Истинный Избранный

      Поленья мерно потрескивали в камине, отдаваясь медово-золотыми бликами на тёмном мраморе. Несмотря на жар, исходящий от пламени, атмосфера в огромных покоях четы Малфоев не была уютной или тёплой.       — Цисси, моя верность хозяину непоколебима. Я лишь раз сделала исключение. Ради тебя. Ради твоего сына.       Вдова Лестрейндж стояла в чёрном платье с внушительным вырезом на груди. Пышные рукава заканчивались узкими кружевными манжетами, которые перекликались с чёрным кружевом подола платья.       — Я понимаю, Белла, — кивнула Нарцисса.       — Нам не пришлось открывать тайну кровной магии Блэков, не так ли, Беллатриса? — бесцветно напомнил Люциус.       Волшебница тут же обратила на него полный гнева взгляд.       — Это было лишь несказанным везением! Одному Салазару известно, какой это был бы удар для хозяина — узнать, что я утаивала от него столько месяцев способ найти Драко. Если бы та девка из Сопротивления не привела вашего сына, нам бы рано или поздно пришлось прибегнуть к родовой магии. Вы хоть представляете, что с нами сделал бы повелитель, за то, что мы умалчивали… — гнев постепенно сменялся паникой. — Он больше никогда не доверился бы мне…       — Я не могу выразить свою благодарность словами, — Нарцисса была истощена переживаниями. — Ты защищала жизнь моего сына, а, значит, и мою, Белла.       Волшебница нервно одёрнула подол платья:       — Мне не нужна благодарность, — отрезала Лестрейндж, но её тон при разговоре с сестрой был значительно мягче, нежели с её мужем. — Я просто хочу, чтобы ты поняла, что это было в последний раз. Если окажется, что Драко сам спутался с повстанцами или его начнут подозревать в связи с ними, поймают на этом… то я сама принесу его голову Тёмному Лорду.       Нарцисса сглотнула ком в горле, ощущая головокружение. Она отшатнулась назад, почти падая на софу на кованых ножках.       Лестрейндж перевела взгляд на сестру, которая не могла понять, как вдохнуть воздух в лихорадочно сжавшиеся лёгкие:       — Будь осторожнее, Цисси. Хозяин не потерпит измены.       Нарцисса закрыла лицо руками. Её хрупкие плечи под бархатной мантией мелко подрагивали.       — Довольно. Это всё, что ты хотела сказать, Беллатриса? — Люциус подошёл к жене.       — Да, — резко ответила Лестрейдж, поспешив отвести взгляд от сестры. — Это всё.       Последовала пауза, после которой мистер Малфой вопросительно поднял бровь, смотря на Беллатрису.       — Хвала Тёмному Лорду… — бросила та и повернулась к дверям.       — Хвала, — мрачно пробормотал Люциус.       Волшебница уже почти покинула покои, как Малфой холодно добавил:       — Беллатриса, — женщина остановилась, — мой сын никогда не поставит семью под угрозу. Тебе незачем приходить и напоминать нам о долге верности хозяину.       Лестрейндж обернулась через плечо.       — Моли Салазара, чтобы это так и оказалось. Дети слишком часто разочаровывают родителей.       Как только дверь закрылась и стихли шаги, Люциус обошёл софу и опустился перед женой на колени. Он обхватил её лицо руками и поднял её голову, заставляя посмотреть ему в глаза. Губы и голос Нарциссы дрожали:       — Что нам делать, если Драко… если он что-то натворил… Люциус, как нам защитить нашего мальчика?       Малфой большими пальцами стёр с её лица слёзы и поцеловал жену в лоб.       — Не бойся. Даже если Драко и сделал что-то не так, никто об этом не узнает.       — Но…       — Мы выкупим ту грязнокровку на Аукционе. Будем держать её здесь. Она никому ничего не расскажет. Будет молчать.       — А если она обвинит Драко в предательстве, даже если он и не причастен?       — Я убью её, если она решит поставить нашего сына под угрозу, — Люциус выглядел очень серьёзно. — Нарцисса, тебе нужно успокоиться.       Женщина нервно сглотнула.       — Что, если наш сын оставался на стороне Сопротивления по своей воле? Проклятый Северус знал о мальчишке Поттеров, но никогда не ограждал Драко от него! Почему мы вообще сделали его крёстным? — она начала злиться, чтобы унять панику, и Малфой отпустил её, вставая на ноги.       — Это уже не важно, — покачал головой он. — Северус мёртв, а мы нет. Если окажется, что Драко в чём-то виновен, то я найду способ всех нас спрятать.       Нарцисса резко вскинула голову:       — Мы будем вынуждены бежать…       — Полагаю, что да. Но пока… воспоминания Драко не вернулись, нам нужно исключить любую возможность, что повстанка попадёт к кому-то, кроме нас.

