Один из тысячи

Сейчас

— Я совершенно не понимаю, дорогая, что творится с волшебным сообществом! Уму не постижимо! Я разослал письма дюжине знакомых, но все они ответили, что не станут принимать тебя на работу ни при каких условиях! Не могу припомнить ни одного случая, чтобы лживые сплетни разлетались с такой быстротой! Дядюшка Гораций раскраснелся, словно пансионерка, впервые услышавшая неприличное слово. Его рука потянулась за фалкончиком с нюхательными солями, но замерла, когда из соседнего кресла раздался всхлип. — Ах, Марджи, дорогая! — голос старика задрожал. — Ты даже не представляешь, как я переживаю за тебя. Марджери сидела напротив, сжав в руках бумажный стаканчик с кофе. Напиток был добыт ею с применением Конфундуса в одном магловском баре. Обычно она не опускалась до воровства, но сегодня желание взбодриться стало необычайно острым, а деньги, как назло, кончились ещё два дня назад. Марджери сделала очередной глоток и постаралась подавить нахлынувшие слезы. Что за стыд! Мало того, что она, взрослая женщина, взвалила на плечи пожилого дядюшки Горация свои проблемы, так ещё и умудрилась разрыдаться, когда он не смог их решить. Она попыталась придать своему голосу уверенности и сказала: — Я... Не бери в голову, дядя, я разберусь со всем сама. — Перестань, дорогая, мы вместе что-нибудь придумаем. Для начала тебе надо успокоиться. Может быть, подать яблочного пирога? — Марджери с готовностью закивала. Дядюшка Гораций повернул голову в сторону кухни и крикнул: — Валли! Яблочный пирог, и бутылку брусничной настойки! Из-за угла высунулась ушастая голова домового эльфа. Валли был знаком Марджери с самого детства, и она знала, что яблочный пирог с корицей - вершина его кулинарного искусства. Желудок разразился нетерпеливым урчанием, потому как в нем было пусто со вчерашнего вечера. К счастью, запасы еды закончились чуть позже, чем запасы денег. Иначе ей бы пришлось поступиться принципами и воровать у маглов не только стаканчики с кофе. — Бедная, бедная моя девочка! — продолжал причитать дядюшка Гораций, качая седой головой. — Попасть в такое положение... Ты останешься у меня, Марджи, пока мы не найдем тебе работу. Я не могу позволить моей единственной племяннице голодать. И не вздумай спорить! Все равно все это, — он окинул рукой гостиную, — после моей смерти будет твоим. Марджери проследила за его жестом. Небольшая комната с полосатыми обоями и устаревшей мебелью не менялась, кажется, никогда на ее памяти. Высокое окно закрывали тяжёлые бархатные портьеры, скрипящий паркетный пол прятался за пушистым красным ковром, а стены пестрели множеством колдографий. Она откинулась на спинку кресла и принялась блуждать взглядом по давно знакомым картинкам. Вот ей три года, и она сидит на коленях у дядюшки Горация с плюшевым зайцем в руках. Волосы ее на тот момент ещё не успели стать такими кудрявыми и растрепанными, поэтому выглядит она до непривычного аккуратно. Вот ей одиннадцать, и она стоит на пороге Хогвартса с недовольной миной. Марджери помнила, что это фото было сделано сразу после ее распределения на Когтевран, и она тогда жутко расстроилась, что не сможет учиться на одном факультете со своей подружкой, Дебби. Следующее изображение — ее свадьба. Ей девятнадцать, она слегка пьяна, одета в белое платье и с верой смотрит в будущее. Которое, кстати, оказалось не таким уж и радужным. Валли возник рядом с креслом, принеся с собой аромат корицы и свежей выпечки. — Мисс Марджери съест все до последней крошки, иначе не выйдет из-за стола, — назидательно пропищал тонкий голосок. — Принеси нам чай, и ещё, пожалуй, овсяного печенья, — дядюшка Гораций взял в руки нож и принялся нарезать пирог. — Ешь, Марджи, ты так похудела за последнее время. Сколько ты весишь сейчас? — Дядя! Я уже давно не маленькая. — Ох, ерунда. Для меня ты всегда будешь ребёнком. В груди разлилось уютное тепло. Хотя Марджери и делала вид, что не нуждается в поддержке, ей было приятно купаться в этой искренней заботе. В детстве она каждое лето проводила у дядюшки Горация, а когда ей исполнилось пятнадцать, и вовсе сбежала в старый особняк на Просперити-лэйн навсегда. Вдоволь насладившись яблочным порогом, она вытянула ноги и задумчиво сказала: — Наверное, права