Я заменю тебе солнце

Анатолий старался не думать об особенности сегодняшнего дня. Проснулся он позже Ирины, однако успел обратить внимание на отсутствие минивэна на парковке. — Значит, уже ведет задушевные разговоры с комиссией, — поделился своими догадками с Котом, который в тот момент ожидал свою порцию корма. Получив, принялся за трапезу, уже не обращая должного внимания на стенания хозяина о мирской несправедливости. Анатолий, понаблюдав за этой картиной пару секунд, вернулся в свой кабинет. Поудобнее устроился в кресле, взял телефон, проверил уведомления. Пустота от чего-то вызвала неприятное чувство тревоги. — Ну, а что я-то могу делать? — Задал он вопрос в воздух, словно Ирина была где-то здесь. Благо, выходной давал возможность предаться размышлениям, что Анатолий и решил сделать. С одной стороны, в своё время должность Ирины стала между ними камнем преткновения. Конечно, если бы не его интриги с назначением Геннадия, многих проблем можно было бы избежать, но откуда он мог знать, что отсутствие власти до такой степени может изменить человека? С другой… С другой сейчас, сидя в кабинете и делая периодически глотки кофе, Анатолий осознавал — работа для Ирины значит очень много. Вспоминал все моменты, когда эта тема поднималась. Тогда, у психолога — почти полгода назад, когда ему казалось, что так будет правильнее. Когда он просто убедился в том, что Ирина с собой делать ничего не собирается — ведь Анатолий не мог себе позволить остаться без неё. И пропустил тогда мимо ушей замечание психолога по поводу потери работы. Дальше пошла вереница самых разных событий, и вопрос возвращении должности задвинулся на самую дальнюю полку. Да и не сказать, что Ирина часто его поднимала. Анатолий подмечал её редкие язвительные замечания на тему того, что она больше не руководитель, но… В этом не было просьб, в этом не было никакого давления. «Будь ты тогда в кабинете, не случилось бы ранения… Наверняка не случилось бы… Хотя твоя предшественница погибла, и кабинет её не спас…» Он тяжело вздохнул, снова взял телефон. Скрипнул зубами, открыл лист контактов. Уже сказал, что не будет никак влиять принципиально на исход комиссии — как в лучшую, так и в худшую сторону. Но… Может быть, стоит решить все вопросы до бракосочетания, которое будет уже через неделю? — Сложный ты человек, Ирина Алексеевна, — себе под нос проговорил Анатолий, затем всё-таки нашёл нужный номер. Хотел было уже нажать на кнопку вызова, как вдруг картинка на экране резко переменилась, сообщая о входящем звонке. У Анатолия от раздражения заходили ходуном скулы — вот уж точно с кем не хотелось бы разговаривать, так это с Пироговым. — Слушаю, — с неохотой принял звонок и одним глотком допил уже охладившийся кофе. — Только… — Я быстро, я очень быстро, Анатолий Борисович, — протараторил Николай. — Вы же знаете, что у нас сейчас комиссия? — Как ты думаешь? — И Ирина Алексеевна очень хочет повлиять на её исход, судя по всему… Анатолий прикрыл глаза, испытав приступ раздражения. Даже не знал от чего больше — от того, что она, естественно, не оставила попыток вернуть кресло, либо же от того, что на неё так топорно стучат. — Ирина Алексеевна свободный человек, она вольна делать всё, что захочет. Боишься, что если она вернётся, выгонит тебя к чертям собачим? — Усмехнулся. — Правильно боишься. Я в этот Склиф больше не полезу. — Да за себя-то я не переживаю, — растягивая слова, проговорил Николай, — я просто увидел, как она показывала Вере Георгиевне какую-то папку… Я, конечно, по губам читать не умею, но, показалось, что это важно. — И что за папку? — Анатолию наскучил этот диалог с самого начала. — Синюю такую. Может быть, знаете. — Ой, слушай, — он поднялся, — красная, белая, синяя папка… Это всё или… — Внезапно его взгляд остановился на шкафу. Неприятная догадка заставила поёжиться. «Ты не могла этого сделать». — Я перезвоню, — холодно бросил Анатолий и сбросил вызов. Открыл створку шкафа, просунул ладонь над корешками книг, почувствовал пустоту. Нервно наклонился, вытащил несколько увесистых томов и ощутил, как по телу пробежали неприятные мурашки. — Сука! — Громкий вскрик сопроводил книги, с грохотом упавшие на пол.

