Один из тысячи

— Ох, Мерлин! Нет, ну кто бы мог подумать! — дядюшка Гораций всплеснул пухлыми руками. — Ты и мистер Снейп! Ирма, ты можешь себе представить? Марджери сжала губы и легонько пнула его под столом. Она уже тысячу раз пожалела о том, что не предупредила дядю о Северусе, и теперь была наказана за свое легкомыслие. Рождественский ужин едва успел начаться, а уже превратился в настоящие смотрины. Ирма Блекинсоп, их пожилая родственница, энергично кивнула в ответ. Ей давно перевалило за сотню лет, и она вряд ли расслышала то, что ей сказали. — Хотя, чему удивляться — у вас столько общего! — продолжал дядюшка Гораций, совсем забыв про свою обычную тактичность. — Вы знаете, Северус, а ведь Марджери в детстве была в вас влюблена. Да-да! Она даже нарисовала ваш портрет в одной из своих тетрадок. Нос у него, правда, вышел ужасно велик, но, в общем-то, было довольно похоже. Я его сохранил. Сейчас вспомню, куда… — Дядя! — О, а ты и не рассказывала, что у тебя так много талантов, — Северус наигранно удивился. — Очень любопытно взглянуть. Ситуация явно выходила из-под контроля. Нужно было срочно что-то предпринять, пока дело не дошло до альбомов с её детскими колдографиями. — Дядя, а как прошел съезд зельеваров в Токио? Стрела попала в цель. Дядюшка Гораций встрепенулся и мгновенно позабыл о пропавшем рисунке. — О, просто прекрасно! Представляешь, там выступил Бауман. Тот самый, автор «Руководства по противоядиям», помнишь? Все думали, что старик давно отошёл от дел, и были изумлены, когда он вышел на сцену и начал рассказывать о своих новых разработках. Марджери кивала в такт его речи. Через какое-то время опасность полностью миновала. Дядя увлекся рассказом о своей поездке, Северус слушал, изредка задавая вопросы, и даже глухая миссис Блекинсоп, казалось, смотрела на них с возрастающим интересом. На небосклоне одна за одной зажигались звёзды — верные предвестники рождественской ночи. Марджери сделала очередной глоток шампанского и откинулась на спинку кресла. Взгляд её то и дело возвращался к лицу Северуса, будто пытаясь в нем что-то отыскать. Прошло два дня с тех пор, как она подслушала их разговор с Дамблдором, но неясный страх так и не дал ей вернуться к этой теме. От кислого вкуса шампанского защипало в носу. Неслышно возникший рядом Валли наполнил её бокал и назидательно пропищал что-то про закуски. Она невпопад ответила на вопрос миссис Блекинсоп и вновь посмотрела на Северуса. Догадывается ли он о том, что ей все известно? Последние дни прошли как обычно, и Марджери даже подумала, уж не ослышалась ли она тогда, возле двери кабинета. Умирающий Дамблдор, трусливый Драко Малфой и убийство, которое нельзя доверить никому другому… Это звучало нелепо, и больше походило на сюжет глупой криминальной комедии, которые так любят маглы. Но ей отчего-то было не до смеха. — …они говорят?! — Что? Марджери вздрогнула, будто очнувшись от глубокого сна. Миссис Блекинсоп, сидевшая рядом, настойчиво пихала её острым локтем: — Никак не расслышу, о чем они говорят! — она кивнула в сторону Северуса и дядюшки Горация. — Растолкуй-ка мне, милая, да погромче! Марджери вздохнула и стала старательно пересказывать старушке всё, что слышала. Вечер шел неторопливо, плавно и тихо. На пушистой ели в углу мерцали зачарованные игрушки, камин горел жарко, словно желал переместить их из зимы в лето, а лёгкий хмель от шампанского то и дело туманил мысли. Когда десерт был давно съеден, а Валли заваривал уже третий по счету чай в серебряном чайничке, Марджери засобиралась домой. — Непременно пиши мне чаще, дорогая, — дядюшка Гораций поцеловал её в щеку. — И не забывай ужинать! У тебя в Хогвартсе и так полно работы, и если ты будешь голодать… — Дядюшка, я уже не маленькая! — Берегите её, Северус, — лицо Горация Слизнорта внезапно стало серьёзным и