была мама, когда говорила, что беспорядочные связи не доводят до добра. — Глупости, дорогая, — дядя Гораций сделал глоток брусничной настойки и поморщился. — Твоя покойная матушка была редкостной ханжой. Ты больше похожа на Альфреда, а он всегда пользовался успехом у противоположного пола. Марджери пожала плечами. Её отец, старший брат дядюшки Горация, умер, когда ей было три года, и она совсем его не помнила. У них в доме сохранился его портрет, но на нём Альфред Слизнорт был изображён глубоким стариком, непонятно как сумевшим заинтересовать её матушку, на редкость красивую женщину. — Кстати, а почему бы тебе не попросить помощи у Уилла? Он теперь стал большой шишкой. Марджери замерла и с подозрением покосилась на дядю. Неужели он это серьезно? — Дорогая, не думаю, что он хранит на тебя обиду. В любом случае, почему бы не попробовать? Взгляд вновь невольно потянулся к свадебной фотографии. Она забыла, что дядюшка Гораций не знал всей правды о их браке — да и никто больше не знал. Она никогда не любила делиться проблемами, к тому же, пронюхай Уилл о том, что супруга на него жалуется, очередной вспышки гнева было бы не избежать. — Не думаю, что это хорошая мысль, дядя, — она вздохнула, — после всего, что у нас с ним было. Дядюшка Гораций внимательно посмотрел на нее: — Ну, вы же оба взрослые люди, в конце концов. Со стороны Уилла было бы глупо после стольких лет иметь к тебе какие-то счёты, — он пожал плечами. — Романы начинаются и заканчиваются, Марджи, и это не значит, что бывшие возлюбленные на всю жизнь должны оставаться врагами. Марджери неуверенно кивнула. Нет, она не считала Уилла врагом — лишь большой ошибкой своей юности. Может быть, дядя Гораций прав, и она слишком сильно себя накручивает? Прошло почти девять лет, ее бывший муж давно вступил в новый брак, и, кажется, даже успел обзавестись парой наследников. Интересно, как он отреагирует на ее просьбу? В прежние времена Уилл периодически помогал своим знакомым — правда, не для того, чтобы облегчить чье-нибудь положение, а скорее с целью потешить собственное эго. Рядом снова появился Валли, с довольным видом поставив перед ней тарелку с печеньем. — Ваше любимое, мисс, — голос эльфа источал радость от возможности услужить хозяйке. — Валли помнит. Марджери растерянно улыбнулась, гадая, осталось ли в ее животе место для добавки. Она решила, что обязательно подумает над предложением дядюшки Горация, но не сейчас. Сейчас ей хотелось только покоя и тишины. *** Марджери была единственным ребенком Альфреда Слизнорта, старшего брата дядюшки Горация, и Мелани Уолш, волшебницы ирландского происхождения. На момент свадьбы ее мать была младше своего супруга на добрых шестьдесят лет, что, однако, совсем не мешало ей смотреть на него с беззаветной влюбленностью. Мистеру Слизнорту удалось с помощью хитрых зелий и специальных чар придать себе относительно бодрый и свежий вид, но природу не обманешь. Когда маленькой Марджи едва исполнилось три года, ее отец скоропостижно скончался от драконьей оспы. Бремя ее воспитания легло на мать, домового эльфа Валли и дядюшку Горация. И если последние двое отнеслись к этой задаче со всей ответственностью, то миссис Мелани предпочитала коротать время на работе. Большую часть времени Марджери проводила у бабушки в Ирландии, а на летние каникулы переезжала к дядюшке Горацию. Он заразил ее страстью к зельеварению и любовью к Хогвартсу – месту, где каждый может найти друзей и раскрыть в себе таланты. Получив на одиннадцатый день рождения сову с письмом, Марджери чуть не прыгала от счастья. Теперь-то уж она никогда не будет одинока и заброшена! Судьба, однако, имела на этот счет совсем другие планы. Когда её лицо пересекли две уродливые полосы, девочка наотрез отказалась возвращаться в школу. Ни угрозы матери, ни уговоры дяди не принесли результата. Марджери могла проводить дни напролет, лежа в постели и зачитывая до дыр детскую книгу сказок. Она не выходила из дома, не смотрела на себя в зеркало и пряталась каждый раз, когда к ней заходил кто-то посторонний. Махнув, в конце концов, рукой на свою дочь, миссис Мелани наняла ей нескольких учителей и взяла с нее обещание прилежно проходить домашнее обучение. Поначалу Марджери не хотела