Один из тысячи

Тогда

Прийти на урок зельеварения после случившегося было ужасно трудно. Северус долго стоял возле входа в класс, делая вид, что ищет что-то в сумке. Руки тряслись, словно в лихорадке, а сознание раз за разом громко сотрясала одна и та же мысль: Профессор Слизнорт посмотрит на него и сразу все поймет. Поймет, кто во всем виноват. Над головой прогремел звонок. Северус вздрогнул и осмотрелся по сторонам. Коридор опустел, а все его одноклассники уже заняли свои места и раскладывали на столах пергаменты и перья. Он закинул ремень сумки на плечо, и, чувствуя себя преступником, идущим на смертную казнь, вошёл в класс. Кабинет зельеварения, ставший ему почти родным за пять лет учебы, выглядел грязным и запущенным. На столах для опытов были раскиданы конспекты, оставшиеся от предыдущих занятий, в углу неаккуратной грудой свалена гора рабочей посуды, а пол покрыт слоем серой пыли. Ученики оглядывали царящий вокруг беспорядок и смущённо перешептывались. Все знали его причину, и Северус тоже знал — и куда лучше остальных. За дверью послышались медленные грузные шаги, и через несколько мгновений в класс вошёл профессор Слизнорт. Сердце испуганно сжалось. Северус не хотел, правда не хотел смотреть в ту сторону, но глаза перестали подчиняться приказам разума. Гораций Слизнорт выглядел так, словно не спал двое суток — и скорее всего, так и было на самом деле. Его обычно тщательно отглаженная рубашка висела комом, а щеки покрывала неопрятная щетина. Северус только сейчас заметил, как похожи дядя с племянницей — тот же овал лица и та же форма глаз. Профессор подошёл к преподавательскому столу, и над классом повисло молчаливое напряжение. — Так… — он начал отрешённо перебирать ворох раскиданных бумаг. — Так, вы у меня какой курс? Пятый? Кхм… Напомните, будьте любезны, чем мы занимались на прошлом уроке? Две девочки, сидевшие на первой парте, торопливо зашептались, толкая друг друга локтями, а затем одна из них робко спросила: — Как себя чувствует ваша племянница, профессор? Слизнорт устало опустился в кресло и покачал головой. — Благодарю вас, мисс Хоуп, — он поправил очки. — Марджери, к сожалению, по-прежнему без сознания. По классу пронесся сочувственный гул. Северус сидел, уперев взгляд в парту. Хоуп говорила что-то ещё, но все посторонние звуки были заглушены его собственными мыслями. Марджери без сознания, и все по его вине. Внутренности свело от леденящей смеси стыда и страха. Он чувствовал себя так, словно вымазался в липкой грязи, от которой никогда больше не сможет отмыться. Урок прошел в гнетущей атмосфере. Профессор Слизнорт задал им приготовить то же зелье, что и в прошлый раз, а сам занялся проверкой домашних работ. Северус, который периодически поглядывал в его сторону, заметил, что учитель ни разу за сорок минут не перевернул страницу у лежащей перед ним тетради. Лицо его было растерянным, а взгляд пустым, как у глубокого старика. А вдруг он догадывается? Эта мысль не давала ему покоя с того самого момента, как он принес Марджери на руках в больничное крыло. Девочка к тому времени уже ничего не говорила — лишь изредка постанывала с закрытыми глазами. Вся ее правая щека была в крови, и это зрелище было самым жутким из всего, что ему приходилось видеть. Дверь лечебницы отворилась, и к ним, нелепо прижав руки к лицу, подбежала мадам Помфри: — Мерлин, какой кошмар! Что с ней произошло? Северус застыл, растерянно уставившись на целительницу. Он так торопился сюда, что даже не подумал об ответе на этот вопрос. Тело прошиб холодный пот, глаза беспокойно забегали по сторонам, словно пытаясь найти подсказку извне. — Положи ее на кушетку, вот сюда. Осторожнее, — Северус послушался, и мадам Помфри склонилась над Марджери, пальцами прощупывая пульс. — Ты слышал, что я спросила, парень? Что с ней случилось? В первые несколько секунд в голове пронеслась целая вереница бестолковых мыслей — все что угодно, кроме спасительного вранья. Надо что-то ответить, иначе подозрение падёт на него! — Почему ты молчишь? — Мадам Помфри нахмурилась. — Я задала тебе вопрос. Пауза опасно затягивалась. Северус никогда не был хорошим лгуном, но сейчас, в патовой ситуации, его разум будто совершил головокружительный кульбит. Он заговорил, сам поразившись тому, как