Переплетение красных нитей

Выдернутый из мыслей, когда капитан полиции довольно бесцеремонно подал ему перчатки и в то же мгновение одёрнул ладонь, Вэй Ин вздрогнул. Похоже, тот не желал его касаться. Это не было чем-то удивительным: Лань Ванцзи никогда не любил касаться чужих — а сейчас Вэй Усянь был не просто незнакомцем, но еще и заклинателем. Ничто из этого не играло в его пользу. Человек не станет доверять заклинателю, по крайне мере — не сразу. И всё-таки, кое-что ему придется скрывать, пока память любимого не начнет возвращаться: то, что он использует темное искусство, и является тем самым Старейшиной Илина. Впрочем, в людской истории не отражается возвращение, по их мнению, самого опасного темного заклинателя, а среди заклинателей он оправдал себя и считается одним из выдающихся заклинателей — ни одна невинная душа более не пострадала от его рук. Как люди, так и заклинатели защищают своих, и поэтому в его документах не было и слова о его темном прошлом. Заклинатели пытались скрыть многое. В своих библиотеках они собирали немало книг только потому, что те могли содержать правду о них — всё то, что они хотели скрыть от людей. Вэй Усянь вздохнул и попытался отогнать от себя непрошеные мысли. Натянув перчатки, он присел перед трупами, а следом за ним — капитан Лань, также не забывший про перчатки. Вэй Усянь бросил на них взгляд. Когда люди открыли понятие «отпечатки пальцев», жизнь заклинателей стала тяжелее. Осмотришь найденное на охоте тело без них — и тебя примут за преступника. Так, одной из причин, по которой заклинателям стало выгодно работать с правоохранительными органами, является официальное разрешение на осмотр тела. Думать об этом всём было намного легче, чем обращать внимание на холодного Лань Ванцзи — возникало ощущение, будто их отбросило назад. За исключением одного: Лань Чжань был заклинателем, как и Вэй Ин, который, будучи мальчишкой, часто нарушал правила; сейчас же Лань Ванцзи считает себя человеком и по какой-то причине мыслит как человек, а люди не любят заклинателей. Вэй Ин поджал губы. Мысли об этом причиняют боль, и он должен отбросить это, притвориться, что все в порядке. Разве он забыл, как любит маски, скрывающие боль? Нет. А, значит, все просто: нужно только натянуть маску «Я его не знаю и мне все равно, что он думает» и, черт побери, осмотреть тела. Вэй Усянь едва заметно сделал довольно глубокий вдох и подвинулся ближе к трупу, краем глаза замечая, что Лань Ванцзи внимательно наблюдает за ним. Как Вэй Ин и предполагал: не доверяет, ждет подвоха и осечки — но нет, он будет работать достойно, как светлый заклинатель. Он будет добиваться доверия капитана полиции, потому что его ждёт ещё одно расследование — эгоистично более важное, чем смерть этих людей. Коснувшись краев глубокой дыры посередине груди, он нахмурился и решил проверить насколько глубоко пробили грудь и самое главное — наличие сердца. Рука оказалась внутри и столкнулась с пустотой. Только на мгновение, когда вынул окровавленную по рукав руку, Вэй Усянь уловил промелькнувшее на лице капитана отвращение, которое тот тотчас скрыл за каменным выражением лица. Если бы Вэй Ин не знал своего мужа, то и не заметил бы, но так он тихо фыркнул, смеясь, насколько Лань Ванцзи без воспоминаний не привыкший — а после закрыл глаза и вдруг увидел сцену, которая приносит боль по сей день… Вэнь Нин вырывает сердце Цзинь Цзисюаня — и успокаивала только мысль, что последний попал на круг перерождения так же, как и все остальные, и почти в каждой жизни был мужем его сестры. Это воспоминания натолкнули на одну мысль. — Сердце… — он посмотрел на Лань Ванцзи. — Вы находили его? Если нечисть просто нашла быстрый способ убить своих жертв, то скорее всего ненужное