Я заменю тебе солнце

Ирину мутило несмотря на прикрытые глаза и удобное положение головы. Она бы никогда не подумала раньше, что может испытывать подобного рода дискомфорт в этой машине, но всё когда-нибудь бывает в первый раз. — Что? Что-то болит? — встревоженно проговорил Анатолий, заметив нервозность Ирины. С одной стороны, им относительно повезло — важные органы не были задеты, и спустя две недели Ирина была выписана. С другой стороны, её ждал ещё непродолжительный больничный, включающий в себя кучу ограничений. С третьей стороны, в любом случае ей было тяжело, и Анатолий это чувствовал. Чувствовал до такой степени, что решился на серьёзный шаг — переезд. Не сказать, что Ирина сильно обрадовалась — в конце концов, в своей квартире провела целую жизнь, привыкла ко всему, и вот так просто взять и переехать в другую было тяжело. Однако ещё тяжелее было спорить с Анатолием, который все эти две недели возился с ней. Ирина никогда бы не подумала, что он способен на такие действия. Однако когда организм окреп, стала понимать, что без воспоминаний о погибшей Елене не обойтись. По этой причине начала проявлять самостоятельность в мелких вещах. Сегодня был день выписки, и чёрный минивэн ехал в центр Москвы. — Нет, мутит, — пробормотала Ирина, ёрзая на сидении, пытаясь тем самым найти удобную позу, — очень жаль, что здесь окна не открываются. Душно. Как-то непродуманно сделано… за такие-то деньги, — села прямо — после двух недель постельного режима, смешанного с реабилитацией, до сих пор было тяжело находиться долго в вертикальном положении, но Ирина изо всех сил старалась не показывать свою слабость. — Кость, сделай чуть-чуть прохладнее, — проговорил Анатолий, бросив быстрый взгляд на Ирину. То, что та недовольно ворчала, было одним из признаков восстановления. Константин повиновался, прибавив прохладного воздуха несколькими нажатиями на отвечающую за это кнопку. — Сейчас станет полегче, — произнёс Анатолий, бросая взгляд на Москву, пробегающую мимо. Лечение Ирины выпало на конец августа-начало сентября, и сейчас столица России постепенно окрашивалась в золотистые цвета. Несмотря на это, температура воздуха была тёплой — складывалось ощущение, что лето решило наверстать свои тёплые дни перед сменой сезонов. — Если бы не твоя затея с переездом, — произнесла Ирина сквозь тяжелый выдох, — то мы бы уже сейчас были дома, — отвернулась от Анатолия, не желая сейчас встречаться с ним взглядом. Хотелось домой, в свою кровать. Обнять Кота и ни о чём не думать. Ирина с досадой для себя понимала, что её пребывание в Склифосовском в качестве пациента стало своеобразной паузой. Паузой, которую нельзя было допускать. Итак за прошедшее лето Ирина пропустила слишком много рабочих дней из-за больничных. Вера, впрочем, абсолютно спокойно отреагировала на такое, ни в чём не упрекнула, пожелала выздоровления. Ирина же, по мере каждого километра, отдаляющего от Склифосовского, всё больше впадала в уныние. Все попытки доказать, что именно она сможет и дальше управлять отделением, оканчивались крахом. Кому нужен руководитель, который с завидной регулярностью пропускает рабочие дни? «Все из-за тебя. Если бы ты тогда не припёрся, ничего этого не случилось бы! Спокойно осмотрела и всё… а в случае чего, Брагин бы оказался рядом. Но нет же, тебе было необходимо потащить меня в эту командировку!» — размышляла Ирина, украдкой бросая взгляды на Анатолия. Хотя, разговор про его поездку несколько раз был начат, ибо Ирина боролась с собственной догадкой: не поехал, чтобы быть с ней. Труднее стало, когда Анатолий подтвердил это, спокойно бросив, что он не такой монстр, коим ей представляется. Да и дальнейшее его поведение приводило Ирину в недоумение — не было желания злиться. Даже в тех случаях, когда появлялся повод, конфликт Анатолий сглаживал быстро, спокойно, не оставляя даже миллиметрового ростка, за который можно было бы зацепиться. «И от правильности твоей тоже тошнит!» — в очередной раз бессильно обозлилась Ирина, сосредоточив свой взгляд на своих пальцах, переплетенных в замок. Периодически в голове появлялась мысль, что можно попробовать надавить на жалость таким своим положением, но в последующие секунды оказывалась утоплена обидой и гордостью. В попытке переиграть Анатолия, Ирина стремительно проигрывала, пропуская ходы, не видя очевидного. Зачем его обманывать, если она ничего не делает? Зачем пытаться отомстить за события, которые завершились унизительной пощечиной, если Анатолий, казалось, начал всё с чистого лица? Зачем пытаться заменить собой ему