Истинный Избранный

      Саундтрек: Ruelle — War of hearts

5 января, 1980 год

      Холодный зимний ветер заставил волшебника посильнее запахнуть мантию. Он направлялся в трактир «Кабанья голова» на не особо желанную встречу. Рыжая борода и очки половинки были знакомы уже всему магическому миру, а потому его без вопросов пропустили к лестнице.       Альбус Дамблдор поднялся на второй этаж трактира в намерении поговорить с остановившейся в здешних меблированных комнатах Сивиллой Трелони. Сивилла мечтала получить место преподавателя прорицаний в школе Чародейства и Волшебства Хогвартс, директором которой недавно стал Альбус. И, хотя Дамблдор не очень хотел сохранять этот предмет в школьной программе, он из вежливости решил встретиться с Трелони, тем более она была праправнучкой знаменитой предсказательницы Кассандры Трелони.       — Я чуяла ваш приход, директор Дамблдор, — высоким неземным голосом пропела Сивилла.       — У нас было назначено на восемь. Время… 8:01, — скептически отметил Альбус и заметил, как поджала губу прорицательница.       Небольшая комната была заставлена хламом. Множество мутных шаров, карт и всевозможных амулетов сомнительного волшебного действия. И во всех этих атрибутах идеального театрального выступления, сгорбившись, сидела достаточно молодая волшебница. Щепетильно созданный образ выдавал неестественность картинки. Мешковатое платье, широкий кожаный ремень, объёмные кольца и браслеты так и кричали о способностях к видению чего-то недоступного простым обывателям. Напускали загадочности.       Однако последующий разговор только убедил волшебника, что Сивилла на деле не унаследовала ни капли талантов своей прапрабабки, прикрываясь шарлатанством и слишком очевидными для Дамблдора уловками. Он отказал ей в должности профессора и уже повернулся к выходу, когда Сивилла вдруг заговорила грубым и хриплым голосом, так непохожим на свой обычный тон с «неземными интонациями».       — «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда… Рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца…»       Дамблдор остановился у двери и обернулся к волшебнице. Глаза её были затуманены, а губы побледнели. Она явно была не в своём сознании и понятия не имела, что сейчас говорит.       И нити судьбы строят витиеватые дороги жизни, пересекаясь в тысячах случайностей, что совсем не случайны. И в этот раз было так же. Роковое пророчество услышал не только Альбус Дамблдор, но и Северус Снейп, что следил за директором, подслушивая разговор за дверью. Однако ему не было дано услышать его полностью.       — Вы кто? И что здесь делаете? Вы не постоялец! — начал ворчать мужчина средних лет с залысиной на голове.       Его тирада об аферистах, что пробираются на ночлег без оплаты и сбегают с утра, помешала слуге Тёмного Лорда услышать конец пророчества. И он, цедив проклятия под нос, покинул второй этаж трактира.       — «Тёмный Лорд не отметит его как равного себе, и не будет знать всей его силы… И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой… Тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца…» — закончила Трелони.       Альбус поменял решение о принятии прорицательницы на должность профессора Хогвартса. Он понимал, что если Пожиратели случайно узнают о пророчестве, то Тёмный Лорд приложит все силы, дабы не дать ему сбыться.       — Вы приняты. Завтра прибудет мой помощник — Рубеус Хагрид. Он сопроводит вас до Хогвартса, — сказал директор, когда прорицательница пришла в себя. — А пока… соберите вещи. Я настаиваю на том, чтобы вы отправились со мной. Вас нельзя оставлять одну.

***

      — Ты уверен, что это пророчество не уловка, Северус? — прошипел Тёмный Лорд.       Он чувствовал, как страх сковывает его разум и заставляет мозг искать сотни вариантов.       — Да, мой Лорд, — Снейп прямо смотрел в глаза повелителя.       — Кто из Ордена сейчас в положении? «Трижды бросали вызов»… Это точно кто-то из Ордена.       Лицо верного слуги Лорда дрогнуло всего на секунду. Он не знал, находится ли она в положении. Та единственная девушка, что была важна ему. Та, перед которой он сотни раз был неправ. Лили и Джеймс поженились и выступали на стороне Ордена Феникса. Это всё, что он знал о ней сейчас.       — Я соберу информацию, мой Лорд, — поклонился Северус.       — Не подведи меня. Я должен знать, кто это.

