Я заменю тебе солнце

Крик Ирины пронёсся по приёмному отделению экстренной хирургии Склифосовского. Впрочем, для неё причиной повышения голоса стал не факт неожиданной боли, а удар лопаткой о стену. Чувства притупились на некоторое время. Ирина не успела даже сообразить, что произошло. Обжигающая боль в области ребра, которая была настолько резкой и неожиданной, что в первые секунды воспринималась как что-то чужеродное, не принадлежащее Ирине, резко ворвалась в сознание. Кончики пальцев левой руки почувствовали что-то тёплое, взгляд зелёных глаз метнулся к лицу пациента, искаженному яростью. Однако уже через мгновение Ирина, болевой порог которой с самого детства был достаточно низким, стала терять сознание, так и не успев в полной мере осознать, что произошло. Смогла лишь прижать ладонь к месту, где что-то было не так, догадки так и не смогли оформиться в голове. Анатолий, который находился в метре от Ирины, окончательно утратил контроль над своими действиями. В эти секунды фокус зрения был сосредоточен на бордовой жидкости, которая пробивалась сквозь сомкнутые пальцы, окрашивая собой бирюзовую хирургическую форму. Звон, который последовал после прикосновения лезвия ножа к полу, вернул в реальность. — Ира, — напуганный голос Анатолия, словно совершенно не принадлежавший ему, — Ира, посмотри на меня, — ему казалось, что сейчас он абсолютно всё делает чересчур медленно. Словно оказался на вершине Эвереста, в разреженном воздухе. Ирина медленно оседала по стенке, глаза были прикрыты.  — Ира, — срывающийся на крик голос, а ладони прикасались к побледневшим щекам, чтобы привести в чувство. Все звуки в больнице сейчас были приглушенными, только стук собственного сердца неприятно отдавался в ушах. Анатолий пытался одновременно привести Ирину в чувство и не дать ей упасть, где-то на задворках сознания билась мысль, что нужно позвать на помощь, но язык словно сковало. «Нет-нет, ты не можешь меня оставить, ты не можешь сейчас…» Олег, услышавший крик, появился к злополучном коридоре буквально через мгновение, и от увиденного у него похолодели ладони — слишком яркое воспоминание пронеслось в голове. Но сейчас ни в коем случае нельзя было терять концентрацию. — Нина, каталку сюда! — рявкнул он, оказываясь рядом с Ириной, а в голове возникали неприятные догадки, — что произошло? — сквозь зубы поинтересовался он, бросив взгляд на Анатолия, — что?! — ладонь Олега легла на рану Ирины, чтобы хоть как-то прикрыть кровотечение. В серых глазах читалось бешенство. — Охраны у вас… — Анатолий замер на полуслове, затем развернулся, посмотрел на пациента, на губах которого была усмешка, — урод… — очередная перемена эмоций, и на секунду ему абсолютно всё стало не важно, кроме как застилающее здравый смысл желание уничтожить обидчика Ирины. Острое чувство несправедливости стало важнее всех остальных, но… на самом деле, осознать происходящее так быстро было невозможно, эмоциями срочно требовалась разрядка. Сильный удар правой руки подкосил равновесие мужчины, который, точно также, не осознал произошедшее. Прежде чем Олег успел подхватить Ирину, отмечая краем глаза появление Сергея Куликова вместе с каталкой. Именно на его плечи и легла необходимость оттащить Анатолия от мужчины, который, к тому моменту, оказался уже на полу, кажется, лишившись зубов. — Так, спокойно, — рявкнул Олег, при помощи Константина, который подоспел сразу же, перекладывая Ирину на каталку, — Анатолий Борисович, прекратите… Нина, — снова крикнул он куда-то в сторону приёмного, — операционную готовь… быстро! — Охрану позовите тоже кто-нибудь, — крикнул Сергей, затем присел, чтобы осмотреть пациента, однако скрупулёзности в его действиях не наблюдалось, — ладно, жить будет. Что там? — на выдохе спросил он, вновь оказываясь рядом с каталкой и бросая взгляд на стремительно бледнеющую Ирину. Что-то было знакомым, очень знакомым… — Нет, — тихо проговорил Олег, заметив взгляд товарища, — всё будет хорошо, — вновь посмотрел на Анатолия. Тот оказался возле каталки, ощущая острое дежавю — чуть больше полугода назад он… уже видел всё это. Своего сына. Осознание собственной беспомощности смешивалось с яростью и страхом за жизнь единственного близкого человека. — А Ира?! — на выдохе произнёс Анатолий, ощущая, как подкатывает паника, а виски начинают пульсировать, — что… с ней что? — мгновенно все знания в области медицины улетучились, оставить место переживаниям, а увеличивающееся пятно крови, резко контрастирующее с бирюзовой формой, вынуждало дышать медленнее и тяжелее. — В операционную едем, — быстро проговорил Олег, и каталка двинулась в нужную сторону, — всё будет хорошо, — рявкнул он, не справляясь с эмоциями. Понимание, что никогда нельзя говорить такое близким людям, напрочь выветрилось из головы — Олег не хотел допустить предыдущего исхода. Через пару секунд коридор опустел, и о трагедии, развернувшейся в его стенах несколько мгновений назад, напоминали лишь кровавые разводы на полу, да скорченный в углу пациент.