***

      Близнецов Уизли аппарировали в Цитадель в полной тишине. Ни высокий темноволосый мужчина, ни его миниатюрная дочь, что буквально вырвала повстанцев во время торгов на Аукционе, не проронили ни слова, пока не захлопнулась внушительная дверь юго-западного крыла Цитадели.       — Пятьдесят тысяч, — холодно процедил Эдгар. — Не высока ли цена твоей прихоти?       Девушка не ответила, неспешно пройдя к окну. Каждое её движение, каждый мимолётный жест приковывал внимание двух повстанцев, руки которых всё ещё были закованы в магические кандалы.       — Ты используешь весьма грязные методы, — усмехнулся мужчина. — Думаешь, покупка повстанцев укрепит твои позиции?       — Ваши, — спокойно ответила девушка. — Их покупка укрепляет ваши позиции. Подтверждает ваш статус. Ваше положение при хозяине, отец.       Джордж нахмурился. Он никогда в жизни не слышал, чтобы слово «отец» звучало так холодно.       — Вот как? — Эдгар прищурился, оценивающе смотря на дочь. — Тогда я надеюсь, что ты напряжёшь свою голову и придумаешь для этих ребят что-то особенное.       Аристократка обернулась, блеснув зелёными глазами в полумраке.       — Непременно, — кивнула она.       Девушка была ниже близнецов примерно на две головы. Хрупкие плечи, тонкие черты лица и короткие, жёсткие волосы.       Она плавно двигалась, но её движения не казались размытыми или неточными. Как слаженный механизм, работающий без скрипов и щелчков.       — У тебя три месяца. И когда ты поймёшь, что я был прав, эти двое отправятся на повторные торги. Либо я заключу с Корбаном Яксли выгодную сделку за их головы, поняла?       Мужчина не стал ждать ответа и покинул гостиную.       Юная Паркинсон не двигалась ещё несколько минут, молча смотря в окно. Фред с Джорджем переглянулись. Они не понимали ни мотивов, ни причины, по которой оказались именно здесь.       Девушка резко развернулась ровно в тот момент, когда Джордж пальцем дотронулся до вазона на тумбе у самого входа.       — Без разрешения не смей ничего трогать, — жёстко приказала она.       — Твоего разрешения? — с усмешкой спросил Фред, с высоты своего роста осматривая девушку.       В его глазах плескались сарказм и нахальство. Видимо, он предполагал, что она собирается с ними дружить, таскать за собой на шоппинг или что-то в этом роде.       — Вы являетесь моей собственностью, — начала она, но Джордж её перебил:       — Это, как я понял, не надолго… Пэнси? Верно? Ты явно младше нас.       Девушка сделала несколько шагов, после чего взмахнула палочкой. Резкий удар, словно хлыстом, опалил икры повстанцам, и они с шипением упали на колени.       — Госпожа, — холодно произнесла Паркинсон. — Вы не имеете права обращаться ко мне никак иначе. Надеюсь, я весьма понятно объясняю, что будет в противном случае?       Близнецы подняли головы, смерив её гневными взглядами. Веселье сошло на нет.       — Я не слышу ваш ответ, — теперь Пэнси возвышалась над ними.       Острые концы её лакированных ботфортов оказались всего в метре от коленей ребят.       Ещё один взмах палочки, и Фред с Джорджем были вынуждены склониться, упёршись локтями в пол.       — Вам понятно?       — Да, госпожа, — процедили повстанцы у самых ног хозяйки.

***

      Двери открылись, и по холодному мрамору Цитадели прошли две мужские фигуры. В отличие от других представителей знати Пожирателей Смерти, Теодор-старший не устраивал ежедневного преклонения прислуги и эльфов. А потому холл пустовал, за исключением Тео, замершего у старого гобелена Кантакеруса Нотта — прадеда, составившего «Справочник исконно-чистокровных семей».       — Кто это? — напряжённо спросил Тео, выходя на свет факела.       Гвардеец хмуро сверлил взглядом рослого рыжеволосого парня, мрачно следовавшего за Теодором-старшим.       — Да, и тебе добрый вечер, — ответил отец, проходя мимо. — Это Рон. Рон Уизли, — прозвучало весьма приветливо, отчего парень за спиной отца поднял взгляд на мужчину.       — Ты купил Лот? — вспыхнул Тео. — И не просто Лот, а повстанца? Уизли?       — Тише, — спокойно прервал его мужчина. — Рон, это мой сын Тео.       Повстанец перевёл взгляд на кипящего от возмущения парня, но ничего не сказал.       — Ты серьезно? Отец!       — Я сказал: тише. Доверяй мне, — мужчина остановился, заглядывая сыну в глаза.       — Ты купил повстанца… В нашем положении… Что ты творишь? — отчаяние сквозило между строк.       — Я его освободил, — мужчина обернулся к повстанцу. — Корбан собирался купить ребят из Сопротивления для боёв в ямах. Мне не удалось выкупить всех, но будь уверен, Рон Уизли, твои братья не отправятся в места вроде ям. Эдгар не станет мараться. Он, скорее всего, будет кичиться своим положением, таская их на званые приёмы.       Повстанец с опаской смотрел на мужчину. Он явно не ожидал такого поворота разговора.       — Что-то хочешь спросить? — Теодор-старший был сдержан, но настрой походил на дружелюбие.       — Малфои тоже не станут выставлять бойцов в ямы?       Повстанец имел слегка хрипловатый голос, который вкупе с веснушками и голубыми глазами чётко обрисовал образ простого паренька.       Кожа натянулась на костяшках рук Тео-младшего, когда он в гневе сжал кулаки. Отец проследил за этим жестом и, нахмурившись, вернул внимание рыжему парню.       — Насчёт девушки… Гермионы, — Нотт-старший замялся. — Ямы ей точно не грозят, но я не уверен в настрое Малфоев. Не знаю, что они могут придумать для неё, особенно если учесть, что она… оскорбила их.       Брови Уизли сошлись на переносице, а плечи напряглись.       — Мы постараемся ей помочь, — начал отец, и Тео уже не мог молчать:       — А кто поможет нам, чёрт возьми? Пап, ты в своём уме?       — Тео, я хоть раз подводил тебя?       Упрямое молчание и гнев.       — Нет…       — Тогда, полагаю, у тебя нет причин сомневаться в моих действиях. Для того, чтобы осуществить задуманное, нам понадобится поддержка Ордена. Мне жаль, что так вышло с твоей семьёй… Я не ожидал такого поворота.       Лицо повстанца стало жёстче. Он тяжело сглотнул, опасно расправив плечи. И Тео отметил, что, несмотря на одинаковый рост, он уступает парню в габаритах.       — Белатрисса бывает непредсказуема. Рассудительность — не её конёк, — Нотт-старший покачал головой. — Семья Уизли должна была предстать перед судом Визенгамота, а их наказание предали бы громкой огласке, дабы возвысить Тёмного Лорда. Но, видимо, у неё что-то замкнуло…       Парень Уизли скалился с ненавистью.       — Мне правда жаль, — отец обернулся к Тео. — Надеюсь, вы найдёте общий язык. Нам нужно над многим поработать.       — На чьей вы стороне? — наконец подал голос повстанец.       Мужчина на мгновение задумался перед тем, как ответить:       — Справедливости… Я на стороне справедливости.       Уизли никак не стал комментировать ответ. И Теодор-старший, поправив мантию, продолжил:       — Рон, ты когда-нибудь управлялся с гиппогрифами? Нам принадлежит стойло в левом крыле. Думаю, будет не так подозрительно, если ты будешь ухаживать за этими удивительными созданиями… на момент пребывания здесь. Когда мы наедине, можешь обращаться ко мне «Теодор», — отец бросил беглый взгляд на сына. — Ну или будет лучше «мистер Нотт»…       — А когда мы не наедине? — с осторожностью процедил Рон.       — «Хозяин», — ответил Тео, взглядом буравя дыру в повстанце.       Отец вздохнул и снова обернулся к Рону:       — Да… При посторонних желательно не выделяться…       — Вы сказали, что что-то задумали… Что именно?       Тео почти усмехнулся вслух. С чего этот рыжий решил, что отец ответит ему так сразу и прямо тут? Он даже собственному сыну не сказал ничего точного. Однако Нотт-старший не промолчал.       — Свергнуть Тёмного Лорда.       Повисла тишина, в которой Тео мог расслышать завывания ветра за окном и отсчёт огромных часов в конце коридора. Пробил первый колокол. Тео пытался осмыслить ответ отца. Второй. Голова начала кружиться, стремительно вгоняя гвардейца в панику. Шестой. Воздух будто застрял в глотке, удушая его. Десятый. Губы Рона Уизли растянулись в пугающей улыбке, а глаза чуть прищурились, словно оценивая мужчину рядом.       Часы пробили полночь.       — А в чём ваш интерес, мистер Нотт? — спросил повстанец.       Отец поднял голову к семейному древу. Взгляд скользнул по линии его семьи и остановился на имени жены.       — Назовём это личными счётами. Но верь мне. Я приложу все усилия, чтобы достигнуть своей цели.       Тео на мгновение закрыл глаза, после чего покинул гостиную.

