Истинный Избранный

      Чёрная мантия развевалась от рваных потоков воздуха. Она распахнулась, предоставив исхудавшее тело хозяина пламени, которое неистово бушевало, выплёвывая тлеющие искорки в воздух.       Тёмный Лорд слабел с каждым днём. Он чувствовал, как из него по капле вытекает жизненная сила, превращая его во что-то прозрачное и больше похожее на призрака. Разрыв души пагубно влиял на организм. Реддл мало походил на человека. С годами его тело приобрело мертвенно-бледный цвет, некогда чёрная радужка глаз стала рубиново-красной, а нос превратился в две узкие щёлки, делая Тома жутким образом похожим на змею.       Раньше Реддл заострял внимание на своей красоте. Он всегда знал, что в добавок к своим невероятным способностям обладает исключительной внешностью и обаянием. Сейчас же отражение в зеркале приводило его в ярость.       Реддл старательно оправдывал это обретением долгожданной власти. Он построил желанный порядок, став его главой.       Нерушимый контроль. Абсолютное тоталитарное поклонение Тёмному Лорду, основанное на строгой иерархии чистой крови.       Ему казалось, что он уничтожил всё, что могло нести реальную угрозу, затравил и заткнул любого, кто действительно мог противостоять ему. Однако он ошибался…       Тёмный Лорд вновь стоял на центральной площади Косого переулка. У самой лестницы банка Гринготтс горело огромное чучело феникса. Яркое пламя обдавало потоками горячего воздуха, занимая почти всю площадку.       Реддл ощущал страх. Он упустил Избранного. И этот щенок теперь где-то прятался, давая надежду всем неугодным. Сначала рисунок на стенах банка, теперь чучело. Кто-то пытался поднять дух людей, тем самым подстрекая их на бунт.       — Почему это до сих пор здесь? — прошипел Тёмный Лорд.       Трое Пожирателей в масках в испуге склонили головы.       — Я спрашиваю, почему вы не убрали это сразу же? Я должен сам разбираться с такими мелочами?       Легко было сказать. На деле же Реддл ощущал, что это уже не «мелочи».       — Как только мы пытаемся заставить исчезнуть чучело, пепел вновь собирается из воздуха, а из него вспыхивает пламя, — со страхом ответил Пожиратель, маска которого поблёскивала от света пламени. — И оно снова обретает форму феникса. Мы… мы не знаем, как это убрать.       Лорд прищурился, и по его спине прошёл холодок. Такой эффект могла иметь только тёмная магия. С каких пор Орден отказался от своей бредовой идеологии? Либо это дело рук кого-то другого? Кого-то, кто не гнушается использовать достаточно сложную магию тёмных искусств, которая требовала постепенного накладывания чар. Кто не вызвал бы подозрений, неделями посещая Косую аллею? Подозреваемый вполне вероятно был в рядах Пожирателей.       Реддл поднял палочку, и огонь начал тонкой струйкой затягиваться в неё, заставляя силуэт феникса растворяться в ночном воздухе. Ему предстояло длительное снятие чар. Было время для раздумий.

***

      Последнее собрание Совета Ордена Феникса поставило главной целью миссию освобождения графств близ Норфолка. Эта часть Англии стала стратегически важной для Сопротивления, потому как основными жителями являлись полукровки. Недостаток рабочих мест, низкая заработная плата и несправедливое отношение дали повод для подпольных митингов и забастовок. В графствах разошлись волнения, которые поддержали скрытые члены Ордена. Народ хотел бунта. И Сопротивление планировало его дать.       Это не могло остаться незамеченным.       Ещё более ожесточённые налёты карательных отрядов только сильнее разожгли ненависть к правлению Лорда.       Грюм говорил, что это наилучшая позиция для Сопротивления. Удалённость графств Норфолка от Цитадели имела преимущества.       На собрание Совета прибыла Джинни. Она молча стояла возле стула, где сидел Перси, изучая карту. Она ни разу не посмотрела на Гарри, хотя он пытался поймать её взгляд. Ему казалось, что она сильно повзрослела. Её некогда пламенно-рыжие волосы стали грязно-русыми, словно из девушки высосали жизнь.       Поттер знал, что она винит его в смерти родителей. Это не давало ему покоя. Он уже трижды видел всё тот же кошмар с кровавым озером, однако теперь к нему добавились лица Молли, Артура и Чарли с Биллом, плывущие мимо Избранного.       Он винил себя. Снейп, семья Уизли и его родители — все они пожертвовали собой. А Гарри до сих пор понятия не имел, что он должен сделать, и чего именно от него ждут. И члены Ордена выглядели так, будто в нужный момент гвардеец родит из себя чудо-артефакт, который уничтожит Тёмного Лорда. Все слишком рассчитывали на предсказание, либо на силы Гарри.       Да, пусть план заключался в том, чтобы сначала найти и уничтожить все крестражи Реддла, но Гарри ещё предстояло сразиться с ним. Тёмный Лорд и без крестражей представлял огромную угрозу и явно превосходил Избранного в мастерстве. Снейп часто отмечал способности Поттера, как «ниже ожидаемого». Гарри знал, что это объективная правда. Его преимуществом всегда выступала смекалка и толика удачи, но рассчитывать на них, даже для оптимиста-Избранного, было безумием.       Сейчас он хмуро сидел на площадке лагеря Лунный камень. Время близилось к полудню, и зимнее солнце нехотя просачивалось сквозь ели, бросая рваные блики на лица повстанцев.       Вуд проводил инструктаж по закреплению сноровки для скалолазания. Около дюжины ребят внимательно слушали, пока Гарри сидел на сыром бревне.       Снег всё ещё не покрыл лес, оставляя чёрную землю под тонкой коркой изморози. Поттер ненавидел этот период промозглого холода. Хогвартс был невыносим в это время. Ноги постоянно мёрзли, даже с грелкой под одеялом, а больничное крыло заставляло Боевую гвардию регулярно пить перцовое зелье для профилактики простуды. Тренировки по Квиддичу проходили не чаще раза в две недели, что тоже не могло обрадовать. Но самое главное — все вокруг готовились к Рождеству. Празднику семьи. Семья… которой у него не было. Снейпа сложно было назвать родным человеком. Малфои в некотором роде заменяли ему семью. Но теперь он для них ничто.       Избранный сглотнул ком в горле и поднял голову.       — Значит так. Вот это страховочная обвязка. — Оливер указал на узел посередине груди. — На ней — карабин. За него мы крепим вот эту петлю... — Парень продел через металлический держатель верёвку. — Вяжем её узлом бруська. — Характерные движения образовали четыре кольца поперёк основного каната. — При спуске вниз за узел спуска не держаться. Рука расположена строго выше. Направлять его будете сверху вниз плавным движением руки. Для тех, кто ещё хочет жить, — муфту карабина нужно закрутить. Всем всё ясно?       Ребята попытались повторить со своей экипировкой то же, что сделал Оливер, и посыпались уточняющие вопросы.       — Не хочешь тоже потренироваться? Это весьма полезный навык.       Гарри вздрогнул и отшатнулся в сторону. Чуть позади него стоял Хантер. Стоило признать, что выглядел этот парень всегда пугающе. Острые черты лица и лысая голова, отсутствие бровей, шрам, пересекающий правую часть лица, и смуглая кожа. Он излучал опасность, противореча своему весьма дружелюбному характеру. Это настораживало.       — Ты всегда подкрадываешься так бесшумно? — спросил Гарри.       — Привычка, — улыбнулся парень. — Нет желания потренироваться?       Поттер нахмурился.       — Я не спорю, что это полезно, но явно не то, что мне нужно.       Повисло тугое молчание.       — А что тебе сейчас нужно? — Хантер посмотрел на ребят, которые достаточно быстро сообразили что к чему.       — Информация, — тут же раздражённо буркнул Гарри. — Делаешь вид, будто не…       — Информация есть в газетах, — осторожно сказал Беллатор.       Гарри замолчал и перевёл взгляд на парня. Он не торопился развить мысль, поэтому Поттер продолжил:       — Газеты? — Хантер кивнул. — Где я могу достать газеты?       Хантер не повернул голову к нему. Он сложил руки и тяжело вздохнул.       — Ремус хранит их в общем корпусе. В дальнем кабинете. Возможно… это только мои предположения, — уточнил он, — я просто рассуждаю, что ты мог бы подкараулить его перед полнолунием и забрать ключ от кабинета, чтобы прочитать газеты.       Поттер понял, что он не дышит. Хантер гулял по лезвию ножа. Он дал Непреложный обет на распространение всего, что касается тайных планов Ордена. И сейчас был опасно близок к тому, чтобы раскрыть их.       — В газетах есть разная информация, Гарри. — Поттер заметил, как напряглись мышцы на шее парня. Словно он очень тщательно подбирал слова. — Ты можешь почитать кулинарную колонку.       Избранный с трудом отвёл взгляд от Беллатора. Этого достаточно.       — Да. Кулинария… Именно то, что я ищу.

***

      Глухой звук капель методично сводил её с ума. Кэти изо всех сил пыталась думать хоть о чём-то. О чём угодно, лишь бы не поддаваться панике. Однако ей было страшно. Она уже не была так уверена, что выберется отсюда живой, не уверена, что от неё хоть что-то останется, чтобы отомстить.       Прошло приблизительно около десяти суток. Она молчала, когда Сивый открывал дверь её темницы. Он мерзко смеялся и приступал к её «искуплению», пока Кэти из последних сил держалась, чтобы не умолять о пощаде.       Она не просто ненавидела его. Её ослепляла ярость вперемешку с беспомощным отчаянием. Самое невыносимое сочетание эмоций.       Лицо Фенрира уже почти полностью затянула шерсть, ногти превратились в когти. Это то, что Кэти могла различить по ощущениям. От него доносился смрад алкоголя, каких-то зелий и откровенной вони.       Швы жгло, когда из глаз начинали течь слёзы, поэтому она пыталась сдерживать их. Темница не пропускала никаких посторонних звуков извне, что сводило с ума ещё больше.       Кэти в очередной раз постаралась подтянуться вверх, чтобы металл перестал давить на запястья, подвешенные на арматуру сверху. Ноги подкосились, и она рухнула вниз. Наручники больно полоснули по истёртой коже, и Бэлл заскулила от боли. Неожиданно, где-то справа темницы, послышался шорох.       Повстанка замерла и слепо повернула голову на звук. У неё возникло устойчивое ощущение, что кто-то наблюдает за ней.       — Кто здесь? — прохрипела она, но замолчала.       Какова вероятность, что у неё галлюцинации? Сивый упоминал, что на это место наложены антиаппарационные чары. Дверь не открывалась, а значит, никто не мог зайти.       Но несмотря на всё это, до Кэти донёсся тонкий звук шагов. Кто-то или что-то приблизилось к ней. Повстанка загремела наручниками.       — Кто ты? Как ты сюда попал?       Нечто остановилось. Кэти в отчаянии замотала головой. Она не могла увидеть, что это. Её охватил страх.       — Что тебе нужно?       Молчание нервировало и пугало Бэлл, однако таинственный посетитель отступил назад. Последовала возня, а после — лязг ручника. Натяжение наручников начало ослабевать по мере спуска арматуры.       Кэти не сдержала стон боли, когда затёкшие руки опустились вниз. Ноги не удержали её, и она рухнула на влажный каменный пол, прямо в лужу собственных отходов. Её помутило и резко стошнило куда-то влево.       Снова шаги. Её рук коснулись прохладные пальцы.       Бэлл не могла понять, кому они принадлежат. Она мотнула головой, пытаясь вытереть рот, пока быстрыми порхающими движениями её освобождали от оков. Кэти слепо попыталась пошарить рядом, но спаситель отступил назад.       — Кто ты? — ещё раз прохрипела повстанка. — Чего ты хочешь?       Тишина не дала ей ни одного ответа.       — Мне осталось недолго в таком темпе. Сивый скоро вернётся. И увидев это, скорее всего убьёт и тебя, и меня. Я не знаю, как ты пробрался сюда. Даже не знаю что ты… Я… я не вижу. Говори со мной. Что тебе нужно?       Снова тишина. Кэти в отчаянии набрала воздух в лёгкие, чтобы продолжать спрашивать. Она понимала, что не сможет встать с пола. И даже если встанет, то её хватит только на то, чтобы доползти до двери. Ей не снять замок с темницы. Она слишком слаба, чтобы убраться отсюда самостоятельно.       — Кто бы ты ни был, чёрт тебя подери, делай что-нибудь. Эта мразь скоро вернётся.       Её лихорадило. Кэти испустила тихий стон. И, наконец, послышались шаги. Холодные пальцы вновь коснулись её руки, и Бэлл ощутила знакомый круговорот в животе. Она аппарировала в неизвестном направлении с незнакомцем.

