Гибнут Розы на Газонах

— Пусть палец загнут те! — начавшийся было гвалт мигом затих, прислушиваясь к гласу ведущего. Парень с важным видом побултыхал стакан с чем-то мутно-красным и, разумеется, алкогольным, оглядел всех сидящих кругом, подмечая, у кого сколько свободных пальцев. Сплит предвкушающе ухмыльнулся, и тишина повисла совсем уж напряженная. Все знали, что от него можно было ожидать любой подставы, — Пусть палец загнут все те, кто хоть раз бывал на Поляне! Тишина взорвалась разноголосым негодованием: — Че-е-ел! Ну ты, блин! А что, так можно было? Мы ж и есть на Поляне! Сам-то загнул? — Загнул, загнул. Не паникуй, мухлевать сегодня не планировал, — Сплит похихикивал в свой стакан. Трое участников разминали освободившиеся пальцы и неуверенно поглядывали друг на друга. Нечасто такой богатый улов. Прямо даже есть выбор. — Ехехе. Яся. Нера. Скальпель. На лицах вышеназванных явственно читалось сожаление, что они вообще ввязались в игру. Все же остальные злорадно похихикивали и чуть ли не собирали ставки. Не будь Сплит непосредственным организатором безобразия — тотализатор вел бы он. А Валерьяна для такой сложной деятельности был уже слишком в хламину. Терпение Ярослава лопнуло первым: — Завязывай тянуть резину. Давай уже выбирай, с кем из них меня целовать будем. — Хо. Хо. — вспыхнувший огонь в голубых глазах не предвещал ничего хорошего. — Мое ты солнышко красное, а с чего ты взял? Для тебя у меня есть вопрос получше: Правда. Или. Действие? Смятение на красивом веснушчатом личике быстро сменилось надменной решимостью. — Действие, — фыркнул он, будто говоря «Чем ты можешь меня смутить, а?». — Ну, как знаешь, как знаешь, — Сплит издевательски медленно осушал стакан, пока все находящиеся в комнате затаили дыхание, ожидая чего-то немыслимого, — Говоришь, выбирать, с кем тебя целовать? Ну раз ты так настаиваешь… Яся недоуменно фыркнул, осматривая круг. Ну кого тут можно выбрать? Если бы хотел со Скальпелем — так бы и сказал, и не нужно было всей этой клоунады с выбором действия. А с остальными парнями и не такое бывало, напугал гея голой жопой, ага. Сплит, будто прочитав его мысли (впрочем, никто бы не смог, не засомневавшись хоть на секундочку, утверждать, что Сплит так не умеет), цокнул языком и начал нараспев произносить по слогам то имя, о котором, очевидно, Яся и не подумал: — Ман-дра-го-ра. Во вновь наступившей тишине практически было слышно, как скрипят шестеренки в русой хорошенькой голове, как в культивируемую всей Поляной идею честной игры врезается мысль «Она ж мне как мать!». Сплиту такая заминка по душе не пришлась. — Сладкий мой. Исполняй. Сам знаешь, ты не хочешь знать, какой я штраф могу придумать, — и скрипуче засмеялся, отчего поверх Ясиных веснушек пробежали еще и мурашки. Он оглянулся на сидящую в отдалении Ведьму, одним лишь отчаянным взглядом ища поддержки. Она же, наверняка, не хочет, чтобы ее девушку целовал кто-то другой, особенно он, ведь так? Ведьма лишь подняла одну бровь, непроницаемо и не моргая глядя в ответ. — Го-осподи! Яся, кто тут из нас телка вообще? Сиди уж, я сама подойду, должны же у кого-то тут яйца быть. Ярослав с лицом суслика смотрел на приближение рыжей девушки и чувствовал, как душа уходит в пятки. Несмотря на весь сложившийся (и немного культивируемый лично им) образ, с девушками у него было, и всякое. Но Мандрагора — это совершенно другое. Не успел он додумать мысль, как в спину стукнулся пол, по ушам резанул чей-то взбудораженный визг, по щеке скользнула рыжая прядь, а по губам — язык. И не успел он хоть как-то отреагировать — Гора уже сползла с него и тянулась за стоящей неподалеку бутылкой. Сплит хотел было начать возмущаться, припоминая все возможные определения слова «поцелуй», но наткнулся на взгляд Ведьмы и передумал. — Что же вы, дорогуши, так неразумно наше время тратите. Надеюсь, Скальпель и Нейровеном так долго ломаться не станут, да-а? Зеленоволосый хозяин квартиры, заводила тусовки и организатор текущей игры мигом поднял руку: — А! А можно я вместо Неры? И-или передам поцелуй от одного к другому! Или.! — Не можно! — шикнул на него Сплит, не отрывая внимательного взгляда от начавших двигаться в центр парней. Газон сел рядом, пожирая обоих по очереди взглядом и не известно еще кому сильнее завидуя. Лица обоих, как и всегда, были практически нечитаемыми. И по этому сухому, чуть ли не деловому поцелую, длящемуся ровно секунду, тоже невозможно было ничего сказать. Сплит аж покислел лицом и небрежным взмахом руки передал ход дальше. Следующие сколько-то ходов оказались до ужаса скучными и банальными, будто бы в участниках было меньше 0,3 промилле. Кто-то сказал, что никогда не летал на самолете. Загнули только дальневосточно-рожденный Газон и, подумав, Нейровеном. Потом Газон вспомнил, что у него нет слуха, тут загнули почти все, но тоже без особого энтузиазма. Потом укатился спать Валериана. Припомнили общие для Шварц и Скальпеля медицинское образование. В сторону кухни переполз еще один игрок — чьего имени никто не мог припомнить, как и кто его сюда привел. Остались то ли самые стойкие, то ли самые упоротые. Потихоньку поднимался градус безумия в вопросах, как и градус алкоголя в крови. — Никогда не нюхал кокаин через долларовую купюру! (Было! А, погоди, то рубли, вроде были…) Никогда не ездил на скейте, запряженном собаками! (Вы вот зря мне идеи подаете! Кто я такой, чтобы теперь не попробовать?) Никогда не говорил о своей ориентации родителям! (А я таки гетеро, мне загибать? А что по поводу сирот?) — расхмелевшие участники игры галдели со скоростью пинг-понга. Ярослав Черная-Дыра Краснов злорадно захихикал, смотря, как Сплит недоуменно смотрит на свой кулак. Месть будет сладка. — Спли-и-ит, — сладчайшим голосом пропел скрипач, — Правда или действие? — Правда, — ни секунды не раздумывая, отрезал тот. Будет он еще Ясины извращенства исполнять, размечтался. — Хм-хм, — Яся задумался. Сплит личность интересная: он как бы и открытая насквозь книга, а поди еще пойми, где в ней правда, — Хм-хм-хм. Сплит неторопливо цокал отросшими когтищами по полу. Мало ли как там тараканы в голове развернутся. — Давай реще, мы тут не молодеем. — Не торопи! С тобой сложно. Блин, ладно, — Яся закусил губу и перестрелял своими светлыми глазками по оставшимся игрокам, — Трахнул бы Хель? Ярослав ожидал хоть немного смутить Сплита. Ну, или чтобы они, как обычно, ушли в раздраженное отрицание. А вот хитрющую улыбку, расплывающуюся по сплитовому лицу, он увидеть не ожидал. Посмотрев на Хельгу, которая всеми силами старалась скрыть смущенно-довольную улыбочку, осознал. — Что-о-о? Когда? Почему я не знаю? — А вот. Все-то вам расскажи. Один вопрос за раз, ехехе. Пока Яся возмущенно хлопал ртом, Сплит жалел, что ни с кем не успел поспорить. Мог бы озолотиться. А тем временем ход перешел к Нейровеному. Не сказать, чтобы он внимательно следил за ходом игры, он скорее проявлял вежливость в сторону хозяина дома, нежели интерес к непосредственно игре. Он неторопливо отпил из своей кружки, давая себе время подумать. Сперва он хотел, как обычно, отмазаться чем-нибудь ничего не значащим, вроде «Я никогда не красил стены», но увидел мельком, что у Скальпеля остался один незажатый палец. Как и у Газона. Нера хмыкнул. — Я никогда не… — он хмыкнул, заметив как все затаили дыхание в ожидании (один только всхрапнувший у стенки Физалис портил идиллию) — Я никогда не целовал человека по кличке… — Сто проц я вылетаю, — хихикнул Газон. Ну а как еще, он даже с Ведьмой как-то ухитрился чмокнуться. А из играющих — ну Скальпель только (к большому сожалению). А его бы Веном вряд ли загадал. — По кличке «Нейровеном», — провозгласил он, с довольной ухмылкой глядя на вытягивающиеся лица. А потом — на просветлевшего Газона, осознавшего, что помимо него вылетел и Скаль. Пока зеленоволосый пытался справиться с захлестнувшим возбуждением (пока что исключительно в эмоциональном плане), Скальпель размышлял, нахмурив едва заметные на его лице брови. До сего момента его как-то миновала участь целоваться. (Аналогичный проигрышный поцелуй с Нейровеномом почему-то был не в счет.) И он совершенно не мог понять, как к этой перспективе относится. За этими мыслями, он совсем и не заметил, как близко успел подобраться Газон. И остановился на расстоянии вытянутой руки, теребля фенечку на руке и скользя глазами по пространству, не задерживаясь на чужом лице дольше пары секунд. Скальпель тоже молчал и осматривал Газона сверху-вниз. До попадания на Поляну ему и в голову не могло прийти сомневаться в своей гетеросексуальной ориентации. Даже когда Хель впервые привела девушку домой, в мир Скальпеля проникло осознание, что, оказывается, и вот так тоже бывает. Но к себе и не подумал применять.       И тут в его жизнь сначала врывается Кобра, со всей его эпатажностью и любвеобильностью. И приводит на Поляну. К бесконечно-восхищенному Газону. Даже такому каменно-спокойному человеку, как Скальпель сложно остаться невозмутимым, когда тебя так искренне, бескорыстно и солнечно любят. И совершенно не запариваются на тему разности генитального набора. Сможет ли так же и Скальпель? — Ну так? Можно? — прервал зеленоволосый затянувшееся молчание. Он подполз на полшажочка ближе и робко коснулся щетинистой щеки кончиками пальцев. Сколько он мечтал об их поцелуе. В разнообразных локациях, под всевозможными предлогами. А момент истины — вот он.       Рука, решительно зарывшись в отросшие пряди, притянула Газона с такой силой, что парни едва не столкнулись зубами. Скальпель бросил виноватый взгляд и попытался отстраниться. Но Газон с легким, не то нервным, не то счастливым смешком не дал ему это сделать. Обхватившие было лицо Скальпеля за щеки руки переместились — одна на затылок, ероша короткий ежик волос, вторая сползла на плечо. Конечно, Газону бы хотелось, чтобы решительность Скаля продолжалась до конца, но почувствовав его дыхание на своих губах уже не хотел ждать ни секунды дольше.       Первую минуту царило оживление, даже кто-то поаплодировал. Но вскоре стало ясно, что голубки друг от друга отлипать не собираются, и все начали потихоньку расползаться кто куда. Один Сплит, достав блокнот делал наброски со все сильнее распаляющейся натуры.