***

      Гермиона вышла в просторный холл замка. От стен всё ещё шумным эхом отдавались звуки разбивающихся об утёс волн и дождя, а со сводчатого потолка свисали громоздкие люстры с подсвечниками, которые своим светом перекликались с канделябрами по бокам, что были слишком плотно закованы. Даже при желании она не смогла бы сорвать один из них и использовать как оружие.       Грейнджер оценила чары вокруг на уровень выше среднего. Едва заметное поблёскивание и дрожащее отражение в зеркалах по краям холла говорило о наслаивании защитных чар. Возможно, оно и правильно, ведь в один вечер вся извращённая Аукционом элита Пожирателей Смерти собралась в одном месте.       Месте, которое Гермиона отчаянно желала взорвать.       Руки уже не сковывали кандалы, но она чувствовала оковы другого рода. Они действовали на сознание и волю, каким-то образом подавляли в ней магию. Грейнджер почти не ощущала потока энергии в своём теле. Это сбивало с толку.       Драко встретил её в холле после того, как она вышла из туннеля, где вынуждена была получить клеймо собственности Малфоев. Он был одет в парадную форму Боевой Гвардии. Ухожен и красив, как и полагается аристократу чистокровной элиты волшебников. Его взгляд вцепился в неё хищным зверем. В нём не было ни торжества, ни грусти или злобы.       Ищущий, требовательный, не желающий терпеть. Гермиона сглотнула ком в горле и приготовилась.       Но как только Драко шагнул ближе к ней, позади него послышался мелодичный женский голос:       — Неужели я, наконец, увидела тебя?       На секунду лицо Малфоя исказило раздражение. Он не хотел, чтобы их прервали. Возможно, торопился, чтобы поговорить до прихода Люциуса.       — Драко Малфой собственной персоной! Этот вечер не был потрачен зря…       Серебристый атлас поблёскивал в свете люстр, когда гладкой поступью к ним приблизилась девушка с тёмными, аккуратно уложенными набок волосами. Малфой улыбнулся, но это не тянуло ни на дружелюбие, ни на искреннюю радость. Больше походило на идеально выдрессированное действие. Как натянутая маска поверх лица.       — Астория?       Мягкая интонация его голоса заставила Гермиону замереть на месте. Да, он обратился не к ней, но она… соскучилась.       Гермиона всегда знала, что иметь привязанность к кому-то — это означает быть уязвимым.       Почему-то раньше эмоции, которые в ней вызывал Малфой, не казались ей такими сильными и всепоглощающими, как, допустим, любовь к родителям, семье Уизли или даже к Хантеру.       Драко будоражил её интерес, в их физиологии было что-то уникальное, из-за чего каждый момент близости приносил расслабление и заставлял забыть о многом в её жизни.       Но Гермиона не успела понять, в какой момент это изменилось. Когда она начала ощущать это так сильно? Буквальная потребность в его близости, что только обрела чёткий силуэт, стоило ей снова услышать его голос.       Она привязалась к нему.       И привязалась настолько сильно, что теперь просто смотреть на него было сродни изощрённой моральной пытке. А если учесть тот факт, что она пообещала себе в случае чего собственноручно ликвидировать Малфоя, любые эмоциональные всплески могли привести к очередным импульсивным решениям, коих в её жизни стало слишком много.       Годы практик и тренировок, расчётливость и разбитые розовые очки убедили её в том, что она не способна на чувства из книг в любимых отделах библиотеки Джин Грейнджер. В них часто упоминалось о безрассудстве и героичных смертях двух влюблённых. Но Гермиону никто не предупредил, что такого рода чувства не обязательно должны зарождаться после красивых речей, идеальных встреч, робких взглядов и сердечных признаний.       Она была не готова понять, что, кажется, сама впуталась в одну из таких историй. Вот только в реальности всё оказалось куда менее поэтично.       В её отношениях с Малфоем не было книжной романтики, не считая единственного свидания, но, видимо, её изголодавшаяся душа когтями вцепилась в те крупицы тепла, что он успел ей дать.       До этого Гермиона думала, что знала его тело. Знала, как оно ощущалось под её руками. Понимала и чувствовала, что ему нравится в постели. Она вроде старалась не привязывать это к эмоциональной части себя, как нечто под громкими словами «чувства» и «любовь».       Вроде…       Он был отзывчив к её прикосновениям. И смотрел на неё так, что в нижней части живота вспыхивало пламя, требующее внимания и разрядки. Это привлекало. Вот только неужели настолько сильно привлекло, что теперь станет проблемой для её мотивации и целей?       Астория растянулась в такой же картонной идеальной улыбке и протянула гвардейцу руку, которую он легко поцеловал в знак приветствия.       Она бросила мимолётный взгляд на Гермиону и снова сосредоточилась на Малфое.       — Почти месяц прошёл с момента, как ты вернулся, и ни одной совы, ни одного визита, — девушка укоризненно посмотрела на парня.       — Ты совсем немного не смогла дотерпеть, — Драко снисходительно покачал головой и снова растянул губы в этой неестественной улыбке.       Гермиона не замечала такого поведения раньше. В лагерях Сопротивления он в основном самодовольно ухмылялся, высокомерно задирал нос и кривил лицо, но никогда не вёл себя так приторно учтиво.       Да, воспитание аристократа в залах замка выглядело уместным, но это так сильно задело Грейнджер. Напомнило ей о том, кто он от рождения. И факт того, что он не помнит её, возвращал их на свои изначальные места: она для него — грязнокровка, взявшая его в плен, а он — часть армии Тёмного Лорда. И кто знает, что Малфой планирует с ней сделать, пока не восстановится память?       — Я вышлю тебе приглашение, — мягко сказал Драко.       — Как в старые добрые? — кокетливо улыбнулась Астория.       Уголки губ гвардейца дрогнули.       — Не совсем, — он словно на мгновение забыл о том, что собирался поговорить с Гермионой, осмотрев Асторию с ног до головы.       Это не осталось незамеченным. Девушка поправила волосы, а взгляд гвардейца на долю секунды задержался на непозволительно откровенном вырезе платья.       — Я бы хотел собраться с выпускниками Боевой Гвардии, — продолжил Драко. — Меня не было на выпускном.       Астория шагнула ближе к парню, и её рука медленно скользнула вниз по его плечу.       — Мы должны исправить это вопиющее недоразумение.       Грейнджер прищурилась, смотря на пару. Однако долго наблюдать это не пришлось — с другого конца холла к ним приближался Люциус Малфой. Его чёрная, бархатная мантия была расшита серебром, а трость в руках заканчивалась змеёй, обвивающей внушительного размера изумруд.       — Мисс Гринграсс, как вам вечер? — подойдя, спросил он.       — Потрясающе, — Астория убрала руку с плеча Драко и обворожительно улыбнулась. — Поздравляю вас с покупкой.       Люциус сдержанно кивнул и повернулся к сыну.       — Нарцисса ждёт нас, сын мой. Давай не будем заставлять её волноваться.       Драко едва заметно пожал плечами, посмотрев на Асторию.       — Я вышлю сову, — сказал он.       — Буду ждать, — она обернулась к Люциусу. — До встречи, мистер Малфой, — нехотя попрощалась девушка, и Люциус с сыном прошли к зоне аппарации.       Гермиона ощутила в себе нечто, что заставило её последовать за ними. Нечто, идущее, как толчок изнутри. Нечто, по своей природе схожее с Империусом.       Чета Малфоев аппарировала у входа в Цитадель. Гермиона осмотрелась по сторонам. Ей никогда не доводилось видеть Цитадель изнутри. Обширный газон рассекала мощёная дорожка в центре, кругом огибающая фонтан из чёрного мрамора. Статуя Волан-де-Морта раскинула руки, словно приветствуя посетителей, однако Грейнджер скривилась, заметив под плитой, на которой он стоял, искажённые от боли лица маглов.       Они прошли к громоздким кованым воротам, которые распахнулись перед ними, впуская в огромный холодный холл, заканчивающийся тремя внушительными каменными лестницами. Поднявшись по левой лестнице, они вышли к Северному крылу Цитадели, которое раньше представляло собой Малфой-Мэнор.       В широком коридоре мужчин встречали две колонны человек и хозяйка поместья. Слуги образовали коридор для прибывших, смиренно опустив головы.       Гермиона бросила взгляд на женщину с чёрно-белыми волосами и заметила на её лице облегчение. Словно она уже и не надеялась на возвращение мужа и сына.       — Мама, к чему сбор? — спросил Драко, и повстанка перевела на него взгляд.       — Вы купили Лот, — ответила Нарцисса, и Гермиона могла поклясться, что увидела как женщина, совладав с собой, заперла все свои эмоции, превратившись в холодную аристократическую особу высоких кровей. — Грязнокровка, займи своё место в конце колонны.       Гермиона перевела взгляд на волшебницу и не сдвинулась с места.       Люциус обернулся к повстанке:       — Это приказ. Займи место в конце колонны. Ты обязана подчиняться каждому приказу миссис Малфой. Беспрекословно выполнять каждое её поручение.       Карие глаза блеснули строптивым огнём, и мужчина шагнул ближе. Он протянул к ней трость и жестом указал ею в пол.       — Слугам не положено смотреть на хозяев, — холодно произнёс Люциус. — Покорность — первое правило в стенах Цитадели.       Грейнджер промолчала. Под пристальным взглядом стальных глаз она гордо задрала подбородок, не желая подчиняться.       Чистота крови не имеет значения и ни на что не влияет. Чистота крови не даёт права унижать и принижать. Это то, за что она борется. То, во что она верит.       — Эти стены скоро рухнут, — наконец ответила Гермиона.       Брови Мистера Малфоя взлетели вверх. Воцарилась глухая тишина. На лице Люциуса растянулась опасная улыбка. Гермиона продолжала упрямым взглядом сверлить главу семьи, пока он не обернулся к жене, разведя руки в стороны.       — Это прекрасно, — протянул он. — Нам всем будет весьма занятно наблюдать за тем, как ваш юношеский максимализм потухнет, разбившись о суровую реальность. Вы все, — Люциус ткнул тростью в сторону колонн слуг, — глупцы, если всё ещё верите, что однажды Цитадель падёт.       Никто не сказал ни слова. Лицо повстанки даже не дрогнуло, что заставило волшебника усмехнуться.       — Вы, возможно, считаете, что упрямство поможет вам, — Люциус прошёл к одной из служанок. — На колени, — спокойно сказал он, и девушка молча подчинилась приказу. — Возможно, вам кажется, что самоотверженная шайка мятежников, которая мнит себя героями, поможет вам, — его трость легла на голову служанки. — Вам промывали мозги, убеждая в том, что режим правления Тёмного Лорда несправедлив, — он постукивал тростью по голове девушки, словно вбивая смысл сказанных слов. — Но это не так. Чистота крови — залог сохранения магии. Прежний режим заставлял волшебников безвозмездно разбазаривать такое бесценное дарование на маглов. Теперь же, — Люциус провёл тростью ниже, завёл её под подбородок девушки и заставил поднять голову. — Каждый магл, получивший возможность обладать магией, должен до конца жизни быть благодарен чистокровным династиям, которые хранят этот дар, не марая свою кровь.       — Какой же бред, — процедила повстанка, и Люциус медленно обернулся к ней, убирая трость от служанки.       