***

      Пламя неистово облизывало угловатые изломы поместья, вспышкой сияя в темноте. Удушливый запах дыма заполнял лёгкие, а копоть чёрной тенью оседала на тонкой полоске снега, пока тёмная фигура неспешно двигалась прочь от пожара.       Длинная мантия не издавала ни звука при ходьбе, а выверенные движения и вовсе создавали впечатление, что волшебница плывёт по земле. Её худая рука в чёрной кожаной перчатке со скрипом открыла деревянную калитку, и проблеснуло древко волшебной палочки. Всего одна замысловатая руна выжгла на калитке знак Сопротивления — птицу Феникс. Однако сейчас магическое существо не было как обычно заключено в круг. Оно свободно застыло на дереве мрачной тенью.       Волшебница слегка откинула глубокий капюшон мантии и обернулась. Её волосы и глаза уже продолжительное время имели неизменный чёрный цвет. Тонкс не обращала на это внимания. Она смотрела на горящее поместье, вытаскивая из кармана мантии красный блокнот. Ей нужно было вычеркнуть пять имён.       Нимфадора посмотрела на небо. Понемногу светало. Время уже близилось к рассвету. Она пришла, когда начинало смеркаться, в итоге провела за пытками почти шесть часов. За это время Тонкс раздобыла информацию о сейфе Лестрейнджей в банке Гринготтс. По разным данным это хранилище имело особую значимость не только для Беллатрисы, но и для самого Лорда. Повстанка подозревала, что он мог хранить один из своих крестражей именно там. И её подозрения только подтвердились.       Тонкс безжалостно подожгла винный погреб поместья Розье, прямо во время еженедельной игры в шахматы между генералами южного фронта карателей. Она ненавидела каждого из них. А потому с особым садизмом наложила на здание антиаппарационные и блокирующие чары. Ей хотелось, чтобы они горели заживо, так же, как и дети-повстанцы, которых они покарали.       Тонкс одичала, скитаясь одна, но так ей было легче. Как бы ни старалась, она не могла услышать внутренний голос некогда веселой пуффендуйки, которой когда-то была. Тишина.       Она чертовски устала влезать в рамки праведного. В ней больше не осталось места для таких вещей, как прощение и благодетель. Всё, чего хотелось Нимфадоре, — это побыстрее положить конец этой войне. Не важно какой ценой.       Поместье сгорит к утру. Скорее всего, совы разнесут срочный выпуск Пророка как раз к бранчу, чтобы Тёмный Лорд узнал о том, как расправились с его шавками. Он увидит, что Сопротивление больше не ограничивает себя в методах.

***

      Нотт завидовал ребятам, которые жили в собственных поместьях. Цитадель ему никогда не нравилась. Это было самое грандиозное и внушительное сооружение из всех, что он видел, но магия, напитывающая это место, носила собственных характер. Крайне неприятный, отталкивающий и пугающий. Это всегда предпочитали игнорировать и завуалировать в «благоговение».       Что бы там ни было, возможности переехать у них не было. Представители высших чистокровных династий обязывались жить подле Лорда.       Цитадель имела форму восьмиконечной звезды, центром которой стал зал Волан-де-Морта. В подземелье ниже расположились его покои, укрепляя мнение, что повелитель не переносит солнечного света.       Нотты занимали северо-восточное крыло вместе с Гринграссами и Гойлами. Забини — юго-восточное, находясь достаточно недалеко по меркам Цитадели.       В восточной части заднего двора имелась конюшня и амбар. Рона Уизли отправили туда. И Тео нехотя шёл по тропинке к амбару, чтобы «пообщаться» с повстанцем. В их первую встречу, пару дней назад, Нотт не был настроен на разговор. Сейчас же ему нужно было хотя бы понять, с кем он имеет дело.       Гвардеец зашёл в просторный амбар, брезгливо оглядевшись по сторонам. Место почти не изменилось с тех пор, как он бывал здесь в последний раз, примерно лет шесть назад, играя в прятки с ребятами. Нотт тогда смачно приземлился в чей-то помёт и больше никогда не приходил сюда.       Как и раньше по краям высокими пирамидами стояли тюки сена и мешки с овсом и просом, деревянные коробки с яблоками и бочки с огневиски и огденом. В дальнем углу расположился курятник, ограждённый клеткой. Рядом с ним рыжий парень точил лезвие топора, оперев его о мощный деревянный стол.       Тео прочистил горло и шагнул ближе.       Повстанец обернулся и, не стесняясь, осмотрел парня с ног до головы. Ребята из Покорного Арсенала знали, что нельзя смотреть в глаза хозяина, нельзя дерзить и нельзя говорить первым без разрешения. Но Рон не был выпускником Покорных. Да и даже если упустить этот факт, всё равно нарушал элементарные манеры и этикет, так бесцеремонно оценив Тео. Вообще, как так получилось, что Уизли — тоже исконно чистокровные?       — Что-то нужно? — пробасил Рон, не оставив топор.       Неприятный лязг действовал на нервы, и Нотт сжал кулаки, проходя к столу.       — Рональд Уизли, верно? — Тео тоже не постарался скрыть высокомерие, скользившее в его тоне.       — С памятью проблемы? — Рыжий издевательски скорчился и наконец убрал точилку.       — М-м-м, так ты шутник на досуге, — парировал гвардеец.       Парень ещё раз звонко лязгнул остриём топора и нахмурился:       — Кажется, мы совсем по-разному понимаем досуг.       Повисло неудобное молчание. Повстанец не стремился что-то добавлять к своему заявлению, а Тео не знал, какой контекст оно имело.       — Сопротивление значит… — присвистнул Нотт, пытаясь продолжить диалог.       Он опёрся на ящик с яблоками, чувствуя раздражение, смешанное с неловкостью. Уизли вёл себя слишком уверенно для простофили, каким казался на первый взгляд.       — Насколько я знаю, Тёмный Лорд по всем фронтам превосходит Сопротивление, — Нотт подбросил фрукт в руках, чтобы придать себе невозмутимый вид. Рон не ответил. — Так на что вообще рассчитывает ваша сторона?       Не лучшая тактика, но Тео на данный момент совсем не располагал моральными ресурсами, чтобы разыгрывать многоходовые системы.       Рон прошёл к клетке, и за шею поймал кудахтавшую птицу. Опустив её на край деревянного стола, Уизли другой рукой подхватил топор.       — Откуда ты берёшь такую информацию?       Снова эта интонация и неформальное обращение. Что этот амбал о нём думает?       — Вообще-то я не разрешал обращаться ко мне на ты, — решил пресечь Тео, и яблоко полетело обратно в ящик.       Рон вопросительно приподнял одну бровь, кивнул, но ничего не сказал. Выглядело так, будто парень сделал пометку в досье.       — Знаешь... — Тео расправил идеальную бархатную мантию и прокрутил в руках палочку. — Это всем известные факты.       Уизли прищурился и принял задумчивый вид. Птица всё ещё билась в его руке, но парень продолжал вести себя так, будто это не он её держит и в целом не он здесь рабочий. Снисходительно хмыкнув, он уверенно добавил:       — Ну раз ты любишь факты, вот тебе ещё один: гвардейцы сильно уступают повстанцам Сопротивления.       Нотт молча уставился на Уизли. Левый глаз дёрнулся на мгновение, и он с трудом выдавил из себя нервный смех, пытаясь не психануть:       — Говоришь так, будто проверял.       Курица в руках Рона тем временем кудахтала всё отчаяннее, пытаясь высвободиться. Она махала крыльями и скребла лапками по столешнице. Это сильно выводило из себя гвардейца, но Уизли смерил его спокойным взглядом, удобнее перехватив рукоять топора. Он не ответил, а только криво улыбнулся.       — Ты… Чему ты улыбаешься? Думаешь, это всё весело? — начал Тео. Рыжий поднял взгляд. — Да ты хоть понимаешь, что армия Тёмного Лорда… — продолжил он, но не договорил, потому как парень замахнулся, и раздался глухой стук.       Кудахтанье, наконец, прекратилось, сменившись звуками удара капель крови о дно железного ведёрка. Рон всё это время не отрывал немигающего взгляда от гвардейца, отчего Нотт проглотил язык и мысль, которую хотел озвучить, зависнув на том, как из шеи птицы хлестала кровь. Его пробрала дрожь.       — Не всё нужно делать с педантичным выражением лица. Будь проще, — с усмешкой бросил повстанец, кинув тушку в деревянный ящик. — Ты похож на моего брата Перси.       Рон снова направился к клетке. Его спокойные и уверенные шаги заставляли мышцы перекатываться под тканью фланелевой рубашки болотного цвета.       Тео недоверчиво усмехнулся, сглотнув сухой ком в горле. Это была всего лишь курица. Этот парень не мог применить физическую силу к нему. Нотт на всякий случай сжал палочку в руке.       — Если он твой брат, то вот это всё... — Гвардеец указал взглядом на рыжие волосы и веснушки. — Есть и у него.       — Я не это имел ввиду, — покачал головой Рон.       Ничего не поясняя, он молча подцепил очередную птицу за шею и припечатал её к столешнице. Нотт тут же поморщился и отвёл взгляд.       — Перси — дурацкое имя, — пробубнил он после очередного удара топора.       К горлу подступала рвота. Рон косо посмотрел на него и рассмеялся.       — Думаешь? В любом случае, Уизли намного щепетильнее относятся к подбору имён.       Гвардеец вскинул голову, запечатлев момент меткого попадания туши в деревянный ящик с двух футов.       — И что ты теперь имеешь ввиду? — не выдержал Нотт.       Разговоры с двойными подтекстами явно выводили его из себя, впрочем как и место, в котором вёлся трудный диалог.       — Какой по счёту мужчина в твоей династии назван Теодором? — с издёвкой бросил Уизли.       Тео скрипнул зубами от раздражения. Этот придурок ещё и смеет издеваться? Нотт пришёл к нему, чтобы поговорить, надеясь увидеть напуганного, разбитого горем парня. Родителей повстанца казнили, сам он находился в рабстве. Отец заплатил непомерную сумму, впридачу направив на себя излишнее внимание, чтобы вытащить этого рыжего.       — Слушай сюда, уникально названный Рональд Уизли, ты должен быть до слёз благодарен Теодорам Ноттам за свою спасённую жизнь, — процедил Нотт. — Отец ставит нас под огромную угрозу, прикрывая твой зад. И ты… ты, блять, должен быть благодарен. Понял? Ты должен рассказать мне, какой у тебя план. Мы в этой заднице теперь все вместе.       Повстанец прищурился, сильнее сжав в руках очередную птицу.       — В конце будет ясно, кто кому должен быть благодарен, — ответил Рон. — Я тебе не мамочка, чтобы выполнять твои прихоти и капризы.       — В каком таком «конце»? — Нотт еле держался, чтобы не сорваться на крик.       — Когда мы размажем твоего Лорда, сотрём в пыль его армию и снесём к чёртовой матери весь его режим, — наконец-то прямо ответил парень. — И какого чёрта ты припёрся сюда? Чтобы орать, как маленький разбалованный сопляк?       Тео оттолкнулся от ящика и резко упёрся ладонями в стол. Дерево не было обработано, и он почувствовал как загнал несколько заноз.       — Я пришёл спросить на что, блять, рассчитывает Сопротивление?! Я должен знать. У вас есть какой-то план?       — Даже если есть, с чего ты взял, что я буду обсуждать его с тобой? Меня пытали столько времени не для того, чтобы я пришёл сюда и, мило побеседовав с тобой, выдал информацию Ордена.       