показывать свое лицо даже приходящим к ней учителям, но через неделю сдалась. Ее мать и так была крайне зла из-за отказа дочери посещать Хогвартс, а нежелание завершить свое образование вообще грозило превратить жизнь девочки в ад. Серой вереницей потянулись тоскливые, однообразные дни. Поначалу Марджери не особо старалась учиться, но затем постепенно втянулась и даже начала делать успехи. Все равно в пустом и тоскливом доме кроме учебы заняться было особо нечем. Так прошло четыре года. Из маленького растрепанного подростка Марджери постепенно начала превращаться в юную девушку. Она по-прежнему не выходила из дома и не виделась ни с кем, кроме своих учителей и дядюшки Горация, но с каждым прожитым месяцем такой уклад все больше и больше тяготил её. Все радости жизни проходили мимо. По ночам она то и дело начинала мечтать о бурных вечеринках, веселых вылазках куда-нибудь в пёстрое, шумное место, и, конечно, о привлекательных юношах. Но кто сможет полюбить ее с таким лицом? Может быть, существует какое-нибудь волшебство, способное замаскировать шрамы? Обращаться с этим вопросом к матери было бесполезно. Миссис Мелани по уши погрязла в своей важной должности, к тому же, упорство, с которым Марджери продолжала свое затворничество, вызывало в ней сложную смесь из раздражения и разочарования. — Ты должна заниматься учебой, детка, а не думать о глупостях, — мать поправила перед зеркалом и без того идеальную причёску и накинула на плечи Министерскую мантию. — Раз уж ты опозорила нашу семью бегством из Хогвартса, то будь добра стараться в два раза больше других. Это был один из их последних разговоров. Напряжённость, царившая между двумя женщинами на протяжении этих лет, достигла предела, и через несколько дней Марджери, не говоря ни слова, собрала свои вещи и отправилась к дяде. Здесь было намного веселее. Дядюшка Гораций к тому моменту уже два года как ушел на пенсию, и теперь практически неотлучно находился дома. Марджери, пожалуй, была тогда почти счастлива. Она могла свободно распоряжаться своим временем, не опасаясь нарваться на ворчание матери, и даже не заканчивать школьный курс зельеварения — дядя лично взялся за ее образование. Сколько интересных опытов они провели вместе! Им удалось приготовить неуловимый Феликс Фелициус, провести эксперимент над редчайшим зельем из пыльцы речной феи, и даже открыть несколько полезных свойств у широко применяемых в магической медицине крыльев летучей мыши. Только одно обстоятельство огорчало Марджери — она до сих пор не нашла способа скрыть свои шрамы. В Англии не было подходящего специалиста, но дядюшка Гораций не отчаивался и продолжал поиски. Наконец, через два года, ему удалось выйти на Институт Экспериментальной Магии в Брюсселе, специализирующийся на наложении сложных чар. Марджери настояла на том, чтобы отправится туда в одиночестве. К тому моменту ей уже исполнилось семнадцать, и она шесть долгих лет провела вдали от большого мира. Дядя, скрепя сердце, дал разрешение на отъезд. Вещи были собраны, приглашение в Европу получено, и спустя месяц она в первый раз за длительное время покинула свое безопасное убежище. Брюссель встретил ее теплой ветреной погодой. Марджери поначалу не решалась окунуться в водоворот шумных улиц, но потом все же сделала над собой усилие. Её опасения оказались напрасными. Народу было настолько много, что на невысокую темноволосую девушку в сером пальто, то и дело прячущую лицо под шляпкой, никто не обратил внимание. Институт Экспериментальной Магии на поверку оказался небольшой лабораторией, расположенной в старом здании в самом центре города. К огромному удивлению Марджери, местные работники с энтузиазмом взялись за ее случай. После нескольких неудачных попыток им все же удалось разработать подходящие чары. Сложное заклинание нужно было накладывать каждое утро, а после подкреплять его действие специальным зельем. Когда она посмотрелась в зеркало после первого опыта, ее восторгу не было предела. Неужели это ее лицо? Как же прекрасно оно смотрится без этих отвратительных шрамов! Окрылённая первой победой, Марджери заплатила работникам института втрое больше запрошенной суммы и тут же отправилась в ближайшую гостиницу. Оттуда она написала дядюшке Горацию, что