Он сделал несколько шагов к девушке. Его бархатная мантия мягко скользила по полу, а вышитые серебром узоры переливались в свете свечей.       — Вы так юны, Гермиона Грейнджер, — он растянул её имя, словно пробуя его на вкус. — Сопротивление вбило в вас смутные идеи о равноправии. Сбило вас и запутало.       Гермиона со злостью смотрела в холодные глаза. Драко был чертовски похож на своего отца. Однако если Малфой-младший и переосмыслил свои взгляды на жизнь, то его отец был до мозга костей уверен в своей правоте. Теперь её план переманить родителей Драко на сторону Сопротивления казался полнейшей глупостью.       — Но вы быстро поймёте, что маглорождённым волшебникам, — с неким пренебрежением произнёс он, — никогда не сравниться с магией чистой крови.       — Посмотрим, — процедила Грейнджер.       Нарцисса хмурилась, с опаской смотря на девушку.       Висела душная тишина.       — Я тороплюсь, — голос Малфоя-младшего резанул по ушам.       Гермиона тут же бросила взгляд в его сторону.       — Констанция, — Нарцисса подозвала к себе женщину, стоящую во главе колонн слуг.       Она была одета в чёрную мантию, из-под которой выглядывало длинное шерстяное платье. Строгое, вытянутое лицо и худое телосложение создавали впечатление о женщине, как о сухой, бездушной гувернантке.       — Эта повстанка должна научиться правилам Цитадели. Она в твоём распоряжении.       — Будет исполнено, миссис Малфой.       — Можете быть свободны, — едва заметно кивнула Нарцисса.       Служанка, сидевшая всё это время на коленях, не сдвинулась с места, в то время как слуги вокруг неё начали расходиться.       — Я могу подняться, хозяин? — тихо спросила она, не поднимая головы.       — Пошла прочь, — отмахнулся Люциус, всё ещё смотря на Гермиону.       Повстанка смотрела на служанку с ужасом и сожалением.       Малфой-младший быстрым шагом прошёл дальше по коридору. Он даже не взглянул в её сторону, тогда как Нарцисса всё ещё изучала девушку. Люциус взял жену под локоть и повёл к тёмным, дубовым дверям в правой стороне.       В коридоре осталась только гувернантка и Гермиона.              — Ты, — строго сказала Констанция. — Следуй за мной.       Слуги разошлись в разные стороны и бесшумно пропали. Констанция повела Гермиону дальше по коридору.       Повстанка на ходу составляла план помещения.       Она прикидывала в голове цепочки внутренних и наружных размеров, как учил их Люпин. Чертежи для разработки планов успешных операций должны были включать в себя такие данные, как толщина перегородок и стен, размеры дверных и оконных проёмов, при этом наружные размеры наносят снаружи чертежа, а внутренние — внутри него.       Гермиона старательно запоминала всё, чтобы при любой ближайшей возможности начать чертить план Цитадели.       Согласно методике, которой их обучала Септима Вектор, вычерчивание планов зданий должно было происходить в строго определённой последовательности. Самыми первыми повстанцы должны были провести все поперечные и продольные координатные оси. После того, как эта работа окончена, наступала очередь вычерчивания внутренних и наружных стен, колонн, перегородок. Далее происходила разбивка дверных и оконных проёмов, причем обязательно условно нужно было указать, в какую именно сторону открывается каждая внутренняя дверь и все двери, ведущие из зданий наружу.       Точность чертежа во многом определяла процент успеха выработанного плана операции, развязывала руки для составления стратегии.       Северное крыло Цитадели, предоставленное Малфоям, насчитывало три гостиных, две столовые и четыре спальных комнаты, одну террасу и собственный выход во двор. Помимо этого шесть технических помещений, в которые входила кладовая, прачечная, две комнаты для слуг, винный резерв и кабинет мистера Малфоя, куда строго запрещено было входить.       Ей не предоставили возможности увидеть покои Драко и его родителей, просто указав на двери. Гермиона рассчитывала ознакомиться с ними позже.       Когда Констанция закончила обход, она холодно приказала Гермионе переодеться и явиться на кухню для выполнения заготовок на предстоящий утренний завтрак хозяев.       На кухне работали две девушки, одна из которых недавно сидела на коленях перед Люциусом Малфоем.       — Тебя отправили помогать нам? — спросила она, увидев её.       — Да, — Гермиона подошла ближе, озабочено осматривая её. — Ты в порядке?       Служанка слабо улыбнулась и кивнула, возвращаясь к вымешиванию теста.       — Меня зовут Аделаида. А это Катрин, — она стрельнула глазами в сторону второй служанки.       Гермиона пыталась понять, как часто слугам здесь приходилось терпеть подобное отношение к себе и насколько сильно это убило в них веру в себя.       — Не смотри так, — сказала Катрин. — Малфои не так плохи, как могло показаться, — она придвинула к повстанке разделочную доску и миску, пока Аделаида взглядом указала куда-то за стену.       Катрин замолчала.       Грейнджер недоверчиво приподняла бровь, беря нож в руки.       — Нарежь овощи, — сказала девушка. — Гермиона, да?       — Да.       Аделаида снова отвлеклась от теста и тепло улыбнулась Гермионе:       — Приятно познакомиться.       Грейнджер кивнула и приступила к нарезке.       Повисла тишина. Каждый занимался своим делом и не особо торопился что-то рассказывать, потому Гермиона решила сама задать вопрос.       — А какие они?       Девушки одновременно подняли взгляд на Гермиону, но никто ничего не сказал. Они молча продолжили работу. Так, словно никаких вопросов не было.