Повстанец снова замахнулся топором. Очередная птица с визжащим кудахтаньем забилась под рукой парня. Тео ощутил накатывающую истерику и очередной приступ тошноты. Он бросил взгляд на железное ведёрко, и ему всего на одно жуткое мгновение померещилось, что там лежит голова отца. Гвардеец со свистом втянул воздух и в панике отшатнулся назад.       — Неженка, — прыснул Уизли.       Этого достаточно. С него хватит.       — Пошёл ты нахрен! — вскрикнул Нотт. — И не говори со мной на ты! Я твой хозяин, ясно?       Повстанец даже глазом не моргнул.       — Ничего ты от меня не добьёшься, хозяин. Вали отсюда, пока в обморок не упал.       Рон схватил очередную птицу, и Тео быстрым шагом вылетел из амбара, не желая больше слышать это кудахтанье.       Погода как на зло была отвратительной. Ветер хлестал в лицо. Снег, смешанный с дождём, отталкивался от защитного купола вокруг фигуры парня, пока подол его мантии изрядно пачкался, путаясь в лодыжках.       Гвардеец еле дошёл до Цитадели, где Блейз встретил его у себя. С размаху упав в кресло, Нотт закинул ногу на ногу, всё ещё чувствуя раздражение. Друг слушал его тираду, будучи в какой-то прострации собственных мыслей.       — Этот рыжий не понимает, под какую угрозу ставит нас отец, — хмуро прошипел Тео. — Ему хватает наглости отпускать шутки в мой адрес, игнорировать меня, не отвечать на мои вопросы, не слушать. И… блять, я уже ненавижу его.       — Взгляни на всё с другой стороны.       Блейз протёр ладонью лицо. Он выглядел ещё более уставшим, чем обычно.       — Он назвал меня неженкой.       — Сколько раз до этого ты бывал в конюшне или амбаре?       — Не знаю. Два? Три? При чём здесь это?       Блейз внимательно посмотрел на друга и двумя пальцами потёр бровь:       — Он не может доверять вам после нескольких слов. Где гарантии, что вы не сдадите информацию Тёмному Лорду? Ты же и сам это понимаешь, да?       Нотт фыркнул и принялся нервно постукивать пальцами по подлокотнику кресла.       — Да. Но я думал, что он хотя бы понимает, как обязан нам. Постарается хотя бы пойти мне навстречу. Отец молчит, и это сводит меня с ума! Я думал, что хотя бы этот повстанец…       Друг что-то записал в небольшой блокнот. Не успел он окунуть перо в чернильницу, как раздался сухой треск аппарации.       — Хозяин! — пропищал эльф, согнувшись так, что его уши лизнули пол.       Домовик поднял голову и испуганно вытаращился на Тео. Блейз только кивнул, давая разрешение говорить.       — Рубби не хочет расстраивать хозяина. Рубби подвёл хозяина… Рубби не справился.       Тео видел, как его друг застыл на мгновение, а после, отложил блокнот и уверенно шагнул к домовику:       — Что случилось?       Нотт помнил, что после последнего их разговора Блейз обратился к эльфам.       — Рубби умоляет. Рубби ничего не нашёл. Рубби следил за оборотнем, но ничего не нашёл. Хозяину лучше прекратить следить за оборотнем. Это… опасно.       Руки эльфа были покрытыми волдырями. Он старался прятать их за спиной, не переставая таращиться на Блейза.       Забини нахмурился, присев перед сокрушающемся в всхлипах создании.       — Что с тобой случилось? — он бережно взял худые ладони и достал палочку, очерчивая заживляющие руны.       Тео никогда не понимал такого отношения к эльфам. Да, Ноар Забини не уделяла должного внимания своему сыну. Блейз не раз говорил, что вырос с эльфами. Но каждый раз, когда Тео видел такую заботу друга, его передёргивало.       — Рубби не хочет расстраивать хозяина. Но хозяин дал приказ докладывать о действиях Фенрира Сивого. Рубби ничего не нашёл и наказал себя. Рубби опалил себе руки в камине.       Блейз ещё больше нахмурился, накладывая последние заживляющие чары.       — Я же запретил тебе наказывать себя.       — Рубби — хороший эльф. Рубби должен выполнять приказы.       Забини тяжело вздохнул. Казалось, что он морально истощён.       — Давай договоримся, приятель, — начал Блейз. Тео перестал постукивать пальцами. Нет, он, пожалуй, никогда привыкнет к такому отношению с эльфами. — Я не отдаю тебе приказы, Рубби. Я прошу тебя помочь мне. Ты не должен наказывать себя за то, что не смог этого сделать.       — Рубби… Рубби умоляет вас перестать следить за оборотнем, — всхлипнул эльф.       Забини поднялся и обернулся к другу.       — Что думаешь?       Тео поднял голову и бросил внимательный взгляд на домовика. Эльфийская роба висела на нём бесформенным мешком, огромные голубые глаза умоляюще смотрели на его друга. Нотт скользнул взглядом ниже:       — Чья это кровь?       Эльф испуганно вздрогнул, осматривая себя. На босых ногах виднелись несколько засохших капель.       — М-моя, господин, — пискнул Рубби, слегка пятясь назад.       — Ты сказал, что опалил руки в камине. Так откуда тогда кровь?       — Ох... — Большие уши задрожали. — Рубби разделывал курицу к обеду. М-может тогда? Да, да, тогда…       В голове снова предстала картина с повстанцем и отчаянное кукареканье. Нотт поморщился и сглотнул ком в горле.       — Только не это… На сегодня с меня достаточно куриц. Мне явно нужно отдохнуть.       Блейз натянуто усмехнулся и похлопал эльфа по плечу.       — У меня есть некоторые подозрения, и пока я не буду уверен, не могу остановиться. Как ты раньше докладывал, Сивый зачастил в Цех. Кто или что ему там понадобилось?       — Хозяин… Рубби умоляет.       Блейз нахмурился, но спустя минуту раздумий кивнул.       — Хорошо, понаблюдаем, что он будет делать дальше. Можешь идти. И, Рубби, — Забини убрал руку с плеча домовика. — Больше не нужно следить за Сивым.       Эльф бросил последний умоляющий взгляд и исчез с глухим хлопком.