3 марта, 1980 год

      Мантия развевалась на ветру, когда тёмная фигура торопливо двигалась по улочке магической деревни. Живая изгородь тянулась ровной полосой до самой калитки, выкрашенной в бирюзовый цвет. Что-то шелохнулось за углом. Взгляд. Облегчённый выдох. Всего-навсего кошка. Она спрыгнула с забора и метнулась в кусты. Волшебник взмахнул палочкой, буркнув под нос пароль, и быстро прошагал к порогу дома, что располагался в южной части деревушки. Он всё ещё бросал напряжённый взгляд по сторонам и нервно сжимал волшебную палочку в кармане мантии. Четыре тактичных стука в дверь и послышался звук открывания замка.       — Ремус! Заходи скорее, — беспокойно выдохнул брюнет с непослушными чёрными волосами.       Он щелчком поправил очки на переносице и наложил блокирующие заклинания на дверь, пока вошедший снимал мантию.       — Все пришли? — спросил гость.       — Да. Ты задержался. Я начал переживать, — друг взял мантию и быстро повесил её на крючок прихожей.       — Дела плохи, Джеймс. Жертв всё больше. Наша последняя попытка противостоять Пожирателям Смерти была такой… жалкой. Мы проигрываем, — Ремус нахмурил брови, когда Поттер нервно сглотнул. — Ты сказал, что у тебя важные новости.       Карие глаза Джеймса пристально посмотрели на друга.       — Лили беременна, — тяжело сказал он.       И, возможно, Ремус сейчас обрадовался бы этой, казалось бы, счастливой новости. Но вокруг бушевала война. Они с друзьями находились на противоборствующей стороне, чьи силы таяли день ото дня. Беременность и рождение ребёнка совсем не вписывались в общую атмосферу тревоги и волнения.       — Я… поздравляю, — через ком в горле выдавил Люпин.       Скулы брюнета сжались и он, сорвав очки с глаз, потёр лицо.       — Я хочу её спрятать… их спрятать, — голос звучал напряжённо. — Пойдём. Все в гостиной. Надо обсудить детали.       По позвоночнику поползло сковывающее ощущение отчаяния, которое возникает, когда что-то идёт не по плану. В его голове Джеймс и Лили Поттер были мощной силой Ордена Феникса. Беременность была совсем некстати.       В светлой и уютной гостиной вокруг камина стояло два кресла и небольшой диванчик в бордовой обивке, на котором, уперевшись локтями в колени, сидел Сириус, понуро опустив плечи. А на креслах рядом расположились Лили и Питер Петтигрю.       — Вечер добрый, — приветствовал Люпин давних друзей. — Прошу прощения за опоздание.       — Ремус. Мы начали переживать, — выдохнула Лили. Поднявшись с кресла, девушка обняла друга.       — Как ты? Джеймс мне уже сказал. Как самочувствие?       Тёплая улыбка на ее лице говорила сама за себя, отчего Люпину стало стыдно за свои мысли. Как-никак, у его друзей вот-вот должен появиться первенец. Джеймс — первый мародёр, что связал свою жизнь браком. И теперь у него должен появиться ребёнок. Нужно было радоваться.       Ремус неловко улыбнулся, но за спиной Лили поймал взгляд Сириуса. Он кричал. Кричал глазами. Отчаянно. А потому стало ясно, что аналогичные мысли были и у друзей.       — Я не смертельно больна! А всего лишь беременна, — вспыхнул огонь в зелёных глазах девушки. — Прекратите так себя вести. Ничего не меняется.       Атмосферу, что возникла в гостиной временного дома Поттеров, можно было описать одним словом — напряжение. Молодожёны не остановились на общем решении, не пришли к компромиссу, устраивающему все стороны.       — Мы должны залечь на дно. Спрятаться, — неуверенно начал Питер.       — Нет! — стукнул по журнальному столу Блэк. — Орден Феникса не сдаётся. У нас есть шанс. Всё ещё есть. Мы будем бороться. Просто нужно спрятать Лили.       — Да. Я думаю о доме моих родителей в Годриковой Впадине, — кивнул Джеймс.       — Я не намерена прятаться! Я всё ещё могу помочь. Могу сражаться! — взорвалась она.       — НЕТ! — одновременно воскликнули мародёры.       — Пожалуйста, Лили, — Поттер взял молодую жену за руку.       Нервное постукивание каблука сапог Блэка о ножку дивана нервировало оборотня, и он начал поочередно хрустеть костяшками пальцев, со свистом втягивая воздух.       — Я могу побыть рядом с Лили. Присмотрю. Помогу с малышом, — неожиданно предложил Питер.       Эта война, битвы и сражения пугали его. Он не горел желанием участвовать в них и предпочёл бы переждать бурю. Идея остаться с Лили в безопасности Петтигрю привлекала больше всего. Он хотел помочь друзьям, но не знал, чем именно, а потому предложение остаться «защищать и помогать» жене друга казалось ему хорошим.       Лили не отводила взгляда от карих глаз мужа. В них не было сомнения или колебаний. Он был твёрдо настроен оградить беременную жену от сражений, от штаба Ордена Феникса и от войны в целом.       — А ты? — тихо спросила она.       — Я буду биться за мир, в котором будет жить наш ребёнок, — серьёзно ответил он. — Прошу тебя. Не спорь, — рука сжала сильнее ладонь жены.       На лице девушки отразилась борьба, а в глазах собрались слёзы.       — Я буду смотреть за ним, Эванс. Не переживай, — попытался взбодрить девушку Сириус.       — Поттер! — одновременно возразили молодожёны.       — Лили Поттер. Когда ты уже привыкнешь? — всхлипнула девушка, пытаясь сдержать слёзы и собраться. — Или завидуешь? Хотел себе эту фамилию?       — О, и остаток жизни провести с ним? — вскинул бровь Блэк, указывая пальцем на Джеймса. — Не-е-ет, милочка. Это теперь твои проблемы. Я своё в Хогвартсе отстрадал.       Мародёры горько улыбнулись.       План был предельно прост. Лили Поттер вместе с Питером должны были отправиться в Годрикову Впадину, в дом родителей Джеймса. Никто из штаба Ордена Феникса не будет знать истинной причины такого решения. Отговоркой должна была служить драконья оспа, что вспыхнула у Лили и Питера.       Орден находился в сложном положении, теряя своих соратников. Кто-то мог проговориться и раскрыть место нахождения жены Джеймса, который был одним из самых активных участников сопротивления. Решение было тяжелым для молодой пары, но другого варианта сберечь Лили от сражений и Войны друзья найти не могли.       В гостиной дома вовсю шёл мозговой штурм, пока мародеры записывали в блокнот защитные заклинания и методы передачи информации друг другу.       — Северус сейчас был бы кстати… Он знает множество защитных заклинаний, — разочарованно провыл Питер, но закусил губу, поняв, что взболтнул лишнего.       Взгляд Лили замер на огне камина, а Джеймс сжал кулаки.       — После того, что он сделал, ему здесь не место. Ему здесь не рады, — жёстко сказала девушка, мысленно сжигая поленья в камине. — Как он мог напасть на вас? Как он… — она скривилась и откинула прядь волос.       Ремус непонимающе посмотрел на друзей, но Бродяга предостерегающе покачал головой, прося молчать.       Они закончили к полуночи, приняв решение завтра к вечеру переправить Лили в Годрикову Впадину. Питер вызвался помочь подготовить спальные места для гостей. В гостиной остались трое мародёров, когда Люпин раздражённо посмотрел на Джеймса.       — Что ты ей сказал о дуэли со Снейпом? Ты соврал? — оборотень ненавидел лгать.       — Слушай, ей незачем сейчас переживать, — нахмурился Джеймс, отводя взгляд.       — Ты должен был сказать, что он приходил извиниться перед ней за те оскорбления. Что он не хотел называть её грязнокровкой.       Ремус всегда был за справедливость. Ему никогда не нравился Снейп, но он был против издевательств и насилия.       — Какое это сейчас имеет значение, а? — вступился за друга Сириус.       — Он не нападал! Напали мы и проиграли, но он нас пощадил. Почему ты заставляешь Лили плохо думать о нём? Это неправильно, Джеймс. — Ремус сжал руку в кулак и пытался выровнять дыхание, чувствуя, как учащается пульс, а поток крови начинает бурлить, вызывая обращение.       Друзья отлично знали этот взгляд и эти повадки, а потому встали с кресла, подходя к Люпину.       — Всё хорошо. Дыши-дыши. Смотри на нас, Ремус. Я скажу ей. Скажу правду, что сам напал. Только пусть сначала родит. Нюниус никуда не денется, — быстро говорил Джеймс. — Давай же, дружище! Вдох. Выдох.       Люпин сосредоточился на друзьях и, как в сотне других подобных случаев, начал возвращать себя в равновесие.       — Перестаньте уже называть его Нюниусом. Он нагнул нас всех вместе взятых, — буркнул оборотень, отходя к окну.       Было темно, и только тусклый свет уличного фонаря вылавливал поблескивающий ореол защитных заклинаний.       — Вы доверяете Хвосту? — неожиданно спросил Блэк.       — О чём ты? — нахмурился Джеймс.       — Да он же трясётся от всего на свете, — сквозь зубы ответил Сириус.       — Именно поэтому будет лучше, если он будет подальше от всей суеты. Он уже слишком много знает, а сражаться боится. И… Лили будет трудно одной, — отстранённо говорил Поттер. — Я оставляю её одну…       Друзья переглянулись.       — Хочешь остаться с ней? — вскинул бровь Сириус. — Пропустить всё веселье?       — Я бы пошутил, Бродяга, — на лице друга отразилась усталость. — Но уже которую ночь не могу нормально спать. Как мы могли не заметить, что она беременна?       — Это всё война… — сказал Блэк.       — Но она уже на четвёртом месяце, друг мой. Четвёртом.       — Скоро всё закончится. Не унывай. — не сдавался Бродяга.       А Ремус посмотрел на деревянные половицы. Пересчитывая их, он почему-то ощущал, что они только в начале пути. Только в начале бесконечно-длинного пути. И если бы он тогда знал, как был прав. Но это вряд ли бы что-то изменило.