планирует остаться в Бельгии ещё на пару недель. Шумный город за окном притягивал ее, как магнит, а молодость и неопытность подталкивали поскорее окунуться в мир развлечений. Через несколько дней, там же, в Брюсселе, на одной из вечеринок она и познакомилась с Уиллом. *** Марджери вздохнула, поправила вырез блузки и вновь перечитала надпись на блестящей дверной табличке: "Уильям Фредерик Селвин, заместитель начальника отдела магического правопорядка". Буквы были выведены замысловатым шрифтом со старомодными завитушками, а сама табличка имела вычурный бронзовый цвет. Где-то в глубине души вспыхнуло раздражение. Как же похоже на Уилла! Наверняка ее бывший супруг делал эту надпись на заказ в какой-нибудь дорогущей мастерской. И все только для того, чтобы подчеркнуть собственную важность. Она вновь подняла руку, чтобы постучаться, но вместо этого нерешительно заправила за ухо прядь волос. Наверное, она всё-таки несправедлива к нему. Уиллу удалось всего за несколько лет получить такой высокий пост в Министерстве Магии, а ведь он всего-то на два года ее старше. Впрочем, он всегда был тщеславным типом, и даже когда... Марджери не успела закончить свою мысль, потому что в следующий момент дверь распахнулась и перед ней предстал Уильям Селвин собственной персоной. — Мне доложили о твоём приходе полчаса назад, — его улыбка была настолько белоснежной, что её впору было помещать на рекламу зубной пасты. — Так и знал, что ты будешь топтаться на пороге. — Ох, прости... То есть здравствуй, Уилл, — она опустила взгляд. Чёрт, и почему ему всегда удается поставить её в неловкое положение? — Ну, здравствуй, Мардж, — хмыкнул он. — Прошу, проходи. Марджери увидела, как пара чёрных, безукоризненно начищенных ботинок отступила вглубь кабинета. Все ещё не в силах поднять глаза, она медленно шагнула через порог. — Прекрасно выглядишь, — резюмировал Уилл. — Знаешь, никогда не любил эти магловские короткие юбки, но, признаюсь, на тебе они смотрятся отлично. Марджери наконец решилась посмотреть на своего собеседника, и увидела, что его пристальный взгляд скользнул по её ногам. Руки невольно одернули подол юбки, к слову, не такой уж и короткой. — Кхм, спасибо, — она почувствовала, как начала заливаться краской. — Ты тоже... Тоже хорошо выглядишь. И это было правдой. Высокий и подтянутый, в безукоризненно сидевшем деловом костюме, Уильям Селвин представлял собой олицетворение успешности. Он прищурил глаза, а затем сложил изящные руки с длинными пальцами в замок и хрустнул костяшками. Марджери поморщилась, ощутив укол страха. Именно так Уилл обычно делал, когда замышлял что-то… недоброе. — Я очень благодарна тебе за то, что ты отозвался на мою просьбу… — она запнулась, с трудом подбирая слова. – Я знаю, что в прошлый раз мы распрощались не особо хорошо… Здесь решимость окончательно покинула ее, и она замолчала. Пальцы нервно теребили ремень сумочки, а память услужливо подкинула подробности их последней встречи. Несмотря на то, что их с Уиллом развод произошел почти девять лет назад, магический мир был тесен, и они иногда продолжали пересекаться в гостях у общих знакомых и на публичных мероприятиях. В последний раз это произошло год назад, на благотворительном балу в госпитале Святого Мунго. Уилл пришел туда без жены, явно выпил лишнего и весь вечер непрозрачно намекал ей, что не прочь возобновить отношения. Марджери тогда только рассмеялась и ответила, что не стала бы спать с ним даже под страхом смертной казни. Кажется, такие слова пришлись ему совсем не по вкусу. — О, брось, не будем вспоминать былое, — Уилл непринужденно махнул рукой, указывая ей на стоящее неподалеку кожаное кресло, а сам встал напротив, прислонившись к краю стола. – Признаться, я был очень удивлен, когда получил от тебя письмо. Это так мило с твоей стороны – просить о помощи. Марджери обдало жаром. — Прости, я никогда бы не стала беспокоить тебя, если бы не попала в безвыходную ситуацию. Уилл скрестил руки на груди и медленно прошествовал к широкому кожаному креслу, над которым красовался портрет нынешнего министра магии. — Не возражаешь? — он вытащил из кармана пачку сигарет, и, получив в ответ кивок, щёлкнул зажигалкой. — Кстати, что там за история с сыном лорда