Я не хочу улетать без тебя

Елена вся сшита из колких фраз: она легкомысленна до всего, что касается чувств. Пока не напьется, разумеется... Но каждая её фраза оседает тяжелой монетой в душе Наташи, и там уже приличная сумма. Елена была бы хорошим писателем, если бы всё сложилось иначе, если бы не годы, обозначенные красными символами и черными костюмами. Они отнимали всякое желание прибегать к любезностям. — Знаешь, кому больше всего не повезло в этой жизни? — Елена набирает воды в надувной бассейн за пять долларов, потягивая лимонад из бокала. Лед гремит о стеклянные стенки. Жара красными пятнами расползается на её коже. Дышать нечем, и это редкая погода в таком месте, где горы и леса и должно быть влажно и холодно. — Тебе? — Наташа знает, что её ожидает ближайшие полтора часа, если она не уйдет в трейлер, придумывая себе очередное задание. Ей нужно срочно попросить у ЩИТа какую-нибудь заварушку или, на худой конец, записаться в спортзал. Но мир словно застыл, как укроп в холодце... — Да, и знаешь почему? — Елена специально громко хлюпает лимонадом, отпивая его по глоткам. — Потому что в плюс двадцать восемь торчишь со мной в этой дыре? — Наташа принимает игру, в которой она заранее проигравшая. — Как ты могла такое подумать, сестра? — Елена хватается за сердце, а вода ей уже по грудь. — Я готова променять особняк мамы Мелины и всех её свинок под Питером на это ободранное гнездышко с тобой! Ты жестока! — А ты продажна, — Наташа отрывает взгляд от монитора, — убьешь меня за последний пудинг по акции. К чему всё это? Елена особенно медленно делает глоток. Её подведенные черным глаза хитрой лисой щурятся, словно она только из курятника вышла. — А к тому, что ты сидишь тут, — она играет кубиками льда в стакане, — и не слышишь, как какие-то леприконы идут прямо сюда со стороны леса. Я по горло в воде, и ты могла бы быть бдительнее что ли... Типа, сказать, чтобы я не заморачивалась и не надувала этот чертов бассейн! Я их еще полчаса назад слышала, думала олени... Наташа резко дергается, пытаясь сконцентрироваться. Елена наклоняется, вздергивая бровь, мол, слышишь? — Ты чего молчала? Хватай глок и за мной! Елена со стоном погружается под воду. Жара нависает над ней подвижными бликами. — Смотри, они едят прямо с рук! — Елена протягивает руку с куском багета и едва держится под натиском уличных голубей. Наташа читает какой-то роман на венгерском и половину не может разобрать. Старый, он потерял краску своей изначальной печати. — Класс, — почти на автомате. — Засрут балкон — убирать тебе. — Конечно, ты же смоешься через день на крутую базу мстителей с компьютерными горничными, чтобы сопли им вытирать, — Елена ёрничает из последних сил, с каждым часом все больше и больше, словно хочет обмотать Наташу паутиной из колких фраз, чтобы не так больно было, когда она уйдет. — Они небось смотрят на тебя так, будто ты с рождения сама меняла свои пеленки, ни говоря уже о том, что ты для них женщина из стали и камня. — Хочешь, чтобы я осталась тут и вытирала их тебе? — Наташа смотрит в спину Елене. На балконе уже десятка два голубей. — Дура, — шепчет Елена, дергая плечом, чтобы выгнать особенно назойливую птицу. Наташа улыбается. Что ж... Колкость глаза колит? — Подойди сюда, я не расслышала, — она откидывается на спинку кровати, цепляясь за подушку. — А ты туговата на ухо, я тебе не говорила? — Елена встает, отряхивая хлебные крошки. Подходит без задней мысли, пока не оказывается прижата подушкой к постели. Дергается, но выбраться не может, прижатая телом сестры. Чувствует, как задыхается, но кислород есть, потому что Наташа не убийца для неё, а позерка, умеющая рассчитывать силу и тяжесть собственного веса. Она дает Елене шанс выбраться. — Хотела это сделать с самого первого дня! — Наташа хлопает по руке, пытающейся её перехватить в районе лопаток. — Задушить? — голос Елены карикатурный и смешной. — Чего тогда остановилась? Занавеска избавила бы тебя от очередной порции соплей! — Что? — Наташа смеется. — Причем тут Алексей? Говори четче, milaya. Внезапно Елена перестает дергаться, и на долю секунды Наташа думает, что переборщила. Осторожно приподнимает подушку. Она знает, как коварна бывает Белова, а детские игры переросли свою шкалу адекватности. Сестра играет по черному, и у неё в кармане все тузы. Она маленькая девочка, которую жалко задушить. Елена смотрит на неё оленьими глазами, прижимая