30 июля, 1980 год

      — Мой Лорд! Ваш противник был рождён сегодня на свет в пятом часу вечера в семье Лонгботтомов. Они активные участники Ордена и трижды бросали вам вызов, — говорил Снейп. — Нам известно место их нахождения.       Казалось бы, всё уже решено. От Избранного нужно было избавиться.       — Что вы намерены делать? — спросил Снейп.       Верного последователя Волан-де-Морта напрягало, что его хозяин собирается убить новорождённое дитя. И пусть пророчество и гласило, что этот ребёнок наберётся могущества, чтобы противостоять Тёмному Лорду, но сейчас это пока был всего-навсего новорождённый младенец. Убийство детей не было правильным для Северуса. Не было достойным поступком и больше походило на трусливую выходку. Но какая-то часть его понимала, что разумнее было бы избавиться от проблемы, пока она не стала катастрофой.       — А что ты предлагаешь, Северус? Дождаться, пока он вырастет и станет достойным противником? Дать ему возможность исполнить пророчество ради чувства собственного достоинства? — хозяин злился. — Мне неприятно, что всё должно сложиться так. Но пойми, на войне есть жертвы. Ради мира, который мы хотим создать, нужно идти на эти жертвы, — Лорд нервно метался из угла в угол. — Лонгботтом, значит. Хорошо, — приговаривал он.       — Вы отправитесь сейчас? — тяжело спросил Снейп.       Он всё ещё сомневался в действиях повелителя и испытывал некоторое разочарование. Доводы были логичными, однако правильности это им не давало. Северус не мог определиться, старательно раскладывая в голове по полочкам все варианты. На деле же беспокойная суета мыслей была умело скрыта за маской холодной покорности.       Повелитель же, напротив, не скрывал своих эмоций. Они бушевали на его лице так ясно и отчётливо. Вот только были вызваны совсем не моральной борьбой. Реддл не мог отделаться от назойливой мысли, что июль кончается 31 числом. Он был педантичен и не любил, когда что-то не сходилось в идеальной точности.       — Я отправлюсь завтра в полночь, когда седьмой месяц будет на полном своём исходе, Северус. Не сводить глаз с Лонгботтомов и остальных участников Ордена, — наконец, выдал свой вердикт Реддл.       Верный слуга нахмурился, но ничего не сказал. Чёрные сальные пряди упали на светлое лицо, когда волшебник поклонился хозяину и собирался покинуть покои.       — Стой, — внезапно произнёс Тёмный Лорд. — Ты не говорил, что в Ордене есть молодая пара недавно обручившихся волшебников. Поттеры... Яксли недавно рассказал мне об этом интересном факте.       Северус обернулся на своего хозяина. Ладони тут же вспотели от страха. Но он переживал не за возможное наказание, а за то, в каком направлении движутся мысли тёмного волшебника. Снейп знал о женитьбе, но больше связи с Лили не поддерживал. Он пытался поговорить с ней однажды, но всё закончилось дуэлью с мародёрами.       — Да, мой Лорд. Но я слежу за ними. Если вы имеете в виду пророчество… то я могу дать точную информацию от шпионов в Ордене Феникса. Лили Поттер больна драконьей оспой. Она в изоляции вместе с Питером Петтигрю. И не может быть… беременна, — дал отчёт Снейп.       Это всё, что он о ней знал. О девушке, что до сих пор боялся потерять. Хоть она и не принадлежала ему, но любая угроза ее жизни заставляла его дрожать.       Повисло недолгое молчание, пока Снейп позволял хозяину войти в разум и просмотреть свои воспоминания.       — Пусть будет так, Северус. Я доверяю тебе… Не подведи меня.

