Я не хочу улетать без тебя

Если Елена когда-нибудь заведет собаку, то это будет что-то большое и милое. Пес будет носить крутые ошейники и выполнять команды. Собаку будут звать, типа, Халк или Хоуп, смотря, что больше оправдает. Собака станет ей другом, которого у неё никогда не было. — Если ты когда-нибудь заведешь собаку, — Наташа нарезает яблоко издевательски ровными дольками, — тебе придется найти хорошую работу и съемное жилье. — Причем тут собака? — Елена смотрит сердито, обиженная, что её мечты оборвали, как старые провода. — Притом, — тарелка с яблочными дольками ложится в раскрытые руки Беловой. — Я не собираюсь терпеть рядом с собой целых двух бешеных псин. Елена морщится из-за кислоты яблока. Так всегда было. Наташа любит кислый сорт, словно в её жизни не достаточно этой самой кислоты, остроты и горечи. — Ты просто не хочешь признать, что ТЫ — мазохистка, — Елена собирается давиться яблоками ближайшие пятнадцать минут. — Собственно как и я, раз продолжаю потакать твоим стремным вкусам в еде... — Если бы! — усмехается Наташа. — Если ты сейчас же не уберешь шерсть своего пса с дивана, вы вдвоем отправитесь спать на улицу под звездным небом! — Наташа раздражена, выпивая вторую кружку кофе за утро. Она кликает на файл, но связь до того ужасная, что монитор только вспыхивает каждые пять секунд, выдавая ошибку. Елена лениво сползает с кресла, обнимая пса. Фанни высовывает язык от удовольствия и начинает скулить, имитируя сигнал еле слышной сирены на маяке. Звук по меркам маленького трейлера стоит оглушительный. Елена считает секунды до очередного взрыва в её сторону. — Все же лучше, чем спать с ворчливой старухой в одной постели, — Елена, как всегда, выводит на эмоции. — Да, Фанни? Белова сама только вернулась с задания, прекрасно зная, что сестре пришлось выгуливать пса двое суток. Фанни довольно крупная собака, и шерсть её требует постоянного расчесывания. Какая-то разновидность хаски, может, соболиная, черт его знает, думает Наташа, рассматривая закрученный хвост. — Прекрасно! — вторит вдова. — Не забудь повторить это себе, когда захочешь сегодня ночью попросить меня впустить тебя и пса внутрь. — Жестокая! — Абсолютное зло, — соглашается Наташа. Собака лает, затисканная Еленой. — Что тебе собака-то сделала? Посмотри, какая милая мордашка, — Елена трясет в ладонях пасть пса, и звоночки на ошейнике начинают издавать характерные звуки. — Она не заслуживает, чтобы о ней так отзывались! Наташа щелкает по экрану, пытаясь бороться со связью, хотя и понимает, что делает абсолютно бесполезную вещь. Был бы Тони жив, она бы уже давно построила себе башню из навороченной техники и спутниковое слежение... — Черт! Я сейчас взорвусь! — бьет по столу, отчего Елена вздрагивает, а Фанни прекращает лаять. Наташа направляет палец на собаку. — Он отправится в приют, если ты не будешь за ним смотреть! — Если? — Елена злится, цепляясь за ошейник любимца. — Я смотрю за ним! Его нельзя в приют! То есть её... — О, и почему же? —Наташа смотрит, как глаза у Елены начинают краснеть и сестра отводит взгляд, пряча слезы в шерсти пса. — На кой черт, ты не смотришь прогноз погоды? — они попали под ливень, и теперь Елене некуда убежать от очередных нотаций. Выступ здания укрывает от ледяных капель. — Мы в Венгрии! Здесь каждые полчаса погода меняется! — Елена не знает, сколько они еще проторчат на улице. Наташа выдыхает, выбрасывая очередную сим-карту из телефона. Елена не спрашивает. Так нужно. Они невидимки... Смотрит в серое небо и вспоминает, что еще пара дней, и Наташа улетит в штаты. Работа мстителя ей дороже её собственной жизни. А Елене придется начинать жить заново, словно инвалиду дали новые ноги и приказали не идти, а бежать. С непривычки всегда почти невозможно... Рядом не будет абсолютно никого. — Что ж, придется промокнуть, — Наташа хватает за запястье, — давай, шевелись, агент Белова. Тут всего пара кварталов. Елена не чувствует холода ливня, только нарастающую пустоту. Теплые ладони Наташи уже не держат за руку, и хочется вернуть комфортное прикосновение. Но Елена приказывает себе не привыкать... Не к чему... Сестра сбежит, как и всегда... — Стой, стой, погоди, — Елена резко останавливается. Каменные здания возвышаются над ней, как горгульи. Ливень хлещет в лицо, превращая волны волос в темное море. — Что еще? — Наташа пытается закрыть руками капли, чтобы лучше видеть. Елена подбегает к единственному угловому подъезду. Между машиной и дорожкой к дому стоит коробка. Она ныряет туда, вытаскивая щенка со вздутым животом. Слепой, он начинает пищать, как сигнализация. Наташа резко оглядывается, наученная в любой ситуации не шуметь. Она знает, что за ними могут следить. Она избавилась от Дрейкова, но кто еще варился