настороженным. — Она всё, что у меня осталось. Наступают страшные времена. Марджери накинула мантию и опустила глаза. От последних слов её пробрал холод — с чего это дядя заговорил о таких вещах? Обычно он был слишком труслив, чтобы даже мимоходом упомянуть ту опасность, которая надвигалась на Англию с появлением Темного Лорда. Она перевела взгляд на Северуса, чтобы посмотреть на его реакцию, но тот лишь молча кивнул и протянул Горацию Слизнорту руку на прощание. — Ну, счастливого Рождества! Ох, молодость, молодость… — дядя покачал головой и повернулся к миссис Блекинсоп: — А мы с тобой ещё, пожалуй, посидим пару часиков, да, Ирма? Ирма?! ИРМА! Марджери, воспользовавшись этой заминкой, сделала Северусу знак трансгрессировать. Она не любила долгие проводы, и сейчас почувствовала, как в глазах предательски защипало. Что станет с ними дальше? Вернётся ли она сюда, домой, отпраздновать следующее Рождество? Северус сжал её руку, и вихрь трансгрессии закружил их по спирали. Марджери закрыла глаза, а когда открыла вновь, то обнаружила себя стоящей в маленькой тёмной кухне дома в Паучьем Тупике. В окошко заглядывала тусклая луна, и её свет отбрасывал на пол длинный бледный прямоугольник. — Всё прошло лучше, чем я предполагал, — усмехнулся Северус. — Жаль, что не вышло увидеть мой портрет. Он взмахнул палочкой, зажигая свет, и стал доставать что-то из кармана мантии. Марджери, быстро, будто боясь передумать, проговорила: — Мне нужно тебе кое-что сказать! Точнее, не сказать, а спросить… Пару дней назад, когда я… — Постой, — перебил её Северус. Она взглянула вниз и увидела, что у него в руке зажат какой-то плоский тёмный предмет. — Я тоже хотел тебе кое-что сказать. Разрешишь мне быть первым? — Д-да. Да, хорошо. — Я хотел подарить тебе это за ужином, но не набрался смелости, — она поняла, что предмет в его руках оказался футляром. — С Рождеством, Марджери. Пальцы Северуса откинули крышку, и Марджери ахнула. На бархатной подушке, переливаясь в искусственном свете, лежал изящный браслет. Золото его слегка потускнело от времени, но камни — синие и глубокие — были ясны, как ночное небо. Даже её скромных познаний хватило, чтобы понять: такая вещь стоит целое состояние. Она нахмурилась и посмотрела на Северуса. Но… он ведь не купил это, правда? — Этот браслет принадлежал моей матери, — он перехватил её взгляд. — Единственное, что у неё осталось от семьи Принцев. Когда она вышла за отца, мой дед выгнал её из дома и не позволил ничего взять с собой. Марджери замотала головой: — Нет-нет. Я не могу его принять. — Почему? — Это слишком дорогой подарок, и я… — она замешкалась, пытаясь привести мысли в порядок. — Я не могу, прости. Если это ваше фамильное украшение, то оно должно остаться у тебя. Северус улыбнулся: — Предлагаешь мне носить его самому? — Нет, то есть… Он взял её за руку: — Я хочу, чтобы он был твоим. Она не успела опомниться, и его пальцы ловко щёлкнули застёжкой. Браслет обвил запястье так, будто принадлежал ей всю жизнь. Марджери, словно загипнотизированная, не могла отвести взгляд от синего мерцания камней. Голос Северуса донёсся как будто издалека: — Когда-то давно я хотел подарить его Лили, — он вздохнул. — Но сейчас рад, что этого не сделал. Она неуверенно улыбнулась, подняв на него глаза. То, что он говорил, было так сладко, но в то же время ужасно тревожно… Неужели ей это не снится? Он правда так считает? Счастье казалось хрупким и ненадежным, словно пестрая бабочка, присевшая на цветок, но готовая вспорхнуть прочь от малейшего движения. Северус улыбнулся в ответ: — Тебе нравится? Она с готовностью закивала. Браслет, без сомнения, прекрасен, но слова, сопровождавшие подарок, были для неё дороже всего. — Прости, я тебя прервал. Так что ты хотела сказать? — Ничего, — она встала на цыпочки и поцеловала его. — С Рождеством тебя.