31 июля, 1980 год

      Радиоприёмник, что оповещал волшебный мир о новых потерях во время войны, назвал имена Алисии, Фрэнка и Невилла Лонгботтом. Семья была убита в полночь исхода седьмого месяца в своём доме в Хогсмиде самим Тёмным Лордом. Что стало причиной тому, чтобы сам Волан-де-Морт пришёл за ними, никому не было известно.

19 сентября, 1981 год

      Плач доносился из детской комнаты дома Поттеров в Годриковой Впадине. Лохматый мужчина поправил очки на переносице и взял мальчика из рук уставшей жены.       — Ему приснилось что-то страшное? — обеспокоено спрашивал Джеймс, пока бережно укачивал сына на руках.       Лили замученно упала в кресло-качалку. Она прикрыла глаза, наслаждаясь тишиной, пока маленький Гарри быстро успокаивался на руках отца, будто по волшебству. Жаль, что видеться им приходилось очень редко. Поттер пропадал на заданиях Ордена и навещал семью не чаще одного раза в месяц. Эти пару дней Питер, что помогал гриффиндорке с ребёнком, оставлял молодожёнов наедине.       Они хотели провести мирный семейный вечер у камина, но Гарри беспокойно спал. Трижды за вечер просыпался с испуганным плачем.       В детской пахло молоком, а на полу лежали фигурки мародёров из дерева, что сделал Люпин в подарок сыну друга. Малыш сладко зевнул, и зелёные глазки закрылись. Дождавшись, когда Гарри крепко уснёт, отец переложил его в кроватку, и погладил задремавшую жену по плечу.       — Пошли в кровать, Лили. Он уснул. Ты устала, — прошептал Поттер.       — В гостиной остался включённым свет, — тихо ответила жена, выходя из комнаты.       — Я спущусь. Ты ложись, — кивнул Джеймс.       — Давай вместе. Я как раз уберу остатки ужина, — зелёные глаза сверкнули в темноте коридора. — Мне не хватает тебя. Не хочу ни минуты терять.       Джеймс взял лицо жены в руки и притянул к себе, целуя любимые губы и вдыхая родной запах.       — Я тоже скучаю. Очень сильно. Ты даже не представляешь, — прошептал он ей в губы.       — Тогда давай быстрее… и вернёмся в спальню, — сказала Лили, потянув мужа за руку.       Они улыбались, пока спускались по лестнице, вылавливая тёплые и светлые моменты в жестокой войне, но счастье длилось так мало. Входная дверь распахнулась и знакомые пугающие маски в чёрных мантиях, с вытянутыми капюшонами, зашли в тайное убежище. Их раскрыли.       Пожиратели Смерти давно охотились за семьёй Поттеров и, подсторожив Питера Петтигрю, выбили из него местонахождение Лили и Джеймса. Они едва успели схватить свои волшебные палочки, когда посыпались заклинания. Бой был коротким. Врага не ждали.       Два тела так и остались лежать на деревянном полу дома номер шестнадцать в Годриковой Впадине. О том, что на втором этаже дома в детской кроватке мирно спал Истинный Избранный, которому суждено стать главным противником великого Тёмного Лорда, никто из нападавших не знал. Круг осведомлённых о пророчестве был слишком мал, а рядовой отряд Пожирателей Смерти просто остался доволен жертвами. К тому же, они вели к Тёмному Лорду сдавшегося Питера Петтигрю.       Трусливый бывший гриффиндорец упал на колени перед Тёмным Лордом, что восседал на троне в гостиной Малфой-Мэнора.       — Я выдал Поттеров! Я молю о пощаде! Я хочу быть вашим слугой! — взвизгнул Хвост, пугливо таращась на Фенрира Сивого. — Я могу быть полезен!       Бледное лицо и сузившиеся красные глаза Волан-де-Морта, не мигая, смотрели на павшего врага.       — Чем мне может быть полезен предатель и дезертир? — холодно прошипел он. — Ты полагаешь, что в ряды Пожирателей Смерти примут такой отброс? Мы не в таком отчаянии, Петтигрю.       По гостиной прошёлся одобрительный шёпот. Около десятка соратников Лорда с отвращением смотрели на дрожащего Петтигрю, что размазывал сопли и слёзы по лицу.       — Можешь считать это милостью Тёмного Лорда. Я дарую тебе свободу в благодарность. — шёпот в гостиной притих.       — Мой Лорд… — начал рыдать Питер, прижимая руки к бешено колотящемуся от страха сердцу. — Я… спасибо. Спасибо.       