***

Ирина ощущала, как пульс неприятно стучит в висках. Перед глазами изредка мутнело, но она старалась держаться. К чёрту проблемы со здоровьем, к чёрту всё остальное, сейчас или никогда она должна сделать выбор. Стояла возле кабинета Веры, сжимая в руках сумку, в которой лежала та самая папка. Если ей начнут задавать вопросы, она, обязательно, о ней скажет. Покажет неподдельные бумаги с печатями, которые расскажут чиновникам о диагнозе сына Анатолия. Все обвинения с неё должны будут быть сняты… — Сколько же можно, — прошипела Ирина, оказавшись ближе. Нервное ожидание заставляло вновь и вновь размышлять о своем решении. С одной стороны, она была к этому готова — не зря обдумывала столько недель, не зря улучила момент для того, чтобы забраться в шкаф, не зря рассказала Вере… Последнее, пожалуй, было зря, но думать об этом было уже бесполезно. Перед глазами пролетели воспоминания, в голове раздалось «Я тебя люблю» голосом Анатолия, и Ирина дёрнулась. Оглянулась, чтобы убедиться, что ей это показалось. Дыхание перехватило. Сколько всего он сделал сейчас для неё? Как испугался тогда за то, что она могла свести счёты с жизнью? Как стойко выносил все её попытки разорвать отношения? Ухаживал после ранения, стал меньше пить, позвал замуж и даже довёл до подачи заявления… И это чёртово признание. Вчера Ирине показалось, что для неё это больше ничего не значит. Это было вчера, а не сейчас, когда она стояла возле кабинета, держа в руках бомбу замедленного действия. Бомбу, которая уничтожит её отношения и, что хуже, уничтожит человека, с которым ей было хорошо. Ещё несколько месяцев назад, смотря на кольцо, Ирина была готова отказаться от должности… Если бы не эта чёртова папка, если бы не его ложь, которая привела к кровавым событиям. Если бы не всё это… Сейчас её бы тут уже не было. Нервно сжав зубы, она вновь отошла к стене и прикрыла глаза. Меньше всего хотелось сейчас показать свою слабость и расплакаться. Ожидание убивало, заставляло вспоминать даже самые маленькие моменты их совместной жизни. И как бы Ирина ни пыталась — не могла сейчас вспомнить что-то плохое. Её взгляд упал на табличку, висящую возле кабинета. Там должна быть её фамилия. Это Ирина должна управлять этим отделением, и никто другой. Не может она сейчас, в своём возрасте, после стольких лет упорного подъёма по карьерной лестнице, остаться в самом низу. Не может, даже если приобретёт заботливого мужа… Который сейчас даже не подозревает о том, что его невеста занесла нож для удара в спину. Двери открылись, на пороге появилась Вера. — Ир, можешь пройти… Я пока вас оставлю, срочно нужно позвонить. — Не смотря в её глаза, прошла дальше по коридору. Не хотела становиться свидетелем такого предательства. Изначально и правда хотела помочь Ирине, но сейчас… Сейчас была готова выдумать любой предлог, только бы не быть причастной к этому поступку.

***

Анатолий давно не испытывал такого яркого приступа гнева. — Едем в Склиф, и побыстрее, — бросил Константину, затем ослабил галстук и прикрыл глаза. «Чёртова идиотка, сколько раз я тебя просил никогда не лезть в мои дела! Тебе мало было в прошлый раз?! Почему ты всякий раз наступаешь на одни и те же грабли?!» Но гораздо большую боль Анатолию причинял вовсе не тот факт, что Ирина снова попыталась решить проблему с должностью нечестным образом и за его спиной. Ему стало противно от одной простой мысли — все эти несколько месяцев оказались пропитаны фальшью насквозь. Поначалу и он играл, стараясь надавить на нужные точки, только бы не упустить Ирину. И вспомнил ей про тромбостаз, пару раз намекнул на то, что может это обнародовать, вновь дать делу ход и лишить её работы… Только всерьёз делать это не собирался. Искренне надеялся на то, что хватит лишь лёгкой дезориентированности… И ведь хватило, как он считал. «А ты, получается, затаилась… Столько времени носила маску, что даже я этого не заметил… Поэтому оттягивала свадьбу? Поэтому в последнее время стала такой спокойной? Покладистой?» — сжал зубы и кулаки. Прикрыл глаза, чувствуя, как по виску распространяется неприятная пульсация. Но не было времени, да и желания, обратить на это внимание. «Тебе настолько снесло крышу от власти, что ты вообще берега попутала? Что ты решила влезть…» Любые напоминания о погибшем сыне по-прежнему причиняли сильную боль. Анатолий ещё сильнее ослабил галстук, нервно поёрзал на сидении и попросил Константина прибавить кондиционер. Его сын, его единственный сын… Неужели та, в ком он смог найти утешение, та, которая заменила ему абсолютно всё в этой жизни, смогла ударить в спину? Да ещё и как… Очернить самое дорогое, что у него было? Найти эти треклятые документы, о которых Анатолий умалчивал… — Ты быстрее можешь ехать? — Рявкнул, ударив кулаком по колену. Время работало против него, и единственным успокоением было то, что телефон молчал. Значит, пока ещё не решили, что с ним делать… «Какая же ты тварь… Любые методы, говоришь… Будут тебе методы! А что дальше? Убьёшь меня, только бы вернуть своё кресло?!» Внезапно Анатолий, открыв глаза, осознал: что если дело не только в кресле? Что, если Ирина не простила ему ту несдержанность? Не простила синяки на руках и плечах, не простила треклятый гвоздь в квартире, не простила тот момент, когда поскользнулась по сути из-за него… Что если его слов и действий оказалось… — Приехали, Анатолий Борисович, — Константин, затормозив, обернулся. — Вы надолго? — Нет, — прошипел он, дождался, пока дверь отъедет в сторону и вышел из машины. Вдохнул холодный воздух, вытащил телефон из кармана брюк и, направляясь к зданию Склифосовского, набрал Николая. — Ну, что там? — Комиссия закончилась. — Отлично. Ирина Алексеевна ещё на месте? — Да, ещё здесь. Анатолий, сбросив вызов, прибавил шаг. Эмоции, подавляемые в машине, стремительно рвались наружу. Все утренние размышления и сделанные выводы обернулись мусорными фантиками. Сейчас разумом руководила ярость, взращённая на чувстве несправедливости и обиды, и сопротивляться этому было невозможно. Даже не хотелось.