***

      Малиновое солнце разъедало кромешную темноту, мутно окрашивая пейзаж в пугающие бордовые оттенки.       Избранный в панике жался к кромке озера. Острые, заточенные копья заставляли его отступать к берегу. Гарри пытался выставлять руки вперёд, но как бы он ни старался, всё равно не видел лица силуэтов, толкавших его к воде.       Где-то на подкорке сознания он считал, что озеро заполнено водой. Гарри почему-то даже не смотрел, пока заходил всё глубже и глубже. И только когда его подбородка коснулась ровная гладь, он чуть не захлебнулся от ужаса.       Алая жидкость окрасила его одежду, которая теперь мокрым грузом тянула вниз.       Кровь. Много крови.       Он в панике перевёл взгляд на силуэты с копьями. От них начал исходить пугающий, утробный бас. Словно боевой клич, призывавший его к чему-то.       Силуэты продолжали подталкивать его вперёд, и ноги Гарри уже не доставали до дна.       Он лихорадочно пытался удержаться на плаву, мелко перебирая ногами и руками, когда за спиной, по ту сторону кровавого озера, послышалось до жути знакомое шипение:       — Гарри, я ищу тебя…       Поттер обернулся на звук и разглядел в бордовом закате каменистый берег, усыпанный галькой, поднимавшийся выше к утёсу. На нём, величественно расправив руки, стояла тень Волан-де-Морта.       Его тело возвышалось в развивающейся мантии, сотканное из мрака, а налитые кровью глаза-щёлки светились ненавистью.       — Гарри, — прошипел он, и Поттер почувствовал тяжесть в своих ногах. — Гарри… — шипение смешалось с нарастающим басом силуэтов у ближнего берега.       Они продолжали держать копья, не позволяя гвардейцу выбраться на сушу.       — Гарри, где ты прячешься? — он буквально ощутил, как голос Тёмного Лорда привязал к его шее огромный валун. — Я найду тебя и убью каждого, кто посмеет встать на моём пути.       Избранный чувствовал давление толщи кровавой глади. Руки перестали грести, ноги свело судорогой, и он с немым криком, захлёбываясь от ужаса, начал тонуть.       Густая кровь тут же заполнила рот, проникая в него самого, пропитывая его. Но Гарри не мог перестать кричать.       Снова и снова. Пока его за плечи не начали трясти чьи-то руки. Гвардеец с трудом распахнул глаза.       Ему понадобилось время, чтобы понять, где он находится.       — Гарри, это я, Хантер, — боец напряжённо смотрел на Избранного. — Это был только сон. Сон, слышишь?       Поттер рассеянно кивнул, выравнивая дыхание. Он провёл ладонью по лицу, а после поднялся, свесил босые ноги на пол и услышал характерный скрип армейской кушетки лагеря. Мурашки, пробежавшие по коже, бодрили, но он всё ещё ощущал удушающее давление крови из того жуткого озера.       — Я разбудил тебя? — выдавил гвардеец спустя пару минут.       — Я не спал, — ответил Беллатор.       Повисло неловкое молчание. Хантер нагнулся и достал из тумбочки бутылёк с зельем. Гарри не раз замечал, как парень принимает это снадобье перед сном.       — Держи. Оно помогает на некоторое время, — Беллатор с сочувствием посмотрел на Избранного. — Это зелье сна без сновидений.       Гарри взял бутылёк и покрутил его в руках.       — Почему на некоторое время?       — Им лучше не увлекаться.       Хмурая складка залегла на лбу Хантера. Он выглядел несколько пугающе в полумраке комнаты. На месте, где должны были быть брови, остались белёсые шрамы, рассекающие его лицо вплоть до подбородка. Либо в свете дня они были не так заметны, либо он каким-то образом научился их маскировать.       — Я бы сказал, что ты увлёкся, — слабо улыбнулся Поттер. — Уж слишком часто ты его глотаешь.       — Оно вызывает привыкание.       — Как наркотик?       — Может быть. Просто спустя какое-то время ты настолько перестаёшь видеть сны, что твой мозг вовсе не отключается. Я не знаю, как это объяснить. Твоё тело спит, но сознание бодрствует. Ты слышишь, чувствуешь, но при этом не можешь открыть глаза и двигаться. Это очень странное состояние. Оно… пугает.       Гарри посмотрел на парня. Он знал, что повстанец уже прошёл очень длинный путь, но понятия не имел, как тяжело ему это далось и какие последствия всё это имело.       — В какой-то момент ты начинаешь и реальность воспринимать, как сон, который периодически превращается в кошмар.       — Это после ям? — не удержался Поттер.       Он не преследовал цели сближаться с Беллатором, но любопытство брало верх.       — Нет, — парень нахмурился. — Мне было двенадцать, когда я познакомился с передозировкой.       