Уголки губ на змееподобном лице поползли вверх, когда Тёмный Лорд внезапно поднял палочку, и зелёная искра остановила этот трепещущий ритм в сердце самого трусливого гриффиндорца.       — Авада Кедавра!       Присутствующие переводили непонимающие взгляды друг на друга.       — Я подарил ему свободу от этого жалкого существования, — рассмеялся Волан-де-Морт, довольный своим поступком.       Последовала недолгая тишина, прерванная глухим шипением из коридора. Что-то неумолимо приближалось к гостиной.       — Вы так милосердны! — воскликнул Гойл.       — Хвала нашему хозяину! — поддержал Яксли.       Пожиратели один за другим начали торопливо рассыпаться в овациях, видя как по мраморному полу ползёт гигантская змея за своим поздним ужином.       Но развернувшуюся сцену прервала распахнувшаяся дверь. В гостиную поместья быстрым и уверенный шагом зашёл волшебник в извечной чёрной мантии.       — Северус! — Волан-де-Морт торжествовал. — Ты вовремя. У нас прекрасные новости.       Прибывший волшебник бросил взгляд на тело, лежавшее на холодном полу, и внутри него что-то упало.       — Я рад оповестить своих последователей, что сегодня ночью Орден Феникса потерял семью Поттеров! Лили и Джеймс Поттер убиты! Оказалось, они прятались в доме родителей Поттера. В Годриковой Впадине, — Волан-де-Морт ликовал. — Министерство почти пало. Старый дурак Дамблдор! Думал, что какое-то пророчество сможет меня остановить? Так вот. Узрите. Ваш Лорд непобедим. И скоро весь мир упадёт на колени.       Но Снейп уже не слушал. Внутри него оборвалось что-то очень важное.       Та единственная светлая часть его мертва. Убита. Её больше нет. А он так и не успел сказать, что сожалеет. Так сильно сожалеет о том, что когда-то назвал её грязнокровкой. Он больше никогда не произносил этого слова. Никогда.       Тело само принесло его в Годрикову Впадину. Калитка дома болталась, лязгая и ударяясь щеколдой о замок. Защитные чары вокруг дома Поттеров спали, после того, как Питер Петтигрю, являвшийся Хранителем тайны, предал своих друзей и впустил Пожирателей Смерти.       Ноги были ватными, а тело будто жило отдельной жизнью. Он пытался сосредоточиться на шагах, считая их про себя.       Пять…       Семь…       Одиннадцать до лестницы.       Три ступеньки. Поворот дверной ручки. Замок не закрыт.       Перед глазами коридор и тело. Мужчина с чёрными непослушными волосами и очки на ненавистном лице школьного врага. Снейп ощутил смрад отчаяния, что полз по его позвоночнику. Он знал, что увидит, но не мог себя остановить. Знал, что надеяться не на что, но хотел увидеть своими глазами.       Один шаг…       Три…       Пять…       Светлая гостиная и потухший камин, а в лунном свете, что пробивался через деревянные окна, поблёскивали знакомые рыжие пряди гриффиндорки. Она лежала на полу. Тонкое платье из хлопка в мелкий горошек.       — Ты замёрзнешь… — прошептал волшебник.       Он робко подошёл к девушке.       — Ну же. Вставай. Я пришёл извиниться, Лили… прошу тебя. Вставай, — голос его дрожал.       Он так сильно желал, чтобы она ему ответила. Чтобы зелёные глаза вспыхнули, как было всегда, когда она спорила с ним, доказывая свою правоту. Молил всех волшебников, чтобы она снова улыбнулась. Но в ответ лишь глухая тишина.       Он упал на колени, притягивая ее тело к себе за плечи, убирая волосы с её лица.       — Лили… пожалуйста. Ответь мне.       Они были близкими друзьями. А если быть точнее, Эванс была единственным его другом. Единственным человек, кто был ему дорог. И он не знал, когда именно всё пошло не так. Когда всё разрушилось, и когда они начали идти разными путями. Но точно знал, где была поставлена точка.       Мерзкое слово слетело с губ раньше, чем он смог осознать. И в памяти всё ещё так свежо жило воспоминание разочарованного лица, обида в родных глазах и закушенная губа.       Он не успел извиниться. Не успел уберечь её. Глупая гордость не позволила прийти к ней ещё раз. А теперь, она лежит в его руках. Холодная. Сердце не бьётся, а губы не растягиваются в улыбке.       