той сердце валяется где-то неподалеку. Вэй Усянь на всякий случай оглядел местность, но либо оно было отброшено далеко, либо уже убрано судмедэкспертами, либо забрано кем-то другим. — Нет, — коротко ответил капитан полиции. Очевидно, Лань Ванцзи не желал контактировать с ним лишний раз. Окажись они в более неформальной обстановке и без трупов рядом, он бы сейчас улыбнулся этому суровому человеку и начал бы флиртовать, но ситуация не располагает, поэтому Вэй Усянь просто кивает и возвращается к трупу. Сердца, значит, нет. Крови много. Нет, конечно, пробитие груди предполагает много крови, но возникало чувство, будто брюшная полость, которая была выпотрошена, стала первой, почему человек и умер не сразу, а только после того, как ему вырвали сердце. Это все странно. Разве не легче сначала убить жертву, а после полакомиться его внутренностями? Он протянул руку, обхватил ладонью печень и начал рассматривать ту. Да, надкушенная, но было в ней нечто такое, что настораживало. Вэй Усянь заметил, что это характерно и для других внутренностей. — Что-то нашли, господин Вэй? Или у вас есть имя, по которому вас зовут в уважении? Вэй Усянь фыркнул. В их кругах его по-прежнему называли Старейшиной Илин. Этот титул перестал нагонять ужас и приобрел уважение в глазах заклинателей, но не людей. — Существо не доело его. Судя по тому, что у второго трупа все валяется где что, то и его — не менее надкусанные. Спорю на тысячу юаней, что у него тоже нет сердца. — Лань Ванцзи подошел ко второму трупу и, взглянув на того, кивнул. — Вот это и странно. Зачем существу съедать два сердца, но коцать в обоих жертвах остальные внутренности? Не ради прикрытия, верно? Нечисть не настолько умна. Либо здесь побывало несколько особей и кто-то их спугнул, и нам надо искать свидетелей, либо… Кому-то понадобились сердца, и они хотели разыграть всё, как нападение нечисти или животного... Закончив осмотр, который принес больше вопросов, чем ответов, он встал. Вэй Ин хотел бы осмотреть труп в лаборатории с помощью изобретений заклинателей. Это бы исключило несколько вариантов, но ему вряд ли дадут труп и позволят проводить над ним какие-либо опыты и вскрытия. Вэй Усянь взглянул на Лань Ванцзи, который осматривал второй труп — и вдруг на мгновение поднял на него взгляд. — Вы правы, почерк идентичен. Всё так же, как и у первого трупа. Вэй Усянь кивнул. Он не был удивлен этому: все так, как он и думал. Единственное, что его волновало — это желание изучить труп более детально. Ему не нужно были оба тела, было бы достаточного хотя бы одного. Прикусив нижнюю губу, он всё-таки решился на вопрос. — Вы ведь не позволите заклинателям забрать один из трупов для детального изучения? — Мгм. Один только звук со стороны Лань Ванцзи — и необъятный океан значений. К счастью, Вэй Ин знал все его оттенки: неодобрительные и одобрительные, грустные, отчаянные и веселые. Он давно научился их читать. Капитан полиции не доверяет ему сейчас и не желает идти на контакт, но им нужно раскрыть дело — и, возможно, в будущем их станет больше, — поэтому сейчас было необходимо добиться хотя бы чего-то и не потерять связь. Не станет же Лань Ванцзи постоянно общаться через главу Ордена? Стянув окровавленные перчатки, Вэй Ин выбросил их. К сожалению, ханьфу, которое он не стал переодевать после ночной охоты, сорвавшись сюда прямо так, не представлялось возможным поменять на что-то другое, так что придётся ехать с запачканным рукавом — незначительная из бед. Он повернулся к Лань Ванцзи с улыбкой, вынимая телефон. — Капитан Лань, давайте обменяемся контактами. Если есть вичат, буду не против общаться там. — Он увидел недовольство того и явное нежелание взаимодействовать с ним. — Я понимаю, что вам это не