спокойно звучит его голос: — Простите, мадам, я жутко перепугался. — он старался смотреть прямо на собеседницу, чтобы выглядеть более убедительно. — Я шел по восьмому этажу, и услышал взрыв. Он прозвучал из Выручай-комнаты. Когда я туда прибежал, то увидел, что там устроено что-то вроде импровизированной лаборатории — всюду колбы, котлы и бутылки с зельями. Эта девочка, — он кивнул в сторону Марджери, — лежала на полу без сознания. Выражение лица целительницы немного смягчилось. — Я ее знаю, это племянница профессора Слизнорта, Марджери. Учится на первом курсе. Думаю, она решила самостоятельно приготовить зелье, но что-то пошло не так. Его собеседница открыла рот, наверное, желая расспросить его поподробнее, но в этот момент Марджери снова тихо застонала. Целительница бросилась к ней, шепча какое-то заклинание. Северус тоже хотел подойти поближе, но его оттеснила молодая медсестра, появившаяся из соседней комнаты. — Что у нас здесь? — она взяла его за локоть. — Посторонние, выйдете из целительской! Рядом возникли ещё две медсестры в лимонных мантиях, и Северус сам не заметил, как оказался выставлен за двери. Вокруг поднялась суматоха, и коридор очень быстро наполнился людьми. Он встал на цыпочки, пытаясь разглядеть Марджери за спинами взрослых, но увидел только тонкую детскую руку, свисающую с кушетки. — Вам это будет дорого стоить, мистер Снейп. Северус обернулся, и увидел стоящего прямо перед ним профессора Слизнорта. Грудь сковало железными тисками, и он с трудом смог сделать вдох. — П-п-простите? — Я сказал, что вам это будет дорого стоить. Новый котел, — профессор указал на огонь под котелком Северуса. — У этого вы практически испортили дно. Если не прекратите, школе придется прислать вашим родителям счёт. Северус ещё пару мгновений стоял неподвижно, переваривая услышанное, а затем облегчённо выдохнул. Кажется, у него скоро начнется паранойя. Он взмахнул палочкой, уменьшая магическое пламя, и посмотрел вслед удаляющемуся профессору. — Эй, Снейп! — в бок ткнулся острый локоть его соседа, Фарадеуса О’Нила. — Ты не забыл, что у нас с тобой сегодня отработка у Филча? В прошлый раз ты опоздал, и мне досталось драить самый вонючий котел. Ещё раз так сделаешь — тебе от меня крепко влетит. Из груди вырвался вздох. Всю неделю после этого злополучного взрыва он ходил сам не свой, и успел нахватать целых пять отработок по разным предметам. Пять за семь дней! Это число было заоблачным даже для такого тупицы, как О’Нил, а уж для Северуса являлось из ряда вон выходящим событием. Остаток урока он пытался привести свое зелье в более-менее приличный вид, чтобы не получить еще один визит к Филчу, и каким-то чудесным образом ему это удалось. Впрочем, все усилия оказались напрасны. Профессор Слизнорт, мельком взглянув на результаты учеников, пробормотал что-то неразборчивое и снова погрузился в рассеянное безразличие. Едва успел раздаться звонок, Северус сгреб свои вещи и выскочил в коридор. Противное, зудящее чувство жгло его изнутри, заставляло прятать взгляд и бежать от людей. Ему казалось, что все вокруг знают о его поступке, шепчутся за спиной, а разоблачение — лишь дело времени. Он достиг небольшого закутка возле мужского туалета и наконец выдохнул. Мерлин, что же он натворил? На следующий день после происшествия с Марджери его вызвали к директору. Там он повторил ту же историю, что рассказал мадам Помфри накануне, но по отрешенно-доброжелательному лицу Дамблдора невозможно было понять, поверил тот ему или нет. По крайней мере, его оставили в покое, и Северус понял, что может ненадолго перевести дух. До тех пор, пока Марджери не очнется. Она не приходила в сознание, и этот факт висел над ним, как меч на волоске. Почти каждый вечер ноги сами несли его в больничное крыло. Иногда Северус интересовался самочувствием Марджери у медсестер, но чаще, чтобы не навлекать подозрений, просто заглядывал через узкую щелку в палату. Внутри царили чистота и порядок — все койки, кроме одной, были свободны. Марджери лежала на спине, бледная и какая-то ненастоящая. Правая щека ее была обернута бинтами, а на подбородке расцвел багровый синяк. Ему почему-то каждый раз вспоминался день, когда они впервые встретились — как она была рада новому знакомому и как беззаботно