в жизни всё, чтобы потом оставить после себя осколки? А существует ли эта игра, если на самом деле Ирине была приятна его забота? Если… хотелось быть с ним? Нужно ли готовить себя к его неожиданным сюрпризам, не всегда приятным, если их не будет? Иллюзия счастья или искренние чувства? От таких размышлений Ирине стало ещё хуже, поэтому пришлось, за неимением другой «подушки», уложить голову на плечо Анатолию. Если бы она только знала, что его мысли плавно двигались в том же направлении, что и её. Частично. Для Анатолия прошедшие недели обернулись тяжелейшим моральным ударом. Привыкший всегда и всё контролировать, считающий эту политику единственной верной, столкнувшись с критикой Ренаты, он чувствовал себя капитаном в открытом море, потерявшим компас и другие навигационные приборы. Перевозить Ирину куда-то из Склифа всё-таки не стал, приняв для себя своеобразное поражение — в этой больнице ей было лучше. Приходилось взвешивать каждое свое решение, каждое слово, каждый раз одёргивать себя. Для Анатолия подобное было губительным. Не привык. Не в его характере. И, может быть, не случись несчастья с Леной, а потом с Толиком, Анатолий не стал бы прислушиваться к Ренате. Но не сейчас. Также вовремя вспомнил историю, озвученную ему три месяца назад. Про зав.отделением, которая погибла от ножевого ранения прямо на рабочем месте. Узнав подробности, Анатолий не мог выкинуть это из головы. Вера убедила его в том, что ничего подобного не должно повториться, но расшатанное моральное состояние не давало возможности твёрдо поверить в эти слова. В конце концов, Анатолий пришел к выводу, что сидеть в кабинете будет гораздо лучше, чем разгуливать по больнице, общаться с маргиналами и оставаться с ними наедине в маленьких смотровых. Как бы ему не хотелось никогда больше не возвращаться к вопросу должности, но сейчас самому себе врать было бесполезно — так Ирина будет в относительной безопасности. Однако пока поднимать этот вопрос в министерстве Анатолий не спешил — нужно было дождаться полного выздоровления, а также, на всякий случай, привести собственные дела в порядок: поставленное в Склиф оборудование пока работало исправно. Хотя когда Олег Брагин, на одном из осмотров, шутливо сказал Ирине «Не волнуйтесь, у нас же новое оборудование, вы в надежных руках», Анатолий, сам того не желая, резко попросил не использовать технологии в случае повторной операции. Хорошо, что она не пригодилось. Плохо, что и Ирина и Олег этот момент запомнили, и Анатолий это понимал. — Мы же с тобой обо всём договорились, разве нет? — произнёс он, посмотрев на Ирину, — в конце концов, там свежий ремонт, простора больше… кровать удобнее. Даже Кот доволен. — Кот доволен, — недовольно пробурчала Ирина, не желая отступать, — потому что ты его кормишь. И этот шерстяной троглодит меня предал за миску корма. Спелись. Анатолий тихо рассмеялся, устроив ладонь на талии Ирины. Очень осторожно, чтобы не потревожить место ранения, чтобы не причинить лишней боли. Это тоже стало для Анатолия неким ударом в цель — почувствовав, что может так просто потерять Ирину, осознал то, что происходило до. Что она не сделана из железа, не бессмертна, и нервы сами собой не восстанавливаются. Однако далеко в эту сторону Анатолий думать не собирался — как обычно, избегал раскаяний. — У тебя в квартире бы сделать ремонт, Ирина Алексеевна… ламинат поцарапанный, диван скрипит, обои в гостиной отходят… — Не лезь хотя бы туда! — мгновенно взвилась, окинув Анатолия недовольным взглядом, — это моя квартира. Если я хочу, — жестикулировала левой рукой, прокручивая запястье в воздухе, — жить так, то буду жить именно так! Ты можешь хоть что-то оставить нетронутым, хоть что-то не контролировать?! Знаешь, раз уж на то пошло, — снова закрыла глаза, — то лучше бы кран в ванной посмотрел. Капает. — С капающим краном может разобраться сантехник, — парировал Анатолий, — каждый должен заниматься своим делом, — устроил вторую ладонь на своей коленке, отстукивая подушечками пальцев понятный только ему ритм. — А самому взять гаечный ключ и разобраться, не? — подколола его Ирина, — костюмчик не позволяет? Анатолий скосил на неё взгляд, отмечая лукавство в открытых зелёных глазах. От ответа его, впрочем, спасли сначала затормозившая машина, а потом голос Константина. — Приехали, Анатолий Борисович, — вышел на улицу, чтобы открыть двери. Ирина хмыкнула, затем, дождавшись, когда механизм придет в движение, покинула машину. Анатолий, которому не понравилось то, что последнее слово осталось за ней, последовал её примеру.