Не то крик, не то вой тоски вырвался из груди волшебника. Он не мог и не хотел верить в то, что больше никогда не услышит её голос и не увидит её яркие зелёные глаза. Такие были только у неё. Ясные. Горящие гриффиндорским духом.       Слёзы покатились по щекам, когда он обнял девушку. Но слух уловил детский плач, доносящийся откуда-то сверху. Снейп замер, вслушиваясь.       Нет. Определённо, плакал ребёнок. И плакал в этом доме. На втором этаже.       Волшебник поднял девушку на диван, бережно укладывая лёгкое тело, и двинулся на плач.       Десять шагов до лестницы. Двенадцать ступенек. Ещё три до светлой деревянной двери, и он повернул ручку. Небольшая светлая комната с нарисованным на обоях полем для квиддича. А в детской кроватке сидел малыш с короткими, но уже заметно топорщащимися во все стороны волосами. Он громко плакал, видимо, разбуженный криком волшебника. А тот только и мог, что смотреть на яркие зелёные глаза. Такие же, как и у матери. До него дошла причина затяжной «болезни» Лили. Она была беременна, но дата родов неизвестна. Мальчику было около года. Возможно. Он не был уверен.       Северус замер в дверном проёме, не зная, что делать. Внезапно за его спиной раздался спокойный голос.       — Я полагаю, малыша нужно успокоить, — Снейп почувствовал, как в спину упёрлось волшебное древко. Его держали на прицеле.       Голос был хорошо знаком. И, обернувшись, он уже знал, что увидит рыжую бороду и очки половинки.       Два шага в сторону. Дамблдор внимательно изучал лицо противника.       — Их убили не вы, Северус, — не спросил, а произнёс вслух свои мысли директор Хогвартса. — О нападении на семью Поттеров мне сообщила Батильда Бэгшот, что живёт здесь неподалёку. Но поздно… Я так полагаю, Питер выдал тайну, но то, что я сейчас вижу… — Альбус перевёл взгляд на малыша и, прочертив в воздухе руну, заставил маленькие снитчи над кроваткой кружиться с приятной мелодией колыбели.       Посередине незатейливой подвесной игрушки красовалась выбитая надпись «Гарри Поттеру, как прирождённому ловцу». Дамблдор прочитал надпись, пока малыш завороженно следил за летающими по кругу золотыми мячиками.       Директор с непонятным Северусу интересом рассматривал мальчика.       — Он родился в июле. Тридцать первого числа. На самом исходе седьмого месяца, — задумчиво сказал волшебник с длинной густой бородой. — Я знаю, что вы слышали предсказание, Северус. Но не до конца.       Снейп непонимающе смотрел на малыша.       — Вы хотите сказать, что сын Лили и есть тот самый Избранный?       — Истинный Избранный, Северус. Гарри Поттер. Судьба этого мальчика — спасти мир от Тёмного Лорда, — сказал директор школы волшебства и посмотрел на Северуса. — Но ему нужно набраться сил. Он слишком мал, а волшебный мир скоро падёт под натиском вашего хозяина.       — Зачем вы говорите мне это? Вы же знаете, кто я, — голос Снейпа звучал холодно, но внутри он терялся в догадках.       — Вы сами ещё не знаете, кто вы. Как это могу знать я? Перед вами ребёнок женщины, что вы любили. Он остался сиротой, и ему грозит смерть.       — Ну так заберите его в Орден! Защитите! — взорвался Северус. — Зачем вы говорите мне о том, кем он является? Я ведь могу…       — Рассказать Тёмному Лорду? Чтобы он убил единственное, что осталось от Лили?       Дамблдор метко давил на кровоточившие раны. Он знал, как надо манипулировать и за какие нити нужно потянуть.       — Если бы Лили могла что-то сказать напоследок, как вы думаете, о чём бы она вас попросила, Северус?       — Прекратите. Что вы хотите от меня? Забирайте ребёнка. Я никому не выдам тайну. Пусть набирается сил. Я сомневаюсь, что он сможет одолеть Тёмного Лорда.       — Я занят сейчас важными делами. Поймите меня правильно. Я пытаюсь облегчить ношу этому мальчику, — он указал на засыпающего малыша.       — Так отведите его в Орден. В чём проблема?       