щебетала о какой-то чепухе. Девочка, которую он видел перед собой, скорее напоминала пластикового манекена, чем живого человека. К ней приходило много посетителей — так много, что Северус задумался, а навестил бы хоть кто-нибудь его самого, попади он в Больничное крыло. Чаще всего здесь бывал профессор Слизнорт. Пожилой преподаватель навещал племянницу дважды в день, оставляя на прикроватной тумбочке горы из фруктов и сладостей. Несколько раз заходили одноклассники, но дежурная медсестра быстро отправляла их восвояси, сказав, что ни к чему детям смотреть на такое. Дважды Северус видел красивую темноволосую женщину в министерской мантии: он сразу же решил, что это должна быть мать Марджери. Визиты миссис Слизнорт были самыми короткими. Она узнавала от мадам Помфри о самочувствии своей дочери, на пару секунд заглядывала в палату, а затем удалялась с озабоченными выражением на лице. Северус помотал головой, отгоняя воспоминания. Под кожей тысячей острых шипов расползалась паника. Как долго Марджери пробудет без сознания? И что расскажет, когда очнётся? А вдруг она не очнётся? Он вздрогнул и зажмурился. Что, если она умрет? Умрет прямо там, в Хогвартсе, больничном крыле? И это будет на его совести! Эта мысль была настолько невыносимой, что ее хотелось вырвать из головы и затоптать, словно ядовитую змею. Он вобрал в грудь воздух, всеми силами пытаясь унять скачущее галопом сердце. Нет, он не будет об этом думать, по крайней мере сейчас. Иначе вовсе сойдёт с ума. Сегодняшняя отработка проходила в подсобке, где Филч коллекционировал разнообразный застарелый хлам. Они снова драили котлы — дырявые и гнилые, что делало их чистку абсолютно бессмысленным занятием. О’Нил, сидевший напротив Северуса на перевёрнутом ведре, неудачно наклонился и уронил чугунную посудину себе прямо на ногу. — Дерьмо! — он взвыл, схватившись за ушибленное место. — Как же меня достало это всё! Мы здесь прямо как рабы на плантации! — Заткнись и чисти свой котел, — проворчал Северус. — Быстрее закончим, быстрее уйдём отсюда. О’Нил издал жалобный вздох и откинулся на стену позади себя, устало вытянув ноги: — Ещё и противоядие от кислотных леденцов мне в больничном крыле сегодня не дали! Все стоят на ушах из-за той девчонки, племянницы Слизнорта! Северус застыл, словно натянутая струна: — А что с ней? Его собеседник закатил глаза: — Ты не слышал? Весь Хогвартс уже гудит. Она очнулась пару часов назад. Теперь мадам Помфри и остальные носятся вокруг нее, как сумасшедшие. Северус уставился на О’Нила, не веря своим ушам. Марджери пришла в себя! Она жива! Но в следующую секунду эйфория сменилась животным страхом. Если она в сознании, значит, может рассказать, что с ней произошло. …или она уже рассказала. Из коридора донеслись быстрые шаги и множество громких голосов. Северус вздрогнул, едва сдерживаясь от того, чтобы закричать. Это за ним! Они идут за ним, чтобы отправить его в Азкабан! — Эй, ты чего? На тебе прямо лица нет, — О’Нил удивлённо поднял брови, а затем приоткрыл дверь и высунул голову наружу: — А ну пошли вон отсюда! Хватит орать! Первокурсники, прямо как стадо баранов… Северус прикрыл глаза. Внутри него разгорался пожар, который грозил уничтожить все на своем пути. Он должен увидеть Марджери, и чем скорее, тем лучше. — Давай поскорее с этим покончим. У меня сегодня есть важное дело. О’Нил пожал плечами и нехотя принялся за свой котел. Время тянулось медленно, словно патока — то ли оттого, что им предстояло переделать горы бесполезной работы, то ли потому, что Северусу не терпелось поскорее сбежать отсюда. Когда они уже были на финишной прямой, вдвоем домывая огромный вонючий котел, в подсобку заявился Филч. Завхозу показалось, что ученики сегодня страдали недостаточно, и он выудил из своих запасов квиддичные кубки пятидесятилетней давности, велев натереть их до блеска. Северус стиснул зубы. Он бы лучше натер чем-нибудь круглую лысину этого старого сквиба! О’Нил проворчал, что теперь-то они точно застрянут здесь до вечера, и был абсолютно прав. Когда они, наконец, выбрались из подсобки, огромные настенные часы в Большом Зале уже пробили восемь. — Ух, ну и денёк! Я чувствую себя так, будто… — О’Нил обернулся и увидел только быстро удаляющуюся спину своего однокурсника. — Ну