***

Анатолий нервно ходил туда-сюда по бывшему кабинету Ирины. До этого дня не осознавал, насколько сильно способны давить стены, выкрашенные в тёмно-синий цвет. Мысли путались в голове, но остановиться на секунду, чтобы успокоиться, не представлялось возможным. Анатолий не знал, сколько времени пробыл перед дверями операционной, всё также ходя из угла в угол, периодически бросая нервный взгляд на наручные часы, тёмным кожаным ремешком охватывающих его левое запястье. Казалось, что минутная стрелка замерла. На третий раз Анатолий несколько раз дёрнул рукой, затем с агрессией расстегнул ремешок, встряхнул часы, а пытливый взгляд серых глаз внимательно следил за циферблатом. Ничего не изменилось через секунду, казалось, даже спустя минуту результат был прежним. — Твою мать! — рявкнул Анатолий, которому всё труднее становилось себя сдерживать. Надеть часы обратно не представлялось возможным — пальцы подрагивали. Убрав их в карман, Анатолий прикрыл глаза буквально на пару секунд. В таком положении его и нашла Вера Георгиевна Зименская, которая была уже в курсе произошедшей ситуации. «Вечно в этом отделении что-то происходит, честное слово… какой-то кошмар!» Разобравшись с полицией, которая, на удивление, приехала достаточно быстро, Вера направилась в сторону операционной — узнать хотя бы какие-то прогнозы. — Анатолий Борисович? — проговорила она с лёгким удивлением — не ожидала его видеть в этот день в больнице. Серые глаза разомкнулись. — Здравствуйте, Вера Георгиевна, — на полтона тише обычного проговорил Анатолий, которого секундой ранее передернуло от услышанного собственного имени. «Тоже самое я услышу… когда эта чёртова операция кончится…» Вера выпрямилась, затем посмотрела на часы, чтобы не пересекаться взглядом с Анатолием — в его глазах был один единственный вопрос, на который никто не знал ответа. — Пойдёмте в мой кабинет… так будет лучше… вам нужно успокоиться, тем более… вам сейчас нужно успокоительное. Анатолий нервно дёрнул губой, затем снова обернулся на двери операционной. Сердце начало ныть, дышать становилось всё труднее. Нужно было прийти в себя и… заняться хоть чем-нибудь, чтобы мысли в голове прекратили обращаться к воспоминаниям полугодовой давности. Поэтому, через несколько минут, они оказались в кабинете. По дороге Анатолий переговорил с начальством, сухо и без подробностей объяснив свою причину отсутствия на очередном совещании, а также поставив в известность — ни в какую командировку он уже не поедет. «К чёрту всё это, если тебя не будет…» — Всё должно быть нормально, — проговорила Вера, которая была не в силах сейчас приняться за бумажную работу, — её же Брагин оперирует… как это всё вообще произошло? Анатолий резко развернулся, успев при этом ослабить узел галстука, чтобы вернуть возможность потреблять кислород в нужном количестве. — Как-как… мы с Ирой… разговаривали, мне её нужно было спросить… а тут этот… куда вообще все смотрят?! Почему у вас с охраной всё так глухо? Человек с ножом бегает! — рявкнул Анатолий, которого захлестывало собственное бессилие. «Ира, только живи… ты не имеешь права уйти от меня! Ты не можешь сейчас взять и уйти… ещё и вот так… нет» Через секунду собственные слова отразились в очередном воспоминании. «Человек с пистолетом» — кажется, это был крик Фаины, и это было первое, что услышал Анатолий, оказавшись в склифе. По телу пробежалась дрожь, пришлось снова восстановить движение. — Почему рядом с этим самым пациентом не было врача… кто за него отвечал? — устало проговорила Вера, на секунду задумавшись о том, что может произойти с отделением после этой истории… «Ещё одного такого случая оно уже не выдержит…» Анатолий присел на кресло для гостей, устало провёл пальцами по лбу, массируя область между бровей. — Ира с ним была… не важно, — осёкся он в секунду, а очередная догадка вновь лишила кислорода. Если бы он не оторвал её от этого пациента, что было бы? Сорвался бы тот с катушек или нет? Анатолий стиснул зубы — чувство вины, которое он не испытывал со вчерашнего вечера, снова стало обволакивать душу. — Знаете, я… — он старался говорить спокойно, отгоняя от себя мысли, которые могли окончательно утянуть его на дно, — поговорю по поводу охраны… это ведь не первый случай в вашем