***

Остаток каникул пролетел быстро, словно сон, и в начале января для Марджери с Северусом пришло время возвращаться в Хогвартс. Каждая секунда, приближавшая это событие, копила внутри тревогу. Ведь с окончанием выходных дней заканчивался и срок поездки Уилла на материк. А значит, должна была возобновиться их переписка. — У тебя нет повода для переживаний, — Северус левитировал в чемодан аккуратно сложенную мантию. — В Хогвартсе, под защитой Дамблдора, ты будешь в полной безопасности. Не говоря уже о том, что я все время буду рядом. Марджери нервно фыркнула. Билеты на Хогвартс-экспресс были куплены, вещи упакованы, и оставшийся до отъезда час превращался для неё в настоящую пытку. — И что я буду писать ему в отчётах? «Дорогой Уилл, я узнала, что ты Пожиратель Смерти, поэтому пошёл к черту»? — Мы с директором обсудим это и обязательно что-нибудь придумаем. Марджери, никто не собирается бросать тебя на произвол судьбы. — А если он все понял? Если раскрыл твой обман? — Дамблдор сказал, что… — Опять Дамблдор! — прошипела она. — Вечно Дамблдор! Я смотрю, без него не обходится вообще ничего? — Хватит! — Северус резко взмахнул палочкой, и крышка чемодана захлопнулась. — Если ты будешь накручивать себя, ничего хорошего от этого не выйдет. Марджери уставилась в пол, скрестив руки на груди. Он был прав — но от этого не становилось менее страшно. — Ох, простите. Я не опытный шпион, привыкший скрываться. В отличие от некоторых. Северус выдохнул и устало прикрыл глаза. Она начинала этот разговор уже, наверное, десятый раз за последние дни, и чувствовала, что его терпение подходит к концу. Но всё равно ничего не могла с собой поделать. — Бояться — абсолютно нормально, — заговорил он наконец. — Но если ты дашь страху одержать над собой верх, то он парализует тебя и не даст двигаться дальше. Поверь, я знаю. Он снова взмахнул палочкой, задёргивая все шторы в доме. Вокруг воцарился полумрак, и от этого почему-то стало чуть спокойнее. — Теперь иди сюда и обними меня, — Северус протянул к ней руку. — И перестань трястись, словно заяц. Обещаю, как только ты сядешь в Хогвартс-экспресс, тебе станет легче. Он опять оказался прав — впрочем, как и всегда. Едва стоило им очутиться в поезде, беспокойство пошло на спад, словно внутри у неё повернули невидимый регулятор. Марджери смотрела в окно на то, как медленно проплывают мимо стволы заснеженных деревьев, и готовилась встретить свою судьбу. В конце концов, теперь ей должно быть проще. Теперь она не одна. Хогвартс после праздников показался ей серым и унылым. Многие ученики возвращались в школу после каникул в самый последний момент, и даже сейчас, за два дня до занятий, коридоры все ещё были непривычно пусты. Недалеко от Большого зала навстречу им попались профессор Макгонагалл с мадам Пинс. Обе вежливо, но сдержанно поздоровались и прошли мимо. За спиной Марджери услышала раздражённый шёпот: — … просто неприлично, Минерва. — Я не понимаю, как Дамблдор может это поощрять. Все эти слухи, а потом их совместный отъезд… Школа не место для романов. Марджери вжала голову в плечи и прибавила шаг. Они с Северусом свернули в боковой коридор, ведущий в её комнату, и оказались совершенно одни. — Не обращай на это внимания, — он остановился и отдал ей чемодан, который помогал донести. — Люди всё равно будут нас обсуждать. — Значит, эти сплетни рано или поздно дойдут и до Уилла, — пробормотала Марджери. — Вот и славно. Пусть думает, что ты хорошо выполняешь свою работу. Северус осторожно отвёл от её лица прядь волос и поцеловал в лоб: — Мне нужно идти. Я должен сразу по приезду зайти к… — К Дамблдору, — она закатила глаза. — Я знаю. Ты придёшь ко мне сегодня? Он кивнул: — После отбоя. Будем соблюдать хотя бы видимые приличия. Марджери улыбнулась и мысленно пообещала себе, что будет считать часы до наступления вечера. Северус поцеловал её ещё раз и поспешил в сторону Директорской башни. Она проводила взглядом удаляющийся силуэт в черной мантии, а потом ещё долго стояла одна, не желая и не решаясь вернуться в свою пустую комнату. Время тянулось медленно и скучно. Северус пришел с наступлением вечера, и покинул её спальню ещё засветло, оставив Марджери дремать в одиночестве. Так же как и на следующий день, и на следующий. Было странно и непривычно проводить столько времени порознь, но вскоре начались занятия, и часть её тоски быстро потонула в будничной рутине. Миновала вторая неделя января. После