нравится, но у нас общее дело, и я не собираюсь уходить в тень, пока станет известно, кто это сделал. Если это всё-таки просто нечесть — я понадоблюсь вам для усмирения, а если это какой-нибудь темный заклинатель, то я буду нужен вам ещё сильнее. Он вновь прикусил губу, когда на мгновение заметил растерянность Лань Ванцзи. Наверное, до Вэй Усяня не было никого, кто читал бы его столь же хорошо. Возможно, только семья, ведь они должны были его понимать, как когда-то настоящая. Лань Сичэнь всегда знал, что тот думал, даже Лань Цижень понимал его лучше, чем чужие, — и тут вдруг незнакомец, который понимает его! Он невольно задумался: а какая в этот раз у него семья? Лань Чжань выглядит так, будто в этот раз между ними разница не менее десяти лет. Вдруг он женат? Вдруг у него есть дети? Нет.. Он не должен об этом думать… Пусть Лань Чжань ничего не помнит, но он ведь по-прежнему его муж? Где-то там, внутри, он тот же Лань Чжань? — В любом случае, дайте мне ваш номер телефона, и я вам сброшу что-то навроде моей корпоративной почты. Обещаю: никакой утечки с нее не будет, но мне нужен будет отчет о вскрытии тел. Пожалуйста, это для нашего же общего блага. Лань Ванцзи все же кивнул. — Хорошо, но никаких сообщений не по делу. Вэй Ин невольно улыбнулся. Как он и говорил… Где-то далеко в душе он все еще тот же Лань Чжань с кучей правил и отстраненностью от мирской жизни. В последний раз окинув взглядом место преступления, Вэй Ин не заметил ничего, кроме переизбытка тёмной энергии, и уехал. Всё, что ему оставалось, — дождаться отчета от капитана полиции.

***

Вэй Усянь был на ногах с ночи, но понимал: не следует откладывать ни разговор о Лань Чжане, ни о деле, — поэтому решил принять душ, снять окровавленное ханьфу, переодеться и сразу доложить обо всём. Сейчас, когда не надо было держать на себе маску, эмоции накатили волной. Лань Чжань был так рядом, но так далеко!.. Они с Лань Сичэнем так надеялись… И вот — перед ними будто чужой человек… Он не станет сдаваться, но… насколько Лань Ванцзи без памяти стал человеком принципов? Насколько сильно не любил заклинателей? В прошлом ему пришлось умереть, чтобы Лань Чжань отринул свои принципы и правила… Может быть, после многочисленных перерождений Вэй Ин уже и не боялся смерти, но надеялся, что Лань Чжань полюбит его и примет без этого. Тем более, ему будет легче понять, что с ними произошло, если Лань Чжань встанет рядом и захочет узнать себя. Но, возможно, ему предстоят годы боли и одиночества… Придётся видеть мужа, но знать, что он чужой человек. Возможно, быть рядом, как коллега или друг, и принимать любой его выбор. Встав перед зеркалом в уже новой одежде — современной, а не старой, — Вэй Ин вздохнул и, взвесив всё, принял решение. Он закатал рукав и развязал ленту своего мужа, обновил защитные заклинания на той и повязал на Бичэнь. То не было той самой лентой из первой жизни, — муж менял их раз в несколько веков, — но она так или иначе пропиталась его энергией. И он по-прежнему помнил её значение... Разумеется, до заклинателей дошли традиции с кольцами на свадьбах, но только клан Лань остался консервативными. И вот — Вэй Усянь снял ее в надежде, что однажды человек, который его не помнит, захочет обвязать его запястье ею снова или, в противном случае, надеть на палец кольцо — и неважно, что они не смогут обязать себя узами брака официально из-за законов нынешнего времени. Прежде чем нагрянуть к Лань Сичэню, Вэй Усянь провел рукой по Бичэню и тихо произнес: — Я не предаю вашего хозяина, но это нечестно по отношению к нему. Лань Чжань сам должен решить, хочет ли он, чтобы я провел с ним жизнь, или нет. Как и все прочие здания в Облачных Глубинах, рабочее место Лань Сичэнь и снаружи, и внутри