***

Разговор с комиссией окончательно добил физическое состояние, и сейчас очень требовалось выпить таблетку, чтобы избавиться от противной головной боли. Ирина медленно шла до ординаторской, раздумывая над услышанными словами. «Я сделала всё правильно… Так или иначе, обратного пути уже нет» — успокаивала себя, периодически здороваясь с проходящими мимо сотрудниками. Её обнадёжили, и обнадёжили очень чётко, дав прозрачный намёк — скоро она вернётся. Скоро всё встанет на свои места. Ирина даже не заметила, как её губы растянулись в счастливой улыбке. Наконец-то, этот кошмар, растянувшийся почти на год, закончится. Она снова будет руководителем, снова будет на своём месте. Наконец-то, справедливость восторжествовала. «Сейчас надо только их нормально проводить… Выпью таблетку и выйду на крыльцо… Заодно проветрюсь…» Её планам не суждено было сбыться — из ординаторской вышел Николай. — Дайте пройти, — спокойно попросила Ирина. — Вам бы лучше пойти в приёмную, — самодовольно заявил он. — Что, кого-то привезли? Пусть Брагин возьмёт, я сейчас не могу. Николай покачал головой. Ирина подняла на него взгляд и остолбенела. Что-то было не так. «Нет… Нет, этого не может быть… Этого не может быть…» — Анатолий Борисович сейчас подъедет. Полагаю, ему есть о чём поговорить с вами… И с его коллегами. Ирина Алексеевна, вы так не переживайте… Дайте дорогу другим сильнейшим. Это он уже говорил ей вслед — Ирина, резко развернувшись, бросилась к выходу. Попутно похлопала себя по карманам халата и разозлилась на себя ещё сильнее — телефона под руками не оказалась. Оказавшись на улице, спустилась по крыльцу и резко остановилась — увидела Анатолия, направляющегося к ней. Краем уха услышала возню — видимо, комиссия уже покидала больницу. — Толя, — окликнула его и пошла на встречу, ощущая, как стучит сердце, — Толя… «Если он меня сейчас ударит при всех… По крайней мере, я буду ещё в более выигрышном положении…» — скользнула пугающая мысль, но Ирина отмела её. Слишком поздно. Они поравнялись через несколько секунд, и серые глаза, налитые яростью, напугали, заставив отшатнуться. — Толя, пожалуйста, — Ирина сделала шаг вперёд, забыв об инстинктах самосохранения. — Ты… — Только и успел рявкнуть он, сделав ещё один шаг. Дальше всё произошло слишком быстро — лёд так и не расчистили, нервозность не позволяла здраво оценивать погодные условия, и Анатолий, потеряв равновесие, упал на спину. Последнее, что он видел, было идеально чистое небо. Катастрофическое стечение обстоятельств — вот что значит «невовремя». Ирина не слышала ничего вокруг кроме сумасшедшего стука собственного сердца. Подкатывающая к горлу истерика сменялась на парализующий страх, не позволяя ясно мыслить. «Нет, это какой-то бред…» — наклонилась, почувствовав коленками ледяную поверхность. — Толя, — легонько била его по щекам, пытаясь привести в чувства, — Толя, — аккуратно приподняла его голову и чуть не лишилась чувств, увидев на подрагивающих от холода пальцах алую жидкость. Вокруг собирались люди, их голоса смешивались, не позволяя что-то распознать. Чьи-то руки подняли Ирину, кто-то позвал санитаров, откуда не возьмись появилась каталка. Сегодняшний день слишком сильно подорвал физическое здоровье, чтобы позволить сознанию остаться ясным.