Волшебник не понимал сути вопроса директора. Чего Дамблдор хотел от него? Он признавал, что понемногу начинает разочаровываться в своём хозяине. Его поступки и жестокие методы не соответствовали представлениям молодого волшебника.       — Проблема в том, Северус, что Орден скоро падёт, как и Министерство. Это дело времени. И Гарри будет негде спрятаться. А правда о его предназначении может всплыть в любую минуту. Сивилла Трелони — не единственная предсказательница в волшебном мире. Тёмный Лорд может узнать, что ошибся с выбором своего противника. А потому… Гарри Поттер должен быть спрятан там, где Реддл даже и не подумает его искать, — Альбус знал, что тщеславие Тома Реддла не позволит ему предполагать обман и предательство верного слуги. — Как вы думаете, где Тёмный Лорд не станет искать своего заклятого врага?       — Я вас не понимаю. Не говорите загадками. Чего вы хотите? — терял терпение Снейп.       — Вы не слышали полного пророчества. Этот мальчик сможет жить, только уничтожив Волан-де-Морта. А потому другого выхода спасти ему жизнь у вас нет. А вы должны это сделать. Ради неё, — Альбус безжалостно давил на молодого волшебника.       Горе утраты и сожаления разъедали Северуса. А яркие зелёные глаза малыша были точь-в-точь, как у матери, что только сильнее забивало гвоздь отчаяния в его душу.       — Заберите мальчика с собой. Растите его как своего сына. Тёмный Лорд и не подумает искать Избранного рядом с собой. А вы сможете подготовить Гарри к участи быть героем, — прямо сказал директор. — Я постараюсь как можно сильнее облегчить его ношу, чтобы, как только наступит подходящий момент, он уничтожил Тёмного Лорда.       Альбус был занят поиском крестражей, а дела Ордена становились всё хуже. Им нужно было уходить в подполье.       О рождении Гарри Дамблдор узнал зимой 1981 года от Батильды Бэгшот, что являлась его давним другом и соседкой Поттеров. Старая волшебница не знала о пророчестве. И рассказала Альбусу эту новость совсем случайно, когда тот спросил, как Лили справляется с болезнью, и видит ли её Батильда. Драконья оспа обычно проходила за полгода, а Лили находилась в изоляции уже намного дольше.       В целом, надежду на победу Ордена Феникса директор уже потерял, но, узнав о сыне Поттеров, он вновь обрёл её. Истинный Избранный был жив. И единственной задачей сейчас было как можно дольше протянуть время, чтобы Лорд не узнал об этом. Гарри должен был вырасти и набраться сил, чтобы исполнить своё предназначение.       Так как судьбу Ордена было сложно предсказать, то нужно было более надёжное прикрытие. Всё это время Альбус старательно искал варианты, как уберечь семью Поттеров и где их спрятать. Но теперь, когда Лили и Джеймс мертвы, нужен был и человек, что вырастит малыша. Друзья Поттеров находились под особым вниманием Тёмного Лорда. Из близких родственников были только маглы, что не в силах дать хоть какой-то отпор Пожирателям Смерти. Ни одного надёжного человека, который смог бы взять эту ношу и справиться с ней. Дамблдор искал перебежчиков со стороны Волан-де-Морта, чтобы поручить это важное задание, но таковых не было.       Директор помнил Снейпа как зажатого и сдержанного ученика, который по совершенно непонятным причинам имел дружбу с яркой и активной маглорождённой волшебницей — Лили Эванс. Это было интересным явлением. Однако на шестом курсе пути молодых волшебников разошлись. Снейп стал одним из самых верных последователей Тёмного Лорда, поэтому его кандидатуру Дамблдор даже не рассматривал.       Но внезапно развернувшаяся картина скорби и боли молодого Пожирателя Смерти натолкнула директора на эту идею.

***

      Ночь была темна, когда два силуэта покинули дом номер шестнадцать на улице Рождественской Омелы Годриковой Впадины. В руках одного из них был свёрток с мирно спящим ребёнком. Гарри ещё не знал о том, что ему предстоит сделать. Понятия не имел, к чему его будет готовить семнадцать лет вечно мрачный «отец», что умирал от тоски каждый раз, смотря в ясные зелёные глаза.       Но судьба ведёт нас по своему пути, и порой самые роковые решения заключаются в мелочах и случайностях.