отделении, верно? — медленно поднял взгляд на Веру, а пальцы правой руки начали отстукивать ритм по поверхности стола. «Чёрт подери, почему так долго… почему… но это же хорошо, если операция ещё не закончилась? Значит есть шанс… я тебя больше вообще не отпущу никуда… лучше бы сидела в этом грёбанном кабинете и не выходила!» — такая простая мысль снова стала искрой для чувства вины. Вера поёжилась от вопроса — сейчас она и без Анатолия вспомнила историю с Ларисой. — Смотря, что вы имеете в виду, — проговорила она, осознавая, как сильно повторяется сейчас история — пациент, ножевое ранение, оперирует Олег Брагин. Анатолий резко поднялся, с трудом контролируя свои эмоции. Затем оглянулся. — У вас есть выпить? — нервно сказал он, почувствовав, как к щекам подкатил жар. В висках только сейчас стала чувствоваться отвратительная пульсация. — Нет, — отрезала Вера, которая избавилась от привычки хранить алкоголь в кабинете после эпизода с Михаилом, — давайте я вам ещё успокоительное… — Не надо мне никакого успокоительного! — от резкого повышения голоса зазвенело закаленное стекло в дверце шкафа, стоящего возле двери, — просто скажите. Какого чёрта ничего не меняется? Я прекрасно знаю, что несколько лет назад здесь уже погибла заведующая! Как это было, я вас спрашиваю! И почему вас это не побудило заняться охраной?! Анатолий замолчал, а в горле резко пересохло. Перед глазами всё поплыло, пришлось несколько раз моргнуть, чтобы вернуть зрению фокус. Мысли смешивались в кучу, ожидание, когда же наконец откроется дверь, или когда раздастся звонок телефона… Нервозность вынуждала периодически доставать часы из кармана, бездумно крутить их между пальцами, затем снова убирать. «Лучше бы там остался!» — Успокойтесь, сядьте, — Вера постаралась проговорить это ровным голосом, — я тоже нервничаю. Да, действительно, несколько лет назад погибла Лариса Куликова, заведующая отделением. Но невозможно предугадать всего, понимаете? Тогда наркоман пробрался в подсобку… сейчас оружие было при пациенте. Это отделение экстренной хирургии… — Всё через одно место в этом отделении! — отрезал Анатолий, затем почувствовал, как начинает терять равновесие. Ладонь резко вцепилась в спинку стула, дыхание снова участилось. В попытках сейчас успокоиться, Анатолий прокручивал на подкорке другие слова, услышанные очень давно… про его сына. «Невозможно предугадать, никто не мог предугадать, что Толик возьмёт пистолет… мой сын был… ничем не лучше? На кой чёрт я его запихнул в эту богадельню!» Кровь отлила от лица. Вера подняла взгляд на Анатолия и приподняла бровь. — Анатолий Борисович, вам плохо? — нервно поднялась, — вы бледный… — Нормально всё со мной… душно у вас, — проговорил он, затем медленно отступил в сторону дивана, практически рухнул на него, снова прикрыв глаза, — можно как-то узнать, что там происходит вообще? — сказал Анатолий сквозь зубы, вновь закрывая глаза, всеми силами стараясь не поддаваться паники, которая, словно стервятник, хлопала крыльями где-то совсем рядом. Вера покачала головой — даже не думала, что Анатолий будет так переживать… впрочем, она и сама переживала за Ирину, по-человечески было её жаль. — Я не могу узнать… нам остаётся только ждать, — тихо проговорила она, затем откинулась на спинку кресла. Анатолий приоткрыл глаза, затем снова закрыл их, почувствовав, что в них появилась боль. Хотя освещение в комнате не менялось. «Чёрт подери что же это такое…» — моргнул несколько раз, чтобы вернуть возможность видеть нормально. — Нет, я не могу тут больше сидеть, — судорожно выдохнул, затем чересчур резко поднялся с дивана, почувствовал слабость в мышцах, но, стиснув зубы, направился к двери, — я не могу так больше… «Ира, Ира, Ира, Ира… так просто не должно быть… Господи, за что это всё мне… нам…» — к высшим силам Анатолий Борисович обращался не часто, но сейчас был готов поверить в кого угодно, только бы всё обошлось. Не успела Вера что-то сказать, как дверь кабинета открылась. Анатолий вышел в коридор, в который раз пытаясь ослабить узел галстука, а перед глазами пронеслось воспоминание — чуть меньше года назад он выходил вот так из этого помещения… только рядом была Ирина, ненавязчиво пытающаяся узнать про должность повыше… «Чёртово это всё! Почему