в его котле, она пока только догадывается. — Давай возьмем? — вот так вот просто, словно просит купить пакет молока. Елена смотрит на Наташу, а щенок продолжает пищать. — Еще чего! — она обрывает связь Елены с животным, хватая щенка за шкирку, и бросает его обратно в коробку. — Он не твой, и просто так здесь щенков не оставляют. За ним вернутся. — Но... Елена глотает слова. В шуме дождя её не слышно. — Если не хочешь получить пулю в лоб, шевелись! — зато Наташа говорит четко и понятно. В квартире прохладно, но уютно. Елена смотрит, как Наташа сушит волосы полотенцем. Сама сидит в кресле и чувствует, как по ней стекает вода. Она смотрит в пустоту, и понимает, что когда-то её также за шкирку бросили в коробку. Слепого щенка, каким она была в свои неполные шесть лет. Ей хочется утопиться в ближайшей реке. Или вернуться под дождь. В шуме ливня её мысли хотя бы не мешали ей существовать. От кого они прячутся, когда нужно прятаться от самих себя, таких жестоких и неправильных? Писк стоит в ушах, пока Наташа ходит туда-сюда по квартире: ставит греться воду для чая, поднимает журналы, упавшие на пол из-за ветра, продолжает сушить волосы, и темно-красный постепенно переходит в насыщенный рыжий, включает радио... — За ним вернутся так же, как вернулись за мной? — голос Елены не дрожит, когда Наташа медленно поворачивается к ней. Наташе впервые нечего ответить. — Если так, то я лучше схожу и убью его, хорошо? Елена с псом на одном уровне, сидит на полу, стесняясь внезапных слез. Наташа вздыхает, понимая, что перегнула палку. Елене не сладко приходилось все то время, пока Наташа отсутствовала. Она подходит, опускаясь до уровня сестры. — Собака была единственным напоминанием о тебе, — Елена поворачивается, и в глазах её сверкают слезы, — о Будапеште. Ты умерла, а рядом со мной не было никого, кроме Фанни. Если бы ты не умерла, она бы ТЕБЯ любила больше, а не меня. ТЫ ведь за ней вернулась... Наташа касается светлых волос сестры, нежно ведя ладонью. Фанни смотрит бездонными прорубями глаз в самую душу. Заставляет вспоминать картины прошлого. Наташа словно в трансе слышит писк и отчаянный рев машин, когда кто-то из соседей выбросил коробку почти на проезжую часть и Наташа еще двадцать минут бродила по кварталу в поисках щенка. Через два дня она должна была улететь, быть как минимум здоровой и готовой к опасностям, а не бродить под ледяными иглами дождя. — Если бы не Фанни, я бы покончила с собой, — Елена уже не скрывает своей обиды. — Нас бы обеих здесь не было... Елена обжигается чаем, когда входная дверь внезапно захлопывается. Она на всякий случай по привычке считает траекторию спрятанного по всей комнате оружия. Наташа входит в квартиру, и по её лицу понятно, что лучше заткнуться и не высовываться ближайшую вечность. — Ты чего там, пистолет в куртке держишь, — Елена отодвигает противный и не сладкий чай в сторону, — или бомбу? Наташа смотрит на неё долгих десять секунд, вытаскивая из-за пазухи полотенце. С неё льет ручьем. На полу образовываются лужи. Елена медленно подходит, опасаясь догадки. Смотрит на Наташу, как на призрака, протягивая руки к свертку. — Можешь теперь его в жопу целовать, — вытирает капли дождя с лица, пытаясь снять мокрую кожанку. — А я лучше пойду утоплюсь. Елена разворачивает полотенце, и разбуженный щенок начинает пищать еще громче, чем до этого. Вздутое пузо смотрит на Елену, светлая шерстка топорщится ежиком. Породистый или дворняга, пока не понятно. — Это она вообще-то, — Елена улыбается, прижимая к себе щенка, хотя тот пахнет подвальными кошками и мочой. — Класс, — шепчет Наташа, сгребая полотенца с полок. — Мне еще одной сестры не хватало. — Ты вернулась, — Елена смотрит, словно ей луну подарили минуту назад. — Я вернулась, — неслышно повторяет Наташа. — Но ты все-таки назвала пса моим самым ужасным фальшивым именем, — Наташа садится на пол к сестре, пытаясь отогнать жуткие воспоминания Вормира, которые мешаются в черных глазах собаки. — Я хотела назвать её Наташа, но ты бы мне не простила, — Елена отпускает шею собаки, отчего Фанни отряхивается, понимая, что послужила подушкой для слез. — Ну, спасибо... Знаешь, мы с ней и правда похожи, — Наташа наблюдает, как собака подбегает к застывшему монитору, поднимается на задние лапы и водит носом по клавиатуре. Плевать, все равно связи нет. — Да? — Елена двигается ближе. — О, да-а, — тянет Наташа, — мы обе вынуждены терпеть твои бесконечные истерики... Ноутбук издает сигнал отправленного файла, и обе девушки резко поворачиваются. Фанни стоит уткнувшись мокрым носом в клавиатуру. — Я пересмотрю свое отношение к этой собаке, — Наташа улыбается впервые за это утро. — Теперь это моя собака! — Если поцелуешь меня, — Елена кривляется, падая на пол.