Гарри пристально смотрел на парня, который явно о чём-то думал.       — Хантер, Орден что-то скрывает от меня, верно?       Повстанец поднял голову.       — Не спрашивай меня об этом.       — Почему?       — Я не хочу тебе лгать, но и правду сказать не могу. Не ставь меня в такое положение, — он помотал головой.       — И всё же. Я знаю, что Драко не мог просто сбежать. Да и ваша Грейнджер наверняка тоже не стала бы дезертировать, — Поттер встал с кровати. — Что произошло на самом деле?       — Не надо, — Хантер опустил глаза в пол.       — Я всё равно узнаю. Рано или поздно, но узнаю. Неужели никто в Ордене не понимает, что, оставляя меня в неведении, вы делаете только хуже?       Острые черты лица Беллатора стали ещё более хищными. Он поднял голову. Его лицо отчётливо выражало гнев, но Гарри не намерен был останавливаться.       — После окончания спасательной миссии к Ордену присоединятся Артур, Молли и Билл с Чарли. Я уверен, они поддержат меня и расскажут, что случилось. Они…       — Они не вернутся, — мрачно перебил его Хантер.       — Что? — Гарри растерялся на мгновение.       — Их казнили.       Гарри замолчал, сев на кровать.       — Я предупреждал тебя, но ты ведь так хочешь узнать больше, — Хантер уже не был похож на дружелюбного парня. — Думаешь, хуже быть в неведении? — усмехнулся он. — Ну так вот тебе расклад дел. Беллатриса Лестрейндж сожгла семью Уизли утром того дня, когда Фред, Джордж и Рон сдались Пожирателям Смерти. План освобождения сорвался, и мы не можем добраться до ребят. Всё оказалось бесполезным, — он сидел на противоположной кровати и говорил низким голосом, но Гарри казалось, что Хантер кричит. — Джинни отправилась к Минерве Макгонагалл, чтобы постараться сформировать ещё одну команду освобождения, но я думаю, что это нереально. Перси отправился в Европу, чтобы найти поддержку там. Но едва ли кто-то согласится на мятежный выход против Тёмного Лорда, особенно после карательных рейдов Боевой Гвардии, — Беллатор поднялся с места и прошёл к шкафу. — После уничтожения лагеря «Янтарь» все необученные малыши попали сюда. Нам не хватает продовольствия и лекарств, не хватает людей, кто сможет организовать ещё одно убежище, о финансовом положении я вообще молчу. Орден находится в таком расшатанном и сомнительном положении, что просто не знает, что делать дальше. Ты наша последняя надежда. Так что всё, что мы можем себе позволить сейчас, — это оберегать тебя. Хотя я, если честно, абсолютно не понимаю, зачем.       Гарри словно проглотил язык. Он переживал о побеге друга, но никак не мог представить, что всё настолько плохо.       — Что касается Малфоя, — прошипел Хантер. — У Ордена, как видишь, есть дела куда важнее, чем он.       Поттер очнулся от оцепенения и посмотрел на повстанца. Да, всплывшие новости граничили с полным разносом его нервной системы, но Хантер, кажется, сам не понял, что сказал лишнее.       — И Орден совсем не переживает о том, что Тёмный Лорд может схватить Малфоя и Грейнджер, которые располагают обширной информацией о Сопротивлении? - с подозрением спросил Гарри.       Выражение лица повстанца на секунду дрогнуло, словно он сделал неверный ход в идеально спланированной шахматной партии.              — Мы расставляем приоритеты…       — Если их поймают, то все убежища Ордена будут рассекречены, — Гарри чувствовал, что уцепился за крючок.       — Гермиона не сделает этого. А Малфой, как известно, природный окклюмент, — напряжённо сказал повстанец.       — Но они ведь добровольно бросили Орден и дезертировали, — развёл руки Гарри. — Что им мешает поменять сторону?       — Лорд… не примет их, — Беллатор явно не знал, как вывести разговор в другое русло.       Гарри встал с кровати.       — Ты мне всё ещё что-то недоговариваешь, — прищурился Избранный, подходя ближе. — Вы все скрываете от меня настоящее положение дел не просто так. Не ради моего спокойствия. Что такого случилось, что Малфой вынужден был бежать? Что вы сделали?       Хантер смотрел на гвардейца чёрными, как смоль, глазами. Он молчал.       — Ты же не хочешь мне врать, — надавил Гарри.       — Я всё равно не могу тебе сказать, — хрипло ответил парень. — Я дал Непреложный Обет.       — Вот чёрт, — прошипел Поттер, ударив кулаком по дверце шкафа.       Он вернулся к окну и сел на кровать.       — Но ты же хочешь, чтобы я узнал правду?       — Возможно.       — Тогда помоги мне.