что за придурок! Не зря с ним никто не общается. Северус бежал так, словно его преследовала стая разъярённых драконов. Коридоры сменялись один за другим, и когда он с разбегу ворвался в больничную палату, то сразу же прислонился плечом к стене, переводя дыхание. Лишь бы он успел! Отдышавшись, он окинул взглядом помещение, и с удивлением обнаружил, что кровать Марджери пуста. Рядом, собирая вещи в сумку, стоял профессор Слизнорт. Преподаватель явно повеселел с их последней встречи — уставший вид никуда не исчез, но в глазах больше не было того растерянного и горького выражения. — О, мистер Снейп! Вам что, нездоровится? — он застегнул молнию на сумке и посмотрел на Северуса. — Профессор… А где Марджери? Ей стало хуже? — Что вы, что вы! — замахал руками Слизнорт. — Она пришла в себя, и мадам Помфри разрешила отправить ее домой. — Д-домой? — у Северуса пересохло в горле. Зачем Марджери домой? Учебный год закончится только через месяц, и если она пошла на поправку, то проще было бы оставить ее в Хогвартсе! — Да, к сожалению, это вынужденная мера. Ей предстоит еще долгий курс лечения, а у нас прекрасный семейный целитель. Ну что же, молодой человек, — он взял сумку в руки и сделал шаг в сторону двери, — очень вам признателен за участие, но мне уже пора. Северус медленно кивнул. Все происходящее напоминало ему кошмарный сюрреалистический сон. Неужели Марджери ничего не рассказала? И если так, то почему? Здравый смысл упорно приказывал ему держать язык за зубами, но слова сорвались с губ вопреки воле: — Профессор, а она не говорила, что с ней произошло? Гораций Слизнорт остановился на пороге и как-то странно посмотрел на него: — Нет, мистер Снейп. Бедняжка сказала, что ничего не помнит. Думаю, это к лучшему — такое травмирующее событие. Всего вам доброго, — он кивнул в знак прощания и вышел из палаты, оставив Северуса одного, с ураганом из противоречивых чувств в душе. Если до этого момента время для него тянулось ужасающе медленно, то сейчас понеслось стремительным, ускользающим потоком. Ночь после разговора с профессором Слизнортом прошла без сна, как и две следующие за ней. Ворочаясь в смятой раскаленной постели, он все время задавался одним и тем же вопросом — правильно ли он поступил? Он не знал ответа, но догадывался, где может его отыскать. Найти адрес Марджери оказалось на удивление легко. В библиотеке Хогвартса имелся справочник чистокровных семейств Великобритании, в котором автор аккуратно указал координаты каждого родового поместья. Северус усмехнулся такой легкомысленности. Выходит, любой желающий может наведаться в гости к аристократам! Оставалось только надеяться, что Слизнорты за прошедшие с написания справочника тридцать лет не сменили место жительства. Была лишь одна проблема — как туда попасть? Умение трансгрессировать осваивалось только на следующем курсе, а для каминной сети требовалось приглашение хозяина дома. Оставался обычный магловский транспорт. Такая перспектива не воодушевляла, но что поделаешь? Поездка планировалась на воскресенье. Северус решил так потому, что в этот день не было занятий, а также из-за срочной командировки их декана, профессора Слизнорта. Это давало целых два преимущества: во-первых, никто не помешает ему покинуть Хогвартс, а во-вторых — он не столкнется с преподавателем дома у Марджери. Поместье Слизнортов расположилось в ужасной глуши, на окраине отдаленного графства, о котором Северус раньше слышал только краем уха. Когда он сел в жалобно дребезжащий старенький автобус, то впервые порадовался тому, что знаком с жизнью маглов. Какой-нибудь чистокровный аристократ, типа Гильберта Мальсибера, наверняка впал бы в ужас при виде такой тесной, пропахшей бензином колымаги. В автобусе он ехал в одиночестве. За пыльным окошком мелькали бесконечные вересковые поля, разбавленные одинокими деревушками. Зрелище это наводило тоску, и Северус отвернулся, уткнувшись взглядом в захваченный с собой конспект по трансфигуриции. Мерлин, неужели кто-то живёт в таком захолустье? Через пару часов поездки, когда от бесконечной тряски желудок готов был вывернуться наизнанку, автобус наконец затормозил. Сердце больно ударилось об грудную клетку. Неужели он уже на месте? Северус медленно прошел к выходу, провожаемый удивлённым