оставалось старомодным, лишённым излишеств — впрочем, его кабинет стал бы более просторным, если бы они перенесли всё в компьютер, а не хранили на бумаге, словно сотрудники правоохранительных органов. Разумеется, у Лань Сичэня имелся компьютер, который помогал не терять связь с миром, и у каждого из них — корпоративные почты, которые необходимы — и это не могли отрицать даже члены клана Лань. Постучавшись, но не став дожидаться ответа от главы Ордена Гусу Лань, Вэй Усянь переступил порог. Казалось, тот, активно печатая, увлечён чем-то, но когда Вэй Ин вошел и с тяжёлым вздохом сел на стул напротив, мгновенно оторвался от своего дела. — Ты уже вернулся... Какие новости? Вэй Усянь выпрямился и попытался подобрать слова. Он всегда любил говорить то, что думает, но всё-таки здесь идёт речь о его брате и Вэй Ин не знал, как тот отреагирует. — По делу я дождусь отчета о вскрытии и напишу тебе отчет. — Он поджал губы, увидев, что глава ордена выжидает ответ на более личный вопрос. — Это он… Но и не он. Совершенно ничего не помнит и мыслит как человек. Лань Сичэнь нахмурился — и Вэй Усянь понимал его. С тех пор, как заклинатели начали пробуждаться, еще не разу не было такого, чтобы они рождались и не вспоминали. Исключением являлись только темные заклинатели, у которых никогда не было золотого ядра, — они, как и люди, никогда не просыпались. Но Лань Чжань по этому пункту не подходил. — Я никогда не слышал о таком у заклинателей... Даже у тех, кто терял золотое ядро в прошлой жизни, есть шанс восстановиться. Ты не проверял его энергию? Вэй Усянь покачал головой. Будто глава Ордена не знал, каким отстранённым может быть его брат. — Лань Сичэнь, без памяти он стал тем Лань Чжанем, который когда-то был готов из-за нарушенных правил драться со мной на крыше домов. Он не позволит мне коснуться себя. Я с трудом выбил у него номер под предлогом работы. Про вичат сейчас можно забыть, но это станет моей следующей целью. Лань Сичэнь мягко улыбнулся, похоже, понимая его. — Завтра займемся этим вопросом. Не найдем в библиотеке — придётся спуститься в запретную секцию. Мы можем не знать о таких случаях, учитывая пропущенные нами годы, но о них могли знать другие. Вэй Усянь кивнул, согласный с Лань Сичэнем: им нужно всё проверить. И он надеялся, что в библиотеке они смогут найти хотя бы зацепку. — Но сейчас я хочу выпить. Эта слишком выматывает… Ты со мной? Он не надеялся, что тот ему ответит. Все же… сколько бы ни было смешений крови при реинкарнации, слишком сильная восприимчивость к алкоголю у клана Лань была будто не в крови, а в их золотых ядрах: за множество тысячелетней они так и не научились пить. То ли из-за правил, которые не давали пробовать это изменить, то ли из-за чего-то иного, — но факт оставался фактом. — Думаю, повод стоящий. Говорят, ты откуда-то достал ту самую Улыбку Императора, — Лань Сичэнь прикрыл крышку ноутбука и отложил тот, взглянув на Вэй Ина. — Неси. Удивлённый, Вэй Усянь поднимает взгляд на брата мужа — или, возможно, уже бывшего мужа, ведь он снял лобную ленту Лань Чжаня, пусть и в надежде, что тот сам вернет её однажды. И понимает: раз Лань Сичэнь соглашается, то и в его голове блуждают не лучшие мысли. — Как говорится… в таком деле не разобраться без бокала, — коротко, с волнением рассмеялся он. И удалился. Лань Сичэнь был прав: в его погребе лежало легендарное вино, припасённое на особый случай, который, кажется, наступил — но только он коснулся кувшина, как вздрогнул, вспомнив кое-что. Тогда, в прошлой жизни, они умерли не своей смертью. Все началось точно также: с того, как он достал любимое вино. «Лань Чжань… Это же улыбка Императора! Как давно я её не видел... Думаю, без бокала хорошего вина мы эту охоту не осилим!»