***

Опустившись на банкетку, стоящую возле входа, Ирина вздохнула. Вокруг всё было абсолютно чужим — последний раз в квартире Анатолия она была ещё до ремонта. «Интересно, ты хотя бы комнаты не поменял местами? Или несколько несущих стен все-таки снес? Тебе же все можно, кто тебе откажет» Анатолий, закрыв дверь, бросил взгляд на Ирину. — Сейчас пойдем, ляжешь… я ужин закажу. Посидим, сериал посмотрим. Сейчас, — наклонился к ней, чтобы помочь избавиться от обуви. Пришлось опуститься на одно колено, благо паркет был чистым. — Помоги, — с неким самодовольством проговорила Ирина, кивнув на ботинки, которые были слишком теплыми для нынешней погоды. Анатолий легонько потянул молнию вниз, придерживая ногу за щиколотку. Ирина, ощущая его аккуратные прикосновения, сидела, не двигаясь. Мысли куда-то испарились, позволяя полностью прочувствовать момент. Как ни крути — ей нравилось, когда что-то делали за неё. И очень сильно хотелось доказать Анатолию, что она не ослабла. Да и когда в следующий раз Ирине представиться возможность наблюдать его на коленях? Обычно было наоборот. Анатолий, тем временем, снял второй ботинок. — Я тебе говорил, — аккуратно убрал ботинки в сторону, затем подвинул к Ирине её тапки, привезенные двумя днями ранее из квартиры, — что не нужно сейчас такие теплые ботинки брать, но нет же… с тобой невозможно справиться. — Поздно ты это понял, — с легкой усмешкой бросила она, медленно поднимаясь. Анатолий тоже поднялся, стряхнув с колен несуществующие пылинки. — Кот мой где? Кот, — протянула Ирина, оглядываясь, не осознавая, что медленно, но верно оказывается в ловушке. Анатолий, не теряя времени, устроил ладони на стене позади Ирины, бросая взгляд на её губы. Слишком давно были друг без друга. Снова. — Наверное, где-то сейчас метит территорию, — усмехнулся Анатолий, наклоняясь, — отвлекись на пару секунд… — И на что мне их потратить? — лукаво проговорила Ирина, а на её лице появилась хитрая улыбка. «Нет никакой игры… нет… её нет… и всё будет нормально…» — На меня, — со всей ответственностью сказал Анатолий, забирая правой рукой подбородок Ирины в плен. Изогнув бровь, она усмехнулась, внимательно посмотрела в его глаза. — Ну, раз так… то не буду противиться. — И не получиться, — спокойно ответил Анатолий, желая уже примкнуть к её губам. Соскучился по ней за всё это время. Соприкосновение губ было очень нежным, трепетным, как будто совершенно новым. Ирина устроила ладони на затылке Анатолия, приподнимаясь на носочки, чтобы было удобнее. Сопротивляться своим чувствам больше не могла, поэтому отпустила свою жизнь в свободное плавание хотя бы на эти минуты. Анатолий приобнял Ирину, слегка сжав ткань, окутывающую её талию, продолжая целовать. Губы медленно скользнули на скулу, затем опустились к шее. Ирина хрипло выдохнула, откидывая голову назад, скользя ладонями ниже по чёртовому пиджаку, который в определенных моментах очень сильно раздражал. По телу медленно распространялось обволакивающее каждую клеточку организма тепло, ноги были расслаблены — Ирина стремительно проваливалась в мир чувств, отпуская свои мысли. Анатолий запустил одну ладонь в светлые волосы, начиная сжимать их сквозь пальцы, второй медленно изучал тело Ирины, опускаясь ниже поясницы. Сейчас хотел именно целовать её, хотел понимать, что она жива и никуда не денется от него в ближайшее время. Что тот кошмар, в который превратилась их жизнь две недели назад, наконец закончился. И от последствий нужно было исправляться как можно быстрее. Ощутив острую нехватку воздуха, Ирина плавно вывернулась из уютных объятий Анатолия, делая глубокий вдох. Ладонь по-прежнему лежала на его груди, поверх пиджака и рубашки. — Анатолий Борисович, вы осторожнее, — медленно выговорила, борясь со сбитым дыханием, — мне пока нельзя, между прочим… какие-то сильные нагрузки. Он лишь