взглядом водителя. Да уж, наверняка он выглядит подозрительно — ехать три часа в эту глушь, а потом выйти посередине пустого поля. — А это точно Долгие Холмы? — Точно, точно, — водитель, старый магл, уверенно кивнул и положил руки на руль. — Давай поживее, парень, мне ещё домой ехать. Дверь за ним с шипением захлопнулась, и автобус поплелся дальше широкой грунтовой дороге. Северус вздохнул и оглянулся по сторонам. Высокая зелёная трава колыхнулась под дуновением ветра, и он увидел узкую тропинку, которая убегала за ближайший холм. Наверняка нужно идти по ней! По крайней мере, других вариантов у него нет. Спустя полчаса, преодолев на своем пути несколько глубоких луж и чуть не порвав брюки о старую корягу, Северус начал сомневаться в правильности своего выбора. Трудно поверить, что кто-нибудь согласится жить в таком месте! Словно в опровержение его мыслям, через несколько шагов впереди показалась темная крыша. Он прибавил скорости, и вскоре вышел на заросшую травой подъездную аллею. В конце аллеи, за открытыми коваными воротами, возвышался широкий двухэтажный дом из серого камня. На спине от волнения выступили капельки пота. Может быть, ещё не поздно повернуть назад? Северус в нерешительности оглянулся, а затем застыл на месте, прямо посреди дороги. Небо над головой заволокло сиреневыми тучами, и где-то вдалеке послышался раскат грома. Бескрайние вересковые поля вокруг были похожи на море, которого он никогда не видел. Через пару минут топтания на одном месте до него дошла вся глупость положения. Наверняка его прекрасно видно из окон! Да и зачем проделывать такой долгий путь, чтобы уйти ни с чем? Он выдохнул, собрался с духом и зашагал вперёд. Вблизи дом выглядел заброшенным и неуютным. На дороге, ведущий к входной двери, валялись несколько трухлявых досок, краска на стенах сильно облупилась, а окна были покрыты толстым слоем пыли. Северус поднялся по потрескавшемуся каменному крыльцу и несколько раз громко позвонил. За дверью послышались медленные шаги, и через секунду на пороге появилась красивая темноволосая женщина. Та самая, что приходила к Марджери в палату. Она была одета в шелковый домашний халат, а в руке держала пузатый стакан с коричневым напитком. — М-м-мисис Слизнорт? Женщина молча кивнула. — Меня зовут Северус, Северус Снейп. Я из Хогвартса. Мисс Слизнорт подняла брови: — Из Хогвартса? Вы что, пришли сюда… пешком? — Да, — он бросил взгляд на свои запачканные пылью брюки. — Дело в том, что мы с Марджери немного общались в школе… Можно мне навестить ее? Миссис Слизнорт шагнула внутрь, сделав рукой приглашающий жест. Северус последовал за ней и оказался в темном холле. Впереди виднелся широкий коридор с несколькими тусклыми светильникам, который заканчивалась деревянной лестницей на второй этаж. — Вы выглядите слишком взрослым, чтобы общаться с моей дочерью, — она слегка нахмурилась. — Да и к тому же, Марджери никому не показывается с тех пор, как все произошло. Северус молча опустил глаза. Он и не подумал, что его попросту могут не пустить сюда! Конечно, следовало бы придумать версию поубедительнее, чем… — Впрочем, — внезапно продолжила миссис Слизнорт, — почему бы и нет. Может, ваш визит немного растормошит мою дочь. А то меня уже порядком достали ее капризы. Второй этаж, первая дверь слева. Сказав это, она повернулась к нему спиной и скрылась в одном из ответвлений коридора. Северус проводил ее поражённым взглядом. Конечно, миссис Слизнорт и до этого не производила впечатления заботливого родителя, но пустить в дом незнакомца… Хотя, чему удивляться — его отец наверняка поступил бы точно так же, если не хуже! Он вжал голову в плечи и зашагал по направлению к лестнице. Ступеньки под ногами угрожающе заскрипели, нарушая тяжёлую тишину. Внутри поместье казалось пустынным и мрачным, несмотря на богатую обстановку. Стены покрывали вычурные красные обои, окна были занавешены плотными, тяжёлыми портьерами, почти не пускавшими солнечный свет, а коридор второго этажа пестрел множеством портретов. Волшебники на них презрительно кривили губы и перешептывались между собой, глядя на Северуса. Дойдя до нужной двери, он глубоко вздохнул и несколько раз постучал дрожащей рукой по лакированному дереву. — Уходите! Он постучался снова. — Уходите, сказала