палец ко рту. Наташа шевелит губами "что?". — Ты дверь закрывала? — тоже одними губами. Вдов учили читать по губам. Полезный навык в купе с острым зрением. Наташа неуверенно кивает, пока Елену не дергает от едва уловимого шороха в коридоре у главной двери. Маленькая Елена вдруг становится слишком взрослой и опасной. Она превращается в убийцу, с той только разницей, что всё еще сжимает запястье Наташи, а пальцы её трясутся. Грудь заходится в рваных вдохах, потому что еще не совсем отошла от удушающей хватки. Она резко встает с кровати, пока Наташа медленно выдвигает ящик комода. —Елена, стой, — надрывный шепот. Ей хочется сказать, что та стреляет как шестилетка и что в её случае лучше нож или кулаки. И вдруг этот кто-то вооружен? — Ага, щас, — грубо бросает за спину. — Вот только boshku разнесу. Она медленно идет к дверному проему. Снимает глушитель с десантного пояса, привинтив к стволу. Незаметно. Быстро. На всякий случай. Глок в руке безжизненно чертит линию, упираясь прямо в дверь. Наташа думает, что это какой-то цирк. Что это соседка или кто-нибудь из доставщиков дверью ошибся. Но она тоже слышит...Тяжелые ботинки... Внезапно дверь открывается слишком резко, и петли трясутся. Деревянные двери, как особое приглашение для тех, кому нужна легкая добыча. Елена запоминает лишь тяжелую физиономию в черном и дуло направленное куда-то за её плечо, прежде чем отступает на шаг и стреляет три раза без остановки: два раза в сторону головы и один точно между глаз. От удара тела пол трещит, как переспелый арбуз. Губы Елены не дрожат, расползаясь в улыбке. — Gatov. Звуки стихают, оставляя лишь слабое курлыканье напуганных голубей. Елена наклоняется над трупом, борясь с желанием подуть в кровавую дыру между глаз. Наташа смотрит на неё, как на ребенка, у которого в руках все еще заряженный пистолет. Она стоит у двери, всматриваясь в лестничный проход, настолько внимательно, что глаза начинают болеть, отвыкла за неделю. — Что за hren? — Тот, кому заплатили, — Наташа чувствует неприятный холод, тянущийся с подъезда. — То есть, не он сам? — Нет, — вдова подходит, отнимая из рук Елены оружие, — он пешка. Слишком просто... Пуля меж глаз? Серьезно? Он даже не пытался увернуться. — Я хорошо стреляю, — Елена шаркает ботинком по линолеуму. Наташа закатывает глаза. — Супер, значит, не пропадешь, — Елена смотрит, как Наташа начинает собирать вещи. — Потому что, нужно уходить. Знает он — знают другие. Елена осознает, что колкости вылетели из её головы. Она потеряла единственный день. Последний. Ей почему-то кажется, что и впрямь последний. — Ты нормальная вообще? — Елена задыхается от жары и быстрого шага. — Такая жара... Может, они сами к нам, а? Мы их подождем, ну? Ты чай заваришь... Может, это эти, как их, заповедники? Наташа силится ударить Елену чем-то тяжелым, потому что она слишком шумная, даже для Беловой. Ей нужно заплатить: только так она начнет воспринимать угрозу всерьез. — Здесь нет егерей, тупица, — Наташа закрывает Елену собой, потому что та в одной майке и соломенной шляпе. Где-то вдалеке воет закрытая в трейлере Фанни. — И ты хочешь, чтобы они нам трейлер разнесли, кем бы они не были? — Ну сама посуди, кому нужна мертвая Черная вдова? — Тому, кто в курсе, что я жива... — В такую жару? — Елена чувствует, что начинает таять. — Что за самоубийцы-то? Внезапно Наташа тормозит, а шорох усиливается. Елена напрягается, не понимая, с чего бы вдруг врагу так шумно себя вести в течение часа. — Под ноги смотри, — Наташа кивает в мокрую листву. — вдруг ловушка. — Да, мам, — Елена смотрит поверх Наташиного плеча. У Наташи реакция снайпера, поэтому она не нажимает курок, когда из кустов выходит мужчина в шляпе, по типу тех, что носят зоологи в сафари. Мужчина, явно профессор, с перекошенным бейджиком, поднимает руки, напуганный и окаменевший. — Пожалуйста, не стреляйте, — Наташа опускает ружье, Елена за спиной начинает дышать. — Я сотрудник института, — говорит с явным австралийским акцентом и дрожащей рукой указывает на ближние горы, — здешние места богаты на полезные ископаемые, и институт оплатил студентам экспедицию. Вы, вероятно, лесничии, вроде того, да? Елена давится смехом, шепча на ухо Наташе. — Ты молодец, сестренка, я б его застрелила, — Елена ёрничает, как обычно. — Крутая реакция, супер-мститель! Выходит из-за спины, натягивает шляпу до ушей. — Да, дядя, мы лесничии. Можно, ваши документы?