Кроули? Марджери беспокойно заерзала. — Я думала, все уже в курсе этой глупой сплетни. — Всегда интереснее услышать информацию из первых уст. Расскажи мне. Она с шумом вобрала воздух в лёгкие и упёрлась взглядом в свои колени. Ей было неуютно в этом шикарно обставленном кабинете, наедине с приветливо улыбающимся Уиллом. Что же, видимо, этот унизительный рассказ будет платой за его помощь. Марджери собрала всю волю в кулак и начала говорить, от волнения то и дело сбиваясь на ненужные подробности. Уилл слушал молча, лишь изредка закатывая глаза и кривя губы. Когда она закончила, он небрежно взмахнул палочкой, уничтожая дымящийся окурок, и сказал: — Да уж, Марджи, я и не ожидал, что ты под старость лет пустишься во все тяжкие. Что, не хватало острых ощущений? — Я вовсе не... — Если тебе было так скучно, — он усмехнулся, — то могла бы принять мое прошлое предложение. Марджери хотела было выдать в ответ какую-нибудь колкость, но от возмущения так и не смогла вымолвить ни слова, застыв, как рыба, с открытым ртом. Да как он смеет так с ней разговаривать? Нет, ей определенно не стоило поддаваться на уговоры дядюшки Горация и приходить сюда! Наверняка Уилл и не собирался ей помогать — просто решил хорошенько наказать за отказ. — Ты такая забавная, когда сердишься. Совсем как в старые добрые времена. Марджери поднялась с места. Внутри, словно море в десятибалльный шторм, бушевала обида. Конечно, обратиться к Уиллу было глупостью, но она не собирается спокойно сидеть и выслушивать от него оскорбления. — Думаю, мне пора, — холодно произнесла она. — Прости, что отняла у тебя время. Уилл вздернул подбородок: — Сядь, — его тон был настолько властным, что Марджери невольно подчинилась. Плюхнувшись, словно под действием Империуса, обратно на стул, она только спустя несколько секунд осознала всю глупость своего положения. Уилл всегда умел подчинять людей своей воле, уж ей ли об этом не знать. — Ты пришла ко мне за работой, и она у меня для тебя есть, — он сделал паузу, а затем продолжил другим, более серьезным тоном: — Я предлагаю тебе место преподавателя зельеварения в Хогвартсе. Марджери уставилась на Уилла, вмиг позабыв о своем негодовании. Место преподавателя в Хогвартсе, уж не ослышалась ли она? Эта работа считалась очень престижной, но какое отношение её бывший муж, министерский чиновник, имеет к школе? И разве нанимать учителей — не обязанность директора? — Ого... — в голове крутилось слишком много вопросов, и она не знала, какой из них задать первым. — Это очень здорово, но, Уилл, разве Хогвартсом сейчас управляет не профессор Дамблдор? Уилл кивнул: — Все верно, Дамблдор был и остаётся на посту директора. Но у нас есть основания полагать, что один из преподавателей связан с Пожирателями Смерти. По этой причине министерство усилило контроль за школой. И нам нужен в ней свой человек. Марджери пораженно захлопала глазами. Слова "Хогвартс" и "Пожиратели Смерти" никак не хотели вязаться вместе в её сознании. Как такое возможно? Там ведь полно детей! — Чёрт возьми, Уилл... Вы уверены? — она нахмурилась. — Но разве Темный Лорд не исчез без вести много лет назад? Я слышала, всю его банду пересажали в Азкабан. Уилл устало вздохнул: — Мерлин, ты вообще интересуешься хоть чем-нибудь, кроме своих зелий? — он снова закурил, на этот раз уже не спрашивая у нее разрешения. — Ну, хотя бы газеты читаешь? Марджери смутилась и покачала головой. Она исправно выписывала по почте "Еженедельный пророк", но читала только те страницы, что были посвящены светской хронике и научным разработкам. — А я смотрю, ты совсем не изменилась. Как можно быть такой легкомысленной? Тёмный Лорд вернулся, Марджи, и собирает вокруг себя союзников. Мы подозреваем, что один из них — преподаватель Хогвартса. Он замолчал, выжидательно уставившись на неё. В голове, словно яркая лампочка, вспыхнула догадка. — Ты хочешь, чтобы я следила за кем-то из учителей? — Браво, дорогая! Я поражён твоей проницательностью. Колючее подозрение мелкой поступью закралось в разум. Пожиратель смерти и преподаватель Хогвартса. Она знала только одного человека, который мог подходить на эту роль. — И кто же это? Уилл немного помедлил, а затем четко произнёс, глядя ей прямо в глаза: — Северус Снейп.