того, как суматоха с подготовкой к урокам слегка улеглась, на горизонте замаячила необходимость отправить отчёт Уиллу. При мысли об этом в груди начинало жалобно ныть. Вдруг он узнает об обмане? Что он тогда сделает с ней? Они с Северусом думали над содержанием письма почти три дня, но, когда настало время взяться за перо, руки у Марджери тряслись так, что все буквы сливались в неразборчивые каракули. — Я могу написать его за тебя, — Северус сидел рядом, сверля её взглядом. — А потом изменить почерк специальным заклинанием. Марджери покачала головой. Нет, так не пойдет. Она ввязалась в эту историю по собственному легкомыслию, значит, и выбираться из нее тоже должна сама. Письмо было отправлено после ужина, а ответ на него пришёл уже утром. Марджери всю ночь не сомкнула глаз, и чуть было не подавилась кофе, когда увидела на подоконнике Дору со смятой бумажкой, привязанной к лапке. Как странно… Уилл всегда пользовался дорогим пергаментом! Она развернула записку и пробежалась по ней глазами: «Делай всё, что в твоих силах. Не пиши мне пока. Скримджер начал что-то подозревать. Когда всё уладится, я сам дам об этом знать. Уилл.» Марджери перечитала ещё раз, а потом ещё. Что всё это значит? Уилл сам недавно требовал от неё ежедневных отчётов о работе, а теперь просит не писать? И кто такой, чёрт возьми, этот самый Скримджер? Она растолкала дремавшего Северуса и сунула ему под нос письмо. Он читал,  нахмурившись и поджав губы, а затем молча откинулся на спинку кровати. — Ну? — Марджери нетерпеливо ерзала на месте. — Что ты думаешь? — Я пока не знаю, что думать. Либо он что-то заподозрил, либо у него действительно проблемы со Скримджером, — он усмехнулся в ответ на её вопросительный взгляд: — Мерлин, Марджери! Скримджер — это министр магии, непосредственный начальник Уилла. — И что же нам теперь делать? — Ждать. Эта записка слишком короткая, чтобы делать из неё какие-то выводы. — Северус встал с кровати и потянулся за своей одеждой. — Не изводи себя понапрасну. По крайней мере, хорошо уже то, что нам в ближайшее время не придется сочинять для него липовые отчёты. Марджери ничего не ответила. Она молча смотрела на то, как Северус одевается, выпивает на ходу чашку кофе и, поцеловав её, выскальзывает из комнаты. Чувство неопределенности внутри разрасталось, заполняя собой все мысли. Она снова покосилась на послание Уилла, а затем, секунду поколебавшись, пустила в него Исчезающим заклятием. Каждое утро с этого момента Марджери ждала новых указаний от бывшего мужа. Но дни проходили за днями, а совы не приносили никаких вестей. Это больше походило на затишье перед бурей, чем на передышку, но, тем не менее, тревога её постепенно начала идти на спад. Так пролетел весь январь. Несмотря на всё, этот месяц запомнился ей одним из самых счастливых. Северус был с ней, и почти каждую ночь, за редким исключением, они проводили вместе. Рядом с ним не хотелось думать о будущем — да и думать вообще. В животе непрерывно порхали бабочки, и порой Марджери казалось, что ей снова одиннадцать, и она снова в первый раз влюблена. Только теперь уже взаимно. В одну из февральских ночей они лежали в спальне Северуса. Это была тесная, вытянутая комната: большую ее часть занимала широкая кровать, а вдоль стен растянулись бесконечные ряды книжных полок. Марджери не любила подземелья Слизерина — слишком холодно, мрачно и тускло. Обычно они проводили время у неё, в Восточном крыле, но сегодня Дамблдор срочно вызвал Северуса и задержал его почти до полуночи. Она решила подождать его прямо здесь, чтобы не тратить бесценное время. Часы пробили два ночи. Согревающие чары, наложенные совсем недавно, быстро истончились, и Марджери поморщилась, закутываясь в толстое зелёное одеяло. — Как ты здесь живёшь? — проворчала она. — Мороз прямо как на улице. Северус взмахнул палочкой, накладывая новое заклинание: — У студентов в спальнях ещё холоднее, — воздух рассекла белая вспышка, и по комнате разлилось приятное тепло. — Кстати, Дамблдор просил тебя зайти к нему завтра. — Ты имел ввиду «нас»? Он покачал головой: — Нет, тебя. Он хочет поговорить с тобой наедине. Марджери прижала колени к груди. В глубине разума мелькнуло противное, зудящее опасение. Почему именно… наедине? Она заглянула Северусу в лицо: — И что же старику нужно от меня? — Понятия не имею. Расскажешь, когда вернёшься — мне тоже любопытно это узнать. — То есть он и тебе ничего не объяснил? — