Переплетение красных нитей

Иногда по утрам Вэй Усянь не хотел просыпаться. Открывать глаза, поворачивать голову и в очередной раз видеть на второй половине кровати пустоту. Эта постель полностью принадлежала ему, хранила только его запах, но по какой-то причине он все равно занимал только часть кровати, точно ждал чуда, что за ночь там появиться человек, которого он так любит. Этого не случалось. Вот уже четыре года Вэй Усянь живет в цзинши один, и ему недостаточно этого. Его сердце тоскует. Временами он отвлекается от своих занятий, поднимает голову, смотрит в сторону гуциня и пытается вспомнить, как муж играл на том по вечерам, когда они отдыхали от суеты этого мира. «Рано или поздно он вернется» — говорили все. Он и так это знал... Заклинатели давно попали в этот круговорот жизни. Они жили, умирали и через неопределённое время рождались снова. Однако они не росли со знанием того, кто они. Каждый раз у них было самое обычное детство, пусть и с разными родителями. Это позволяло им легче ассимилироваться в новом времени, когда в день совершеннолетия заклинателя память о прошлых жизнях возвращалась. Теперь очень редко появлялись новые заклинатели без груза прошлых жизней и учеба в орденах перестала быть полноценной; определённая часть, разумеется, осталась, чтобы заклинатель, только очнувшись, вспомнил свои навыки и закрыл появившиеся после смерти пробелы, но была направлена на другие аспекты. Вот и четыре года назад пришло время для Вэй Ина вернуться в мир заклинателей. Память возвращалась к нему тяжело... Сродни тяжелой болезни с лихорадкой. Его нынешние родители не отходили от него ни на шаг — видимо, думали, что не выживет с его-то «слабым» сердцем; золотое ядро вызывало на аппаратах беспорядок. Он не помнил ничего о тех днях, только в самые яркие моменты — и о том, что говорил вслух. Отчетливо помнит, как произносил имя мужа... Говорил, что нужно вернуться в Гусу. Возможно, он что-то бормотал о тёмной части тех, других своих жизней, и о страхах, потому что родители были напуганы, когда Вэй Усянь наконец очнулся. И он не стал разбираться и что-то объяснять им. Просто ушел. Все равно его дом не с ними, а тут — в Облачных Глубинах... Самого родного человека с ним сейчас не было, и всё, что ему помогало — поддержка семьи. Да, семья. Она у него снова была. Вторая жизнь ему преподнесла не мало сюрпризов, как и многим другим. Для начала — тогда — никто даже помыслить не мог, что их души будут возвращаться на землю — для всех это стало новостью. И Вэй Усянь, только вернувшись, не находил в себе сил, чтобы явиться в Пристань Лотоса. До него доходили слухи, что семья Цзян снова в сборе, но считал... Считал, что лучше не нарушать их идиллию. У него были свои заботы: во второй жизни ему пришлось восстанавливать ядро — так происходит со всеми заклинателями, которые в прошлой жизни теряли их. Лань Чжань был рядом, и ему было этого достаточно. Наверное... Потому что когда сестра впервые собрала их всех на семейном ужине, он едва не разрыдался прямо там — настолько он скучал по ним. И только гордость не позволила ему это сделать; весь вечер они с Цзян Чэном буравили друг друга взглядами, пока Вэй Усянь рассказывал какую-то очередную историю, чтобы разрядить обстановку. Сестра улыбалась, слушая его истории, и даже уходя, Вэй Усянь улыбнулся, когда услышал, как Мадам Юй сказала мужу: «Наконец этот несносный мальчишка дома». В этой жизни Вэй Усянь часто возвращается в этот дом: погостить, поужинать со своей семьёй. Он не любил оставаться в тишине и пустоте цзинши и убегал от нее. Впервые за все жизни Вэй Ин проснулся первее своего мужа. Раньше он никогда не спрашивал Лань Чжаня, каково это — ждать несколько месяцев или лет. Никогда не спрашивал, как муж справлялся с этим. Никогда ему это не приходило в голову, но теперь он это прочувствовал. Вэй Усянь пытался обжить цзинши: съездил на территорию старых Облачных Глубин, где находилась их гробница, забрал их оружие и музыкальные инструменты и поставил так, как бы они стояли, если бы они жили в этом месте оба. Гуцинь на стол, Бичэнь — рядом с Суйбянем, но это не принесло уюта в эту комнату. Она была пустой и холодной. Раньше это всегда делал его муж, и впервые Вэй Усянь задумался... Интересно, он думал так же, как и он? «Может, если я привезу их, ты вернёшься быстрее... Сколько тебе сейчас, жив ли ты вообще?»

***

Вэй Усянь вышел из цзинши. И глубоко вдохнул чистый горный воздух: адепты ордена Гусу Лань до сих пор были верны своим принципам, и в то время, как другие ордена — большие и маленькие — перебирались в города и строили резиденции там, Облачные Глубины все еще располагались в местах, отдалённых от суеты больших мегаполисов, там, где смог не портит чистый воздух. Всё также они пытались сохранить связь с природой. Они строили деревянные дома по старому образцу, считая, что так сохраняли душу места — не то что эти многоэтажные небоскребы. Единственное, что они не смогли отбросить — это технологии. Правда, с их появлением возникло и множество правил, связанных с ними: запрещено использовать компьютеры не для учебы и работы; запрещено играть в игры на телефоне; запрещено заводить страницы в социальных сетях. Вэй Усянь даже не старался запомнить все. Вэй Усянь покачал головой и решил посетить Холодные Источники до завтрака. Раньше он их ненавидел, терпел только когда прижимался к теплому телу мужа, и ему пришлось прожить немало веков и пройти множество ночных охот и бессонных ночей, когда он приводил свои тело и дух в порядок, чтобы осознать всю прелесть этих Источников. Вэй Ин не успел отойти от цзинши, как встретил полностью собранного Лань Сичэня, идущего ему навстречу. Его длинные волосы были собраны в косу, а голубой костюм точно подчёркивал его статус в этом месте. Не то что вид самого Вэй Усяня: помятое, чуть грязноватое после ночной охоты ханьфу, растрепанные и запутавшиеся волосы, собранные в небольшой хвостик. Волосы еще не успели отрасти, ведь пока не вспомнил о прошлой жизни, ходил с короткими волосами — и теперь они были средней длины. Вэй Усянь усмехнулся: со стороны они выглядели даже комично. Один — в современном, второй — в древнекитайской. Для охоты они использовали ханьфу, которые шили специально с использованием защитных рун, а многослойность старых одежд помогала нанести все необходимые заклинания, что нельзя было сказать о современной одежде, которую они носили в свободное от ночных охот время. — Вижу, ты сегодня в приподнятом настроении. У меня есть к тебе дело. Могу зайти? Вэй Усянь кивнул и пропустил его к себе. В этом не было ничего удивительного. Они давно откинули всякие предрассудки, связанные друг с другом. Пусть в первой жизни Вэй Ин натворил немало зла, создал темное искусство, но он был не злым человеком, и Лань Сичэнь увидел это вторым после своего брата. Они стали неплохими друзьями, а в этой жизни оба ждали Лань Чжаня. На самом деле, до этой жизни Вэй Усянь даже не задумывался, насколько сильно Лань Сичэнь ему доверял, а доверял, оказывается, настолько, что своей правой рукой назначил не кого-то рождённого с первой жизни в Гусу Лань, а именно его. Разумеется, только до возвращения своего брата. И Вэй Усянь правда был удивлён и согласился не только ради того, чтобы позлить старого учителя — впрочем, кажется, с течением времени слово «старый» в случае Лань Цижэня утратило смысл. Вэй Усянь подал им чая — в пакетиках, правда, — потому что времени заваривать вручную не было. И он знал, что только манеры не позволили Лань Сичэню скривиться. Лани, точно имеющие консервативность в генах, не принимали так называемый ненатуральный чай и предпочитали заваривать его только вручную. Удивительно, что в правилах не было запрета на чай в пакетиках. Отпив немного, он поднял взгляд на главу Ордена, который расположился за столом, но сделал всего лишь один глоток — да и то, наверное, из вежливости. — Так... что ты хотел? — все же спросил он. Он заметил, как тот будто собирался с мыслями: что-то или кто-то его сильно взволновали, потому что обычно Лань Сичэнь всегда собран... Но не сегодня. — Дело деликатное.... Тебе нужно поработать с полицией над одним делом. Два трупа. Ты ведь знаешь о такой практике? Вэй Усянь выгнул бровь. Над одним? Что-то ему подсказывало, что это не закончится одним делом. Полиция не особо доверяла заклинателям, поэтому если и приходилось работать, то полицейского и заклинателя ставили в пару на постоянной основе. И да, он был наслышан об этом, Вэй Усянь не застал то время, когда эта практика только зарождалось, но восстанавливал эти пробелы. И поэтому он знал, что вначале двадцать первого века, когда люди достигли определенной точки развития, они посчитали, что должны сами принимать участия в тех делах, в которых фигурировала нечисть, тем более, что они придумали огнестрельное оружие, которое в свое время пытались освоить и заклинатели, через которое, к их неудаче, не могла пройти духовная сила. Так же он знал, что людям не нравилось, когда заклинатели скрывали от них тела родных: они не могли ни попрощаться с теми, ни похоронить в своих традициях, ни навестить. — В чем подвох? — спросил, нахмурившись, Вэй Ин. Если там было всего лишь два тела, пусть и убитые каким-то монстром, Лань Сичэнь мог просто направить туда какого-то другого заклинателя, того, кто больше знал о такой практике. Лань Сичэнь кивнул: — Полицейский, что мне звонил... Его имя Лань Ванцзи... И если бы только имя совпадало, но я не мог не узнать голос своего брата, его манеру речи... Вэй.. Ин, если это он.. «Верни его», — так и не было сказано, но Вэй Усянь предельно ясно увидел это во взгляде Лань Сичэня. Неужели это правда его муж? Но почему... Почему он не вернулся?.. Почему не вспомнил о своем муже? Тому не надо было ничего говорить.... Он одними губами произнес имя своего мужа, и Лань Сичэнь, всё равно разгадав слова, обреченно кивнул в ответ и всего лишь сказал: — Поспеши.

***

Вэй Усянь не стал переодеваться или даже допивать чай — он сразу сорвался на место происшествия, стоило только Лань Сичэню сказать, что ему позвонили перед приходом сюда. Тот не стал комментировать его рвение, ведь понимал, что те не виделись несколько веков, а Вэй Ин — соскучился. И был прав, ведь мысль о Лань Чжане туманила его разум, и вместо того, чтобы думать о происшествии, думал о своём муже. Почему он не вернулся?.. Этот вопрос не покидал его мыслей всю дорогу, пока он ехал за рулем. Он успел получить права перед пробуждениям и любил этим пользоваться. В современном мире уже нет места людям, летающих на мечах. Это представление давно устарело, и увидеть людям такое — дикость. Несмотря на то, что это умение осталось у заклинателей, они им пользовались в крайних случаях, издавна решив передвигаться как люди. Все началось в те времена, которые европейцы называют средними веками. К тому времени темное искусство, созданное Вэй Усянем — или же Старейшиной Илин — все больше становилось популярным у тех, кто не рождался заклинателем и хотел иметь силу. Их практики, корявые и неточные, были далеки от идеала, потому что они учились по сохранившимся записям Старейшины Илина, а не напрямую у него, и никто не направлял их, не поправлял, но все-таки некоторые достигали довольно неплохих результатов. Находились такие, как Вэй Усянь, который создал это от безысходности, в надежде, что сможет защитить родных, но большинство, как и ожидали когда-то великие ордена от него, шли на это ради власти. Люди страдали от гнета темных заклинателей, и увидев эту сторону заклинательства, они перестали доверять им, были готовы поднять вилы даже на светлых заклинателей. Началось время местной инквизиции, в то время, как в Европе сжигали ведьм, в Поднебесной — заклинателей, поэтому они стали приспосабливаться к жизни обычных людей, чтобы не выделяться, а ночная охота стала воистину ночной. Бывали времена, когда Вэй Усянь очень жалел, что создал темный путь и отдал это ужасное оружие не в самые хорошие руки. Даже если он отказывается обучать своим техникам хоть кого-то. Это не спасало ситуации — да и он сам не мог забыть это. Начиная с той, второй жизни, и по сей день он использует оба пути, и будет ужасно, если полиция узнает, кого к ним отправили, потому что хоть они и начали сотрудничать с заклинателями, но судили их без вмешательства второй стороны, считая, что заклинатели или предвзяты, или что раз темные заклинатели — выходцы из обычных людей, то это дело не заклинателей. Вэй Усянь наконец добрался до места. Он на всякий случай припрятал свою Чэнцинь в ханьфу, чтобы не случилось ненужных вопросов — все-таки темное искусство в первую очередь ассоциируется с игрой на флейте, ведь именно таким его создал когда-то Старейшина Илин. К тому же, насколько он понял, в мире людей он по-прежнему оставался злодеем, поэтому не стремился работать с людьми, не желая напороться на их гнев. Он вздохнул, пытаясь отогнать плохие мысли. В конце концов, если там Лань Чжань, то он его защитит, как и всегда. И, взяв в руки меч, направился в сторону места происшествия. Подойдя к ограждающей ленте, он нахмурился. Вэй Усянь не был слабонервным, к тому же после стольких веков, наверное, и Вэнь Нин бы стал спокойно относиться к ужасным убийствам. Жаль, что он уже никогда не узнает об этом... Душа Вэнь Нина не смогла преодолеть перерождение после того, как он стал разумным мертвецом. Полицейские работали и не обращали внимания на подошедшего. Наверное, надеялись справиться со всем до его прихода, явно не хотели, чтобы тут рылся какой-то заклинатель. И пока его не заметили, Вэй Усянь мог оценить ситуацию со стороны. Он сглотнул. Два растерзанных трупа, как и сказал Лань Сичэнь. Кровь была повсюду, что наводило на мысль: они умирали в мучениях. Умирали, пока их разрывали на части. Он вздрогнул, вспомнив, как его рвали мертвецы — тогда, когда он все еще был живым и чувствовал всё. Он покачал головой, отгоняя прочь воспоминания, и продолжил смотреть. Нечисть хоть и разорвала этих людей, она не была нацелена на их конечности, и, судя по раскиданным в стороны внутренностям, те были интересны нечисти в разы сильнее, но он обязан изучить эти тела детальнее. Он вздрогнул, когда сцену заслонил человек. Вэй Усянь поднял взгляд и взглянул в лицо человека. И прикусил губу, чтобы не издать громкого вздоха. Это был Лань Чжань. Его любимый муж. И он не смог сдержать улыбки — той улыбки, которую дарил только этому человеку. Он просто хотел подойти ближе, обнять и поцеловать — и пусть вопрос о том, почему тот не вернулся, повесит еще немного. Вэй Усянь обязательно спросит, но позже, когда почувствует тепло мужа рядом. — Добрый день, я капитан полиции Лань Ванцзи. Вы тот заклинатель, которого к нам отправили? Пожалуйста, подтвердите свою личность. Холодный тон, которым говорил Лань Чжань, свалился ему, словно снег — на голову, и отрезвил. Вэй Усянь присмотрелся к мужу, зная, на что надо было обращать внимание, и почти завыл от того, что увидел. Холод. Ни капли узнавания. Ничего. Это был одновременно и его муж, и чужой человек. Вэй Усянь знал об этом человеке всё, но тот о нем — ничего. Сейчас и здесь тот смотрел на него хуже, чем в тот день в Облачных Глубинах. Теперь в его взгляде нашлось место и для недоверия, и презрения, ведь он рос как человек, а не заклинатель. Вэй Усянь оторопел и сунул тому документы, которые определяют его личность. Можно сказать, это был второй паспорт, который делался после возвращения в строй и отражал его жизни. Впрочем, над личностью Вэй Усяня изрядно поработали, скрыв от людей темную сторону его жизней. — Я Вэй Усянь, — по какой-то причине произнёс он, пока Лань Чжань просматривал его документы. Он хотел назвать его Лань-гэгэ, посмотреть, как тот отреагирует, и все еще надеялся, что это всего лишь маска. Надеялся, что есть какая-то причина, почему муж ведет себя подобным образом... Но дело было в том, что Вэй Ин слишком хорошо изучил мужа за прошедшие века и прекрасно знал, когда Лань Чжань утаивает и не договаривает, а когда — показывает свои настоящие чувства. Вэй Усянь не стал обманывать себя... Это была не игра. И ему придется смириться с тем, что муж не знает его. Придётся смириться с тем, что Лань Чжань точно заново выстроил стены между ними. Он смирится с этим и начнет разрушать их снова. Кирпичик за кирпичиком, пока стена не разрушится и Вэй Ин не сможет снова поцеловать и обнять своего мужа. Как прежде... Ну, а сейчас... Сейчас их ждет дело.