же! Я никого не хочу видеть! — Марджери? Это я, Северус, помнишь меня? Можно мне войти? Ответом была тишина. Северус нерешительно взялся за массивную круглую ручку. Может быть молчание — это знак согласия? Он несильно толкнул дверь, и она со скрипом отворилась, заставив пульс стремительно колотиться в висках. Комната была небольшой и светлой. Везде, куда не посмотри, царил ужасный бардак. Пол был усыпан фантиками от конфет, на широком подоконнике неровным рядом выстроились чашки с недопитым чаем, а крошки от печенья, казалось, и вовсе покрывали все горизонтальные поверхности. Северус запнулся об опрокинутый стул, валявшийся возле входа, и, подняв глаза, сразу же встретился взглядом с Марджери. Она лежала на кровати, прямо напротив двери. Волосы ее были до непривычного аккуратно причесаны, тонкие руки скрещены на животе, а на правой щеке виднелась большая белая повязка, закреплённая пластырем. Северус знал, что ему неприлично разглядывать ее так пристально, но почему-то никак не мог оторваться от этого пугающего зрелища. Он громко сглотнул, силясь что-нибудь сказать, но так и не смог найти подходящих слов. — Нравится? Он вздрогнул. Голос Марджери звучал устало и буднично, словно она интересовалась у него завтрашней погодой или домашним заданием. — Здравствуй, Мардж. Ты меня помнишь? Я Северус, мы с тобой познакомились… — Не волнуйся, я все помню, — она покачала головой. — Вообще всё. Где-то за окном раздался ещё один глухой раскат грома. Северус почувствовал, как кровь прилила к щекам. Наверное, со стороны он сейчас больше всего походил на мелкого воришку, пойманного на месте преступления. Он засунул трясущиеся руки в карманы куртки, а голову опустил настолько низко, что длинные черные пряди полностью закрыли лицо. — Я… Мне, кхм… Слушай, мне очень жаль, и я поступил дерьмово, и пришел сюда для того… — Я сейчас никому не показываюсь, — продолжила она равнодушным голосом, как ни в чем не бывало, — но, думаю, ты имеешь право увидеть, что натворил. Увидеть, что натворил. Он медленно потёр лицо ладонью и снова поднял взгляд на Марджери. Что же, она права. Самое малое, что он может сейчас сделать — взглянуть в лицо содеянному. Его собеседница замолчала и неподвижно уставилась в пустоту перед собой. Северус, спохватившись, принялся торопливо рыться в сумке. — Вот, я принес тебе кое-что… Конспекты по ЗОТИ и трансфигурации, которые составлял на втором курсе. Здесь есть все — ответы на тесты, и на некоторые контрольные. Полезная штука! Пригодится тебе и потом, если будешь… — Мне это не нужно. Я больше не вернусь в Хогвартс. Он несколько раз моргнул, не в силах поверить в услышанное. Не вернётся в Хогвартс? — Почему? — Ты что, дурак? — Марджери нахмурилась, и в ее голосе в первый раз за их разговор мелькнула злость. — Потому что на моем лице теперь два огромных шрама! Он снова покосился на ее перебинтованную щёку. Что за глупости, это все заживёт за пару недель! Мадам Помфри — отличный специалист, да и к тому же профессор Слизнорт сказал, что у них есть опытный семейный целитель. Северус заговорил, изо всех сил стараясь придать голосу успокаивающие нотки: — Эээ, ты, наверное, ошибаешься. Способности магии почти безграничны, и целители обязательно тебе помогут. Вот увидишь, на лице не останется и следа! — Ничего я не ошибаюсь! — фыркнула Марджери. — Мне проболтался наш домовой эльф, а потом я подслушала разговор дядюшки Горация и мадам Помфри. Они говорили, что порезы слишком глубокие, чтобы зажить без последствий. Она откинулась на подушку и сердито поджала губы. Северус стоял, считая удары собственного сердца. Все это было слишком ужасным, чтобы происходить на самом деле — да, он, конечно, и до этого совершал нехорошие поступки, но никогда бы не подумал, что упадёт настолько низко. И что ему следует делать теперь? Попросить прощения ещё раз? Пойти к ее матери и во всем признаться? Тишина, повисшая в комнате, была невыносимой, и чтобы нарушить ее, он тихо спросил: — Почему ты ничего не рассказала обо мне? Марджери пожала плечами: — Первые пару дней я и правда плохо помнила, что со мной произошло. Потом я была очень зла на тебя, а сейчас…- она вздохнула. — А что сейчас? Теперь мне наплевать. Если тебя исключат из Хогвартса или посадят в Азкабан, эти мерзкие шрамы все равно не исчезнут. Она ненадолго замолчала, словно раздумывая над чем-то, а потом посмотрела прямо на Северуса и усмехнулась: — Так что не бойся, я не собираюсь тебя сдавать. — Я не боюсь! — выпалил он, задетый за живое. — Боишься. Ты ведь поэтому пришел, да? Северус сделал шаг в ее сторону: — Нет, честно нет! — его голос дрожал, и он сейчас испытывал то же странное чувство, что и во время разговора с Лили в Астрономической башне. — Я пришёл, чтобы узнать, как ты, и чтобы подарить тебе конспект. Да, и ещё! Я понял, почему у нас не получилось зелье. Помнишь, я рассыпал чешую тритона? Видимо, когда мы его собрали со стола, то в котел вместе с ним попала пыль, ну или что-нибудь такое. Я ещё тогда заподозрил неладное! Зелье должно было пахнуть спелым яблоком, а оно… — Мне это неинтересно, — Марджери скрестила руки на груди и уткнулась взглядом в собственные колени. — Тебе пора. Ко мне скоро должен прийти мистер Хобс, наш целитель. — Подожди, я ещё… — Уходи. Северус замолчал, растерянно блуждая взглядом по ее лицу. Было странно видеть ее такой… потухшей? Марджери напоминала ему комнату, в которой выключили свет и задернули занавески, а входную дверь заперли, навсегда выбросив ключ. Он кивнул: — Ладно… Ладно, я уйду. Только скажи… Скажи мне, что я могу для тебя сделать? Может, позаниматься с тобой по какому-нибудь предмету? Или… Не знаю. Ему показалось, что в глазах Марджери вспыхнул огонёк: — Ты бы мог кое-что для меня сделать. — Что? — Признайся во всем Дамблдору. Воздух комом застрял где-то в глубине груди. Северус представил себе, какое будет у лицо директора, если он расскажет ему обо всем. Его исключат из школы, это даже не подлежит обсуждению, но что будет дальше? Оповестят родителей? Мама наверняка ужасно расстроится, она всегда говорила, что хочет, чтобы он выбился в люди. А отец? Он точно после такого выбьет из него весь дух! — Ты ведь наврал про зелье для улучшения памяти, да? И использовал меня для каких-то своих грязных делишек? Если хочешь, чтобы я тебе поверила, иди и сознайся во всем сам. Или ты трус? — Я не трус! Я расскажу Дамблдору, как всё было, обещаю. Он сам испугался того, что сказал. В детстве, лет в семь, соседские мальчишки постоянно подначивали Северуса прыгнуть с заброшенного амбара на окраине их района. Они все были намного старше, и говорили, что он ещё совсем сопляк, раз боится высоты. Однажды он, доведенный их насмешками до края, всё-таки взобрался на хлипкую дырявую крышу. Внизу уже собралась целая толпа — все желали увидеть такое представление. «Прыгай, иначе ты трус!». Северус закрыл глаза, разбежался и прыгнул. Сейчас, выпалив последнюю фразу, он ощутил себя так, словно опять летит с двухметровой высоты навстречу зарослям крапивы, рискуя сломать себе шею, но уже ничего не может с этим поделать. Марджери не ответила. По ее лицу невозможно было понять, поверила она ему или нет. Северус начал чувствовать себя лишним в этой комнате. Он медленно попятился к двери, наспех попрощался и выскочил в коридор. Ничего, он докажет ей, что не боится! Он признается во всем Дамблдору, а затем опять придет сюда и расскажет об этом Марджери. А вдруг в следующий раз она его не пустит? Тогда… Тогда он напишет ей письмо! Все верно! На лице Северуса заиграла довольная улыбка. Он честно напишет ей обо всем, и она должна будет понять. Они наверняка ещё смогут подружиться, так? Воодушевленный этой мыслью, он вприпрыжку сбежал по лестнице на первый этаж. Привлеченная его громким топаньем, в коридор вышла миссис Слизнорт. — Ну что, поговорили? Надеюсь, вы убедили мою дочь вернуться в Хогвартс, молодой человек. Пойдёмте, переместитесь назад через наш камин. Не следует таким юным джентльменам шляться вечером по этому захолустью. Северус проследовал за ней в гостиную. Миссис Слизнорт шла, слегка пошатываясь; количество напитка в ее стакане заметно уменьшилось, и что-то подсказывало ему, что это была далеко не первая порция. Он шагнул в камин, провожаемый равнодушным взглядом хозяйки, сжал в кулаке летучий порох и тихо прошептал «Хогвартс! ⃰». Зелёная вспышка обожгла лицо. Когда языки пламени расступились, он увидел, что очутился в камине Большого зала. Вокруг было пусто — обед, по всей видимости, уже закончился, а ужин ещё