***

      Как только служанки закончили с делами на кухне, Константа отпустила их. Им предстоял ранний подъем для того, чтобы приготовить и накрыть завтрак. Гермиону не пугала такая перспектива.       Она шла по холодному тёмному коридору, внимательно осматривая стены и пол. Ей необходимо было начертить план помещения. Для таких целей повстанка планировала встать ещё раньше.       Тускло. Гермионе хотелось зажечь Люмос, и, возможно, тогда она смогла бы подметить какую-нибудь деталь.       Досадно, что другим служанкам было дозволено использовать палочки. И даже пусть их ограничили в использовании большего количества заклинаний, палочки всё же имелись, в отличие от Грейнджер. В целом она слабо чувствовала магию внутри себя за слоем блокирующих чар, что стало раздражающим обстоятельством среди всех прочих. Тату «Собственность Драко Малфоя» слегка жгло кожу под правой ключицей.       Гермиона повернула за угол и чуть не вскрикнула от неожиданности, когда её дёрнули за руку и резко затащили в одну из дверей.       Её рот в вот-вот готовом вырваться крике накрыла прохладная ладонь. В полумраке небольшого подсобного помещения Малфой прижал её к стене, закрывая собой выход и оставив небольшую щель, через которую попадала полоска света. Она не успела сориентироваться. Пора бы начать применять все навыки тренировочных лагерей.       — Тихо, — прошипел он.       Гермиона моргнула, пытаясь совладеть со стучащим сердцем. Сдавленный вдох. Тяжёлый выдох. Он наблюдал за ней.       — Если я отпущу руку, ты не будешь орать, да? — сбивчиво прошептал он, мельком бросая взгляд на дверь.       Девушка кивнула.       — Не в твоих и не в моих интересах, чтобы нас тут поймали, поняла?       Ей не нравились нотки приказного тона. К тому же, он закрывал своей ладонью не только рот, но и ноздри, мешая ей вдохнуть необходимое количество кислорода. Гермиона мотнула головой и как раз в этот момент за дверью послышались шаги.       Драко неожиданно ближе прижался к повстанке, пряча себя в мраке подсобки. Шаги стихали. Кто-то прошёл мимо.       Кислорода становилось критически мало. Гермиона отмерла, подняв руки и схватив гвардейца за запястья.       — Драко, — пробубнила она.       Он тут же посмотрел на неё. Слегка ошарашенный и удивлённый. Она опрометчиво назвала его по имени.       Малфой оторвал свой взгляд от двери и, кажется, наконец обратил внимание на то, где он и чем занимается. Его ладонь осторожно отпустила её.       — Не кричи, — прошептал он.       Звон в конце коридора заставил его замереть и снова метнуть нервный взгляд на дверь.       Гермиона рвано глотнула воздух. Первое, что ей ударило в нос, это запах его парфюма.       Неожиданно.       Драко Малфой, оказавшийся с Избранным в лагере повстанцев, пах дешёвым армейским мылом и хозяйственным порошком. Пах потом, лесом, вересковой травой, мятной зубной пастой.       Драко Малфой, являвшийся наследником древней чистокровной династии, пах глубоким насыщенным ароматом, в котором смешались хвоя и свежесть зимы. Запоминающийся, манящий и наверняка баснословно дорогой парфюм великолепно раскрывался на его коже. Гермиона не успела подумать о том, подходил ли он ему. Она никогда не думала о Драко, как о неприлично богатом человеке.       Её взгляд скользнул ниже, и она заметила фамильный герб Малфоев, вышитый на крае воротника. Снизу серебром поблескивал девиз семьи на древней латыни.       Sanctimonia vincet semper.       Гермиона нахмурилась и подняла взгляд выше. Она застыла на мгновение, обнаружив, что Драко всё это время смотрел на неё. Он прищурился и отступил.       — У тебя мало времени, — тихо сказал он. — Нас не должны увидеть вместе. Это будет слишком подозрительно.       Повисло молчание.       — Ничего не хочешь мне сказать? — гвардеец нетерпеливо изогнул бровь, прожигая девушку пытливым взглядом.       Ей хотелось. Вообще-то очень много чего хотелось. Она скучала по близости с ним, по спорам и его раздражающе очаровательному поведению. Ей хотелось протянуть руку и коснуться его, провести по слишком идеально уложенным волосам, растрепать их, стянуть эту проклятую мантию и обнять его. Она пережила пытки, каждый мучительный день пытаясь не сломаться. И ей хотелось выговориться и… да, прости Мерлин, пожаловаться ему, получить поддержку и утешение. Она нуждалась в нём.       Но Малфой выглядел чужим. Поразительно, как может изменить человека одежда.       Гермиона сдержала комок в горле.       — Что ты помнишь?       Она заметно волновалась. Её голос слегка дрожал, а ладони вспотели. Его ответ многое бы определил.       — Всё, — коротко отрезал Малфой.       — То есть? — с недоверием спросила она.       — То и есть. Я всё помню. Ты же не думала, что природного окклюмента так легко сразить заклинанием забвения?       Малфой не успел договорить, как Гермиона с выдохом бросилась, обвив руки вокруг его шеи. Она привстала на носочки и прижалась к нему, отпуская подступившие слёзы.       — Мерлин, Драко, мне так жаль, — выпалила она. — Я знаю, что ты не простишь меня. Но ты должен выслушать… Я… план был совсем иным.       Он застыл, как каменная статуя, не произнося ни слова. Гермиона притихла и нехотя отпустила парня. Сердце неугомонно колотилось в груди, а дыхание замерло в ожидании. Она нервно вытерла ладони о ткань платья.       — Я понимаю, что ты злишься, — начала она, но остановилась.       Гвардеец не выглядел разозлённым. Его лицо выражало лишь удивление, а спустя мгновение шок и неверие.       — Драко?       Он моргнул ещё раз и, будто спохватившись, весьма неуверенно положил свои руки ей на талию.       — Я... — Гермиона нахмурилась. — Планировала всё совсем иначе. Твоя память…       Что-то было не так. Он изучал её поведение, желваки на скулах предельно напряглись, словно гвардеец всеми силами старался сдержать рвущихся наружу крик.       — Какой у тебя план… сейчас? — осторожно спросил он.       Гермиона отступила настолько, насколько позволяла тёмная каморка, и его ладони тут же соскользнули с её талии. Он не потянулся к ней, не шагнул ближе.       — Мы должны вернуться в Сопротивление, — Грейнджер боролась с назойливым ощущением, что не должна была так сразу ему доверять.       Драко выглядел слишком подозрительным, когда она сказала «мы».       — Есть какой-то план? — снова спросил он. — Кто-то из Цитадели может помочь?       Гермиона прищурилась, на всякий случай бросив беглый взгляд на дверь.       — Да, — соврала она. — Всё как мы планировали, перед тем, как сюда попасть. Помнишь, мы обсуждали, что вернёмся в Янтарь, да?       — Янтарь… Да, — кивнул Драко.       Её сердце ухнуло вниз. Она сжала ладони в кулак, чтобы не наброситься на него с криками.       — Так с чего начнём наш план? — продолжил гвардеец.       — Не было у нас никакого плана. Всё пошло наперекосяк, — прошипела Гермиона. — Ты меня одурачить пытаешься? Плохая попытка.       Он застыл на мгновение, прожигая её взглядом, а после выпрямился, задрав подбородок.       — Я бы так не сказал, — огрызнулся Малфой.       С его лица сползло притворное понимание. Он скривился, оглядев её так, что у неё задрожали губы от отчаяния.       Он не помнил.       Гермиона нахмурилась. Она действительно совершила оплошность. И не одну. Поторопилась. Это войдёт в растущий список того, что нужно исправлять.       Но им не дали договорить. По коридору разнесся голос Люциуса Малфоя.       — Драко, тебя вызывает хозяин! Вместе с повстанкой…       Глаза девушки расширились, и она косо посмотрела на дверь.       — Держи свой язык за зубами, — тут же прошипел Малфой.       Казалось, он вмиг побледнел. И Гермиона надеялась, что не от страха.       — Что бы ни было... — Дрожащий шёпот, увы, совсем не успокаивал. — Держи свой язык за зубами. Я вернусь к этому разговору. Ты мне всё расскажешь, поняла? Но пока… держи свой долбанный язык за зубами.