мы с тобой нормально жить не смогли… почему всё должно было именно так закончиться… Нет, она жива. Она будет жить, потому что я их тут всех тогда…» — мысли путались, а желание выпить возрастало в геометрической прогрессии. — Анатолий Борисович, — Марина, проходящая по коридору, погруженная в изучение бумаг по пациентке, подняла взгляд на человека, едва не задевшего его дверью. Тот ничего не ответил, медленно отошёл к противоположенной стене, пытаясь прийти в себя — головная боль смешивалась с тревожностью, а чувство вины становилось всё ярче, мешая нормально думать. «Если бы я не отвлёк тебя от этого пациента… да почему в этом склифе всё настолько хреново, чёрт подери, почему! Почему здесь нет нормальной охраны, почему я вообще доверил тебя этому Брагину, чёрт знает кому…» — Анатолий Борисович, с вами всё в порядке? — Марина медленно подошла к нему — её смутил бледный цвет лица и медленные шаги. Конечно, можно было предположить, что он не трезв, но что-то было не так. Анатолий выдохнул, затем развернулся и пронзительно посмотрел в голубые глаза. — Марина… — взгляд скользнул на бейджик, — Владимировна. Со мной всё в полном порядке. Вы… не знаете, что там… с операцией? — выговорить такую простую фразу оказалось очень сложно, а в его взгляде появилась паника. Вена на шее стала пульсировать быстрее, ладони похолодели — что, если он сейчас узнает… Марина приподняла бровь, затем пожала плечами. — С какой? — расслышала стук двери, обернулась и пересеклась взглядом с Верой. — С Ирой. Которую сейчас оперирует ваш чудесный муж, — огрызнулся Анатолий, затем дёрнулся, сжав зубы — перед глазами начали выплясывать мошки. — Простите… — Марина перевела взгляд с Анатолия на Веру, пытаясь понять, что только что сейчас услышала, — что?! Что с Ириной Алексеевной? Анатолий нервно выдохнул, стараясь победить раздражение, которое начало бурлить в крови. — Значит, не знаете… удивительно даже для вашей больницы, — процедил он. Внезапно захотелось выплеснуть свою агрессию, нужно было что-то ударить, сжать, сломать… как сейчас ломало изнутри, как до боли хотелось вернуться назад и не заходить в ординаторскую… не отпускать Ирину сегодня на работу… «Только живи…» — Анатолий Борисович, — Марина, выслушав краткий пересказ от Веры, выдохнула, затем завела прядку светлых волос за ухо, — с вами что? Вам плохо? Давайте зайдём в кабинет, присядем… это может быть давление и… — Да чёрт с ним с давлением! — Анатолий на секунду разомкнул глаза и вновь посмотрел на Марину, — поболит и пройдёт, ничего страшного, уже так было, не умер! Меня сейчас Ира волнует гораздо выше всего! А у вас тут ещё и душно… как только пациенты это терпят, — галстук медленно сполз с шеи и через секунду отправился в карман. Марина нахмурилась — в душе она чувствовала беспокойство за Ирину, но гораздо сильнее, как профессионального нейрохирурга, её волновало состояние Анатолия. — Это уже повторялось? — медленно произнесла она, — слушайте, вам бы МРТ сделать… с Ириной Алексеевной всё будет хорошо, — наконец сказала Марина главное, снова смотря в серые глаза, застеленные пеленой паники, — Брагин всё может. В ответ ей последовала только нервная усмешка. Анатолий снова выдохнул, чувствуя, как силы начинают покидать его, головная боль усиливается. Невозможно было спрятаться от собственных мыслей, от оков животного страха, которые, наконец, окончательно обвили его тело, не позволяя никуда деться. Он снова не может помочь своему единственному близкому человеку. Раздались быстрые шаги, из-за угла вышел Олег. Операция длилась почти два часа, и для него была сумасшедшим напряжением. Анатолий посмотрел на Олега, желая по его лицу понять исход… нервы скрутились в клубок, головная боль слегка отступила, сменившись тошнотой. «Только живи… ты должна выжить, Ира… пожалуйста» — Успешно, — произнёс Олег, напряженно смотря в глаза Анатолия. Сейчас его даже не волновало присутствие жены и непосредственной начальницы. Он смотрел в глаза человеку, к которому до этого дня испытывал презрение за все обиды в адрес Ирины, но сейчас… сейчас Олег видел такой страх в глазах Анатолия, что ему самому становилось не по себе. Анатолий выдохнул, а сердечный ритм не дал услышать дальнейшие слова Олега, но они были уже не так важны.