки старался держаться, не проваливаться снова в сон, потому что очень хотел понять, что же такое всё-таки произошло. Прежде чем до него дошло, что он находится в Склифе, он почувствовал катетер и бросил взгляд на капельницу, для этого пришлось повернуть голову, что вызвало очередной поток болевых ощущений. — Это ещё что… — голос был хриплым, а вторая рука потянулась, чтобы избавиться от того, что сейчас могло минимально сдерживать его движения. В эту секунду дверь открылась — Ирина, которая как будто спинным мозгом почувствовала, что сейчас нужно к нему зайти, оказалась в помещении. — Прекрати! — проговорила она, оказавшись рядом с ним и уложив его руку обратно на постель, затем посмотрела на капельницу, — тебя ещё не до конца прокапали. Однако в её голосе не было злости или раздражения — там вообще ничего не было, потому что Ирина прекрасно понимала, что попытку побега он предпримет. В принципе после сегодняшнего дня и трёх доз таблеток от головной боли, она поняла, что от Анатолия ждать каких-то здравых мыслей не стоит. Он же посмотрел на неё, несколько раз моргнув, чтобы сфокусировать зрение. — А что происходит?! — рявкнул он, сам удивившись резкому приливу сил, — что это? Какого… — всё-таки, наконец, нормально осмотрел помещение, затем взгляд серых глаз уставился на Ирину, — чёрта я в этом проклятом склифе?! Та сделала глубокий вдох, затем проверила катетер, потом отошла к стене, облокотилась на неё, продолжая сверлить его взглядом. — А такого, что ты допился до комы, и тебя привезли сюда по скорой! — проговорила она, а тон походил на шипение, — и тебе сейчас здесь лежать минимум до завтрашнего утра! Во взгляде Анатолия мелькнуло искреннее изумление, он даже слегка приподнялся на постели, судорожно пытаясь вспомнить… «Утро… грёбанное шестое число… кладбище…» Он прикрыл глаза и сглотнул, вновь чувствуя головную боль, но сейчас, хотя бы, была понятна её природа. Ирина несколько минут смотрела на него, однако когда поняла, что никаких объяснений не получит, то решила действовать. — Может быть, ты мне объяснишь, какого чёрта ты пьёшь, когда я тебя просила прекратить? М?! Объяснишь? — её правая ладонь сложилась в кулак и устроилась в районе талии, — ты что творишь?! Напиваешься до комы! Тебя привозят сюда… «А если бы не сюда… где бы я тебя искала потом?! Об этом ты, разумеется, не думаешь! Ты же не можешь думать обо мне с утра до вечера!» Она никак не могла выкинуть из головы ту его реплику, но сейчас в Ирине не было раздражения, а в голосе слышалась усталость. Эта самая усталость вынудила Анатолия вновь открыть глаза и внимательно посмотреть на неё. Стало тошно. — Сегодня полгода, как нет моего сына, — проговорил он твёрдым голосом, смотря на неё, а желание избавиться сейчас от её общества давило на все нервные окончания. «Конечно же, ты об этом не помнишь… зачем помнить смерти рядовых сотрудников!» Ирина почувствовала, как закололо где-то в груди. Моргнула несколько раз — со всей этой канителью она под час забывала, какой день недели, что уж тут говорить о числах и датах… Её растерянное выражение лица лишь убедило Анатолия в его правоте. — Я… — под его тяжёлым взглядом ей стало неуютно, — это всё равно не повод напиваться до такого состояния! И… почему ты не сказал мне об этом? — вырывалось у неё прежде, чем Ирина успела подумать о том, во что выльются такие слова, — я поехала бы с тобой. «Вылезай» — услужливо подкинула память, от чего в очередной раз по позвоночнику пробежал холодок. Ирина нервно сцепила пальцы в замок, перемещая большие пальцы друг над дружкой. Губы Анатолия сложились в усмешку. «А почему ты об этом не подумала? Почему, чёрт подери, ты не помнишь этого?!» В висках снова чувствовалась пульсация, а перед глазами всё поплыло. Сердце сжалось болью — ведь у него кроме неё больше никого нет, и Анатолий понимал это отчётливо, и от осознания, что ей до такой степени всё равно на него, нервы скручивались в тугой узел, отчаянно ища выход. Следующие слова выбили из Ирины весь воздух. — А что ты там забыла? — с яростью произнёс Анатолий, — что? Он тебе никто, а ты ему тем более. Отцепи от меня эту хрень, я не буду тут валяться! — рявкнул он, дёрнув рукой. Капельница зашаталась, но не рухнула. Ирина смотрела на него, а пальцы неконтролируемо сжимали то самое запястье. Дышать было тяжело, от его взгляда хотелось убежать, внутри всё стало снова рассыпаться, к глазам предательски подступили слёзы. «Ты всё ещё считаешь меня виноватой… тогда зачем ты со мной?» — Толь… — Ирина абсолютно не знала, что сейчас сказать, чтобы их диалог не перерос в скандал, а небольшая иголка, под названием вина, кольнула в сердце, — я бы… Анатолий стиснул зубы, скулы стали острее, на лбу выступила испарина. — Ты там была бы лишней, — бросил он, с ненавистью глядя на катетер, — отцепи, пока… Очередные слова были для Ирины сродни холодной волне, которая обрушилась на неё совершенно внезапно, а обида, смешанная со всеми чувствами, в которых она пребывала весь день, захватывала всё сильнее. «Не дождёшься» — пальцы снова надавили на запястье, наконец, приводя её в чувства. — Прекрати, — рявкнула она, посмотрев в его глаза, а в её Анатолий увидел решительность, — полежишь тут до утра. Ты допился до комы! Сам не понимаешь, какие последствия будут?! В том числе для твоей репутации, о которой ты так печёшься! Анатолий хмыкнул — это его сейчас волновало гораздо меньше, чем то, что Ирина напрочь забыла про годовщину. — Ничего страшного, напишешь в выписке, что мне стало плохо с сердцем… тем более, тебе ведь не в первой подделывать документы, не так ли? — мстительно проговорил он, забивая очередной гвоздь в её нервную систему, — забыла? Ирина почувствовала резкое желание дать ему сейчас пощечину, а осознание, что он пытается крутить ей так, как хочет, выворачивало наизнанку. Однако хватило её лишь на короткое: — Проваливай из моей квартиры. Дверь помещения стукнула, а Анатолий, пару секунд смотревший перед собой, всё ещё видя силуэт Ирины, откинулся на подушку. Его разъедало осознание, разъедал тот факт, что ей до такой степени всё равно. Голова постепенно тяжела, и через несколько минут он снова погрузился в сон.