***

      Малфой торопливо шёл по коридору Северного крыла Цитадели, направляясь в главную гостиную Мэнора. Он ощущал, как спина покрылась холодной испариной, ладони тоже вспотели. Драко дёрнул полы мантии и вытер руки о брюки, на ходу оборачиваясь к повстанке. Её большие глаза смотрели строго прямо. Она выглядела так, словно шла на бойню. Это ещё больше нервировало.       — Не вздумай даже пискнуть лишнего. Поняла? — прошипел Малфой.       — Повтори это ещё раз тридцать, чтобы кто-нибудь успел подслушать, — ощетинилась девушка.       Драко резко затормозил, и она почти налетела на него, но он вытянул руку вперёд и оттолкнул её от себя.       — Малфой!       — Он ведь не сможет посмотреть твои воспоминания?       Карие глаза возмущённо уставились на него.       — С какой стати, — начала Грейнджер, но у него не было моральных сил выслушивать что-то, не связанное с его переживаниями.       — Отвечай на мои вопросы, — перебил он. — У меня нет времени возиться с поганой грязнокровкой. Если Лорд может докопаться до твоих мозгов, то мне резоннее избавиться от тебя прямо сейчас. — Она выглядела шокированной. Повисло раздражающее молчание. — Ну, — поторопил Малфой.       Повстанка отмерла и вздернула подбородок.       — Если бы он мог пробиться через блок, то Сопротивление бы уже проиграло.       — А как будто оно, блять, выигрывает, — огрызнулся Малфой, но не смог удержать выдох.       — И ты не станешь избавляться от меня. Я тебе нужна.       — А вот этот разговор прибереги на потом. Если это потом будет, Салазар, сохрани меня.       Драко распахнул двери гостиной, где его ждали обеспокоенные мать и отец. Люциус прищурился, посмотрев на повстанку, и разгладил несуществующие складки мантии.       — Идём, — скомандовал он.       — Ты тоже пойдёшь? — Малфой-младший не стал даже скрывать облегчение.       — Ты повторишь всё, что сказал ранее мне. — Люциус очень старался скрыть нервозность. — Всё, что говорил Лорду до этого. Слово в слово, Драко. Он помнит каждую мелочь. Что бы там ни было, я предвещал такой исход после Аукциона. Но повстанка не должна была достаться никому из наших недоброжелателей.       Тени играли бликами на каменном полу тронного зала. Они принимали кучные образы облаков, которые виднелись под стеклянным атриумом. Драко нервно посмотрел вверх, и, не заметив даже блика луны, опустил взгляд в пол. Отец следовал рядом. Повстанка — позади них. Всю дорогу они молчали, только Люциус беспокойно оглядывался на сына и отворачивался, как только Малфой зачем-то кивал. Мол, я понял, я помню.       — Драко, — прошелестел голос Тёмного Лорда. — Ты достиг совершеннолетия год назад. Получил метку.       Гвардеец осторожно поднял взгляд. Лорд восседал на троне, а под его ногами свернулась кольцами Нагайна. Мантия изумрудного цвета покрывала плечи и, кажется, только ещё больше выделяла мертвенно-бледный цвет кожи и совсем не по-человечески красные глаза-щёлки.       На секунду в голове Драко проскользнула мысль: как вообще кто-то мог следовать за Лордом, считая его дело благим? Этот волшебник выглядел как исчадие ада, а не спаситель и борец за справедливость. Малфой поёжился от своих мыслей и проверил ментальные блоки, сосредоточившись на окклюменции.       — Да, мой хозяин, — покорно кивнул он.       — Люциус, ты до сих пор считаешь своего сына неспособным ответить перед своим Лордом самостоятельно?       — Нет, мой Лорд, — учтиво кивнул Малфой-старший. — Я прибыл, чтобы подтвердить его слова и действия, дабы у хозяина не оставалось сомнений.       — Его поступки противоречат твоим намерениям, — тут же прошипел Лорд. — Раньше я предполагал, что ты правильно воспитываешь сына. Драко — единственный наследник древней чистокровной династии волшебников. Его должно волновать сохранение своего рода. Однако он спутывается с предателями, возвращается без сведений и памяти, а после выкупает на Аукционе повстанку, которая его привела. Тебе не кажется, что он всё ещё жив по совершенно необъяснимым причинам?       Драко не мог вдохнуть воздух. Вкрадчивый голос хозяина пугал. Отец был не на шутку напряжён. Костяшки его пальцев побелели от тех усилий, с которыми он сжимал рукоять трости. Гвардеец жалел, что у него ничего нет под рукой, чтобы также почувствовать хоть малейшую опору.       — Мой Лорд, я рад вернуться в ряды ваших бойцов и служить вам, — Драко поднял голову и неуверенно посмотрел на трон. Его голос почти не дрожал.       Тёмный Лорд сложил длинные худые пальцы в замок.       — Я выкупил повстанку, чтобы воздать ей за урон, нанесённый репутации моей семьи… и за оскорбления в ваш адрес, которые сорвались с её грязного языка. Моя преданность вам непоколебима!       Хозяин прищурился и встал. Он смотрел за спину гвардейца, на девушку. Повстанка всё это время молча стояла позади мужчин. Драко не смел даже повернуть голову в её сторону. Если её сейчас здесь убьют, то это будет не самый хороший расклад. Она сказала, что не враг ему, и это подтверждает теорию Малфоя о своей причастности к делам Избранного. Чёрт.       — Ну что ж. Драко, у тебя есть прекрасная возможность доказать мне свою преданность. Ты проверишь для меня чары, которые разрабатывались последние десять лет.       Люциус застыл, сжимая трость в руке. Малфой-младший не понимал, о чём идёт речь.       — Хозяин, это ведь… — Отец шагнул вперёд, но остановился. — Они не готовы. Процесс передачи магии от одного волшебника к другому нестабилен.       — Чары начнут действовать в том случае, если повстанка покинет Цитадель. Если же она по прежнему будет оставаться в стенах замка, вплоть до своей смерти, то ни с ней, ни с Драко ничего не произойдёт. Но стоит ей переступить черту аппарации за воротами, чары придут в действие. Люциус, ты так и не добился успеха в разработке и лучше всех знаешь, что станет с твоим сыном.       Малфой-старший оглянулся на девушку. Его кадык дёрнулся от презрения.       — И… будет весьма занятно, если она скоропостижно умрёт. Мои подозрения насчёт твоего сына только окрепнут.       Отец так сильно сцепил челюсти, что Драко не нужно было никаких пояснений. Он в ловушке Лорда.       — Драко, — начал Волдеморт. — Мы с твоим отцом уже довольно продолжительное время пытаемся воплотить в жизнь прекрасную идею. Маглы веками уничтожали волшебников, однако некоторые из них всё же получают способности к магии, что естественно указывает на наличие волшебников в их родословной. Магия может проявляться в генах и спустя несколько десятков поколений. Однако она запятнана грязной кровью маглов. И мы были вынуждены принимать эти грязнокровные отребья в наше общество, раскрывать им секреты и позволять пользоваться магией. Нас заставляли забыть и простить геноцид волшебников в средние века, год за годом пополняя общество грязнокровками. — Лорд встал, и Нагайна тут же подняла голову. — Мой режим искоренил эту вопиющую несправедливость, расставил всё по своим местам. Однако оказалось, что грязнокровки могут не только служить чистокровным волшебникам, но и отдать им свою магию. Пока мы проводили опыты только на грязнокровках. — Хозяин разочарованно взмахнул рукой. — Ряды неудачных опытов, я бы сказал. Магия в крови грязнокровок течёт иначе. В процессе передачи магии оба подопытных умирают… весьма неприятной смертью. Однако есть предположение, что если процесс будет проходить между чистокровным волшебником и грязнокровкой, то опыт обретёт успех.       Драко казалось, что зал закружился перед его глазами.       — Люциус, а ты переживал, что нам не найти подходящего чистокровного, — улыбнулся Лорд. — Это ведь твоя теория, почему бы её не проверить твоему сыну? Драко?       Какие у него шансы отказаться? Их казнят прямо сейчас за неповиновение. Малфой-младший заставил себя вдохнуть воздух и поднять взгляд на Волдеморта.       — Что угодно, мой хозяин, — выдавил он, видя, как отец взял себя в руки. Люциус покорно кивнул и бросил успокаивающий взгляд на сына.       — Грязнокровка, — холодно прошипел Лорд и Драко впервые за всё время в тронном зале обернулся к ней.       Повстанка вздернула подбородок, как ранее в гостиной Мэнора, и прямо посмотрела в глаза Волдеморта. Драко был шокирован. В её взгляде было столько безмерной отваги, явно граничившей с неадекватностью. Малфой нервно сглотнул. Да она же сумасшедшая. Браво! Поднимите руки те, кто удивлён тому факту, что мятежница из Сопротивления — поехавшая умом грязнокровка. Там других и нет, наверное.       — Это должно быть честью для тебя. Ты будешь служить своему хозяину. А если захочешь сбежать, то отдашь ему свою магию.       Девушка, казалось, горела от ненависти. Она скривила губы от отвращения и задрала подбородок.       — Они не знают, верно? — спросила она.       Малфой во все глаза смотрел на повстанку, которая посмела говорить с хозяином.       — Ну, конечно, нет, — мрачно улыбнулась девушка, и, опустив подбородок, сама себе кивнула. — Вы бы ни за что не допустили, чтобы ваши слуги знали правду.       Драко бросил неуверенный взгляд на Лорда, который, казалось, окаменел.       — О чём ты говоришь? — прошипел хозяин.       — У нас с вами много общего, верно? — казалось повстанка абсолютно слетела с катушек. — Мы единственные здесь, в чьих жилах течёт кровь маглов.       Тишина застыла мёртвой глыбой льда. Драко удержал свою нижнюю челюсть на месте. Она чуть не упала от удивления и неверия.       Этого просто не могло быть. Хотя, если задуматься… как зовут Тёмного Лорда? Из какой он династии?       А вторым следовал вопрос — это неадекватное кудрявое чучело имело хоть грамм инстинкта самосохранения?       Малфой поднял взгляд на хозяина. Его лицо приняло непроницаемую маску. Он был невозмутим, всем своим видом выделяя своё превосходство.       — Ваш рассудок затуманен, — холодно сказал Тёмный Лорд. — Вот к чему приводит отсутствие должного образования у грязнокровок. Сопротивление не знает, какими ещё способами подорвать правильный режим волшебного сообщества. — Волдеморт поднял палочку. — Но мы не будем тратить время на бесполезные сплетни. Драко, процесс приносит незначительные неудобства. Ничего критичного.       Малфой-младший не успел даже сообразить и подготовиться, когда руны рассекли воздух. Золотые лучи вспыхнули и плетями обвились вокруг Драко. От него они тут же метнулись к повстанке, сцепив её кольцом.       Лорд добавил следующие руны, и вскрик разорвал тишину. Драко зашипел от жжения. Это, объективно говоря, было чертовски критично. Но то, что происходило с повстанкой, не шло ни в какое сравнение.       Золотистое свечение словно въедалось в тело, расходясь струйками по венам. Девушка кричала, будто в неё вливали раскалённый свинец. Её спина выгнулась под нездоровым углом, а глаза были широко распахнуты.       Лорд садистки улыбнулся и вывел последнюю руну, опуская палочку. Свечение потухло, и девушка рухнула на пол. Её тело содрогалось, а руки сжимали плечи.       Малфой посмотрел на свои ладони. Они перестали светиться, и жжение сошло.       — Интересно, — Тёмный Лорд оценивающе осмотрел гвардейца. — Возможно, эти чары действительно исправно сработают, если в процессе участвует чистокровный волшебник.       Люциус, казалось, слился с каменным полом. Он неподвижно смотрел на сына. И Драко всё же отметил нотки триумфа во взгляде отца. Амбициозность — неотъемлемая черта Малфоев. Она не могла померкнуть даже под давлением страха.       — Уберите её отсюда, — небрежно сказал Лорд.       Люциус и Драко машинально поклонились. Отец левитировал тело девушки, и они в смятении быстро покинули Тронный зал.       Малфой-младший не чувствовал никакой общей жилы с повстанкой после наложения чар. Ни боли, ни эмоций, ни ещё какого-либо проявления их связи. Словно ничего и не изменилось. Однако это было не так.