усмехнулся, затем обнял Ирину, устроив подбородок на её макушке. — Причём тут это вообще… иногда складывается ощущение, что ты в любом моём действии видишь исключительно это. — Разве это не так? — Ирина улыбнулась уголком губ, утыкаясь лбом в грудь Анатолия, вдыхая запах парфюма, который успел окутать пространство вокруг. — Нет, не так, — в его голосе сквозила серьёзность, — я очень рад, что это кончилось. И теперь ты дома… От этих слов Ирина напряглась, но не пошевелилась. «Дома… дома у тебя, не у себя. И что ты имеешь в виду под этим? Что мой дом и твой тоже? А дальше что? Встанешь на колени уже с предложением руки и сердца?» По телу пробежала дрожь — вспомнила тот диалог, который был на её кухне несколько месяцев назад. — Да… дома, — проговорила она, отстраняясь, — Толь, всё нормально. Ты так переживаешь за меня… — внезапно почувствовала укол совести — ведь он действительно всё это время переживал, а она продолжает мучать собственный мозг догадками, — непривычно, — отвела взгляд, — и… пойду кота найду, ладно? Анатолий не стал её задерживать, лишь проводил взглядом, когда Ирина нырнула в тёмный коридор. Нервно дёрнул губой. «Слушай, мне нужна инструкция по обращению с тобой!» — раздраженно подумал, затем направился в сторону ванной комнаты. Ирина, найдя своё пушистое существо, осторожно взяла его на руки, ощущая, как губы всё ещё горят после поцелуев. «Нельзя так привязываться к человеку!» Пришла на кухню, отпустила Кота, который сразу же обосновался возле миски, затем открыла холодильник. — Я закажу сейчас, — Анатолий появился в дверях, занятый расстёгиванием пуговиц на рубашке, — извини, не успел приготовиться к твоему приезду. Ирина кивнула, затем отошла к окну. Отодвинула в сторону тюль, начиная наблюдать за центром Москвы. Анатолий вытащил из кармана брюк телефон и посмотрел на экран. Новое уведомление на почте от «Пирогов Н.Ю.» совершенно не радовало. — Кстати говоря, — проговорил он, переходя к приложению ресторана, — всё хотел спросить, да как-то не было подходящей возможности. А что у тебя за… персональный пациент? — поднял взгляд на Ирину, чтобы считать её эмоции. Та усилием воли сдержалась, чтобы ничем себя не выдать. Эти две недели они практически не поднимали рабочие темы. — Какой пациент? Ты о чём? — будничным тоном проговорила Ирина, медленно ведя кончиками ногтей по подоконнику. Анатолий усмехнулся, опуская взгляд обратно в телефон. — Которому ты индивидуальные консультации проводила месяц назад. Что-то я не припомню, чтобы подобное входило в твои обязанности. У вас же экстренная хирургия, разве нет? — А ты что? — Ирина усмехнулась, обернувшись, — ревнуешь? — Ой, Ирина Алексеевна, — Анатолий отложил телефон, убедившись, что заказ приняли в обработку, — не юли. Мне же потом твои проблемы решать! Атмосфера накалялась. — А почему это тебе? Ты не мой муж, чтобы решать мои проблемы, — скрестила руки на груди и сощурилась, — и фамилии у нас разные. Ничего страшного с тобой не случится. Хотя… у тебя же такие интересные связи в следственном кабинете… — Это ты сейчас на Ренату намекнула? — Анатолий поднялся. — Я не намекнула, я прямо сказала, — Ирина пожала плечами, прикусив верхнюю губу, — я же не спрашиваю, какие отношения тебя с ней связывают. — А вот это уже точно ревность, — хмыкнул Анатолий, забирая на руки сытого Кота. Ирина оказалась рядом в два счёта, потянулась к животному. — Кота отдай, ревность! — Тебе тяжелое нельзя таскать! — Это мой кот! Прошло несколько секунд, затем раздалось недовольное мяуканье, и пушистый хвост мелькнул в дверном проёме. Анатолий усмехнулся, снова притягивая Ирину к себе. — Рената подруга Лены… тебе не за что беспокоится. — Вот и мой пациент знакомый моей подруги, — не моргнув глазом солгала Ирина, прикрывая глаза, — не надо искать подвох там, где его нет. Игра должна продолжаться.