не наступил. Он выбрался из камина, радуясь тому, что успел обратно до темноты. Взгляд тут же отыскал коридор, ведущий в Директорскую башню. Скорее туда! Чутье подсказывало поторопиться, пока порыв у него в душе окончательно не угас. Он быстро преодолел винтовую лестницу, ведущую вверх, и через несколько минут оказался возле каменной горгульи. Дыхание успело порядком сбиться, а на лбу выступили капельки пота. А если Дамблдора там нет? Сегодня выходной, и директор вполне мог отлучиться. Он уже занёс руку над дверью, как рядом послышался тихий голос: — Мистер Снейп? Чем была вызвана ваша спешка? Северус обернулся, и увидел стоящего позади него Дамблдора. Голос его был спокоен, а в серых глазах виднелось нечто, очень похожее на любопытство. — Я шел за вами следом. Вы неслись так быстро, будто от этого зависела ваша жизнь. — Профессор, я… Мне надо вам кое-что сказать. — Слушаю вас. Северус прикусил губу. С чего ему начать? С клуба Салазара? С зелья Обструкции? Или с взрыва в Выручай-комнате? В животе заныло, словно он не ел несколько дней. Чёрт! С чего бы он не начал, все равно будет казаться полным подонком. Тишина затягивалась, и Северус понимал, что выглядит сейчас и глупо, и подозрительно. — Мистер Снейп? Северус отвёл взгляд и впился ногтями в ладони. «Прыгай, иначе ты трус!». — Я обещаю, что вы можете полностью мне доверять. Глаза продолжали пристально изучать каменный пол. Может быть, сейчас ему совсем не обязательно прыгать? Ходить две недели с синяками и волдырями от крапивы? Ведь рядом нет толпы, кричащей снизу оскорбления и насмешки. Рядом нет вообще никого. — Ну же. Вам нечего боятся. Что вы хотели мне сказать? — Ничего. — Неужели? — Дамблдор внимательно посмотрел на него поверх очков. — Да, — собственный голос звучал жалобно, словно у скулящего щенка. — Я просто перенервничал перед оглашением результатов СОВ. Простите, что побеспокоил вас, профессор. Дамблдор молчал, изучая его пристальным и холодным взглядом. Сердце сделало особо сильный удар и ушло в пятки. А если он догадается обо всем сам? — Ну что же, раз так, не смею вас больше задерживать, — директор шагнул по направлению к своему кабинету. — Если передумаете, то вы знаете, где меня найти. Берегите себя, мистер Снейп. Грядут очень опасные времена. Дверь захлопнулась прямо у него перед носом. Северус ещё пару минут простоял перед горгульей, словно не решаясь уйти, а затем медленно повернулся на негнущихся ногах и зашагал в сторону лестницы. Коридоры Хогвартса постепенно наполнялись голосами. Близился вечер — время ужина и весёлых посиделок в гостиных своего факультета. Студенты, проходящие мимо кабинета Трансфигурации, удивлённо косились на Северуса, сидевшего в одиночестве в пустой аудитории. До него то и дело доносились обрывки разговоров: — Ну и чудик. Не нашел чем заняться в воскресенье? — Странный тип. Я слышала, что он… Тяжёлое, гнетущее чувство придавливало его к земле. Он закрыл глаза, изо всех сил пытаясь представить себя в другом месте. Где ему последний раз было хорошо? Дома? На прогулке с Лили в парке год назад? А может, когда они с Марджери сидели в Выручай-комнате и ели печенье? — Эй, Сев, — чья-то рука похлопала его по плечу, — ты чего здесь один сидишь? Он поднял взгляд, и увидел перед собой Гильберта Мальсибера. — У меня для тебя хорошие новости, приятель. — Какие? — еле слышно буркнул Северус. — Та история с племянницей Слизнорта, это ведь твоих рук дело, да? — Мальсибер хитро сощурился. — Не бойся, я никому не скажу. Ты упорный, и, похоже, готов на все. Мы посовещались с парнями и решили принять тебя в клуб Салазара. И не надо никаких зелий. Приходи в четверг, в семь, в старый кабинет ЗОТИ на втором этаже. Северус продолжал смотреть на своего собеседника отсутствующим взглядом. — Ты меня слышал? — Мальсибер помахал рукой перед его носом. — Придёшь? — …да. — Отлично! Будем ждать. И не забудь — никому ни слова. Мальсибер вышел из аудитории, оставляя за собой запах дорого приторного одеколона. Северуса мутило. Он ощущал себя пьяным, хоть и выпивал лишь раз в жизни, да и то несколько жалких глотков пива. Где-то на окраине сознание вспыхнуло воспоминание о том, как долго он старался попасть в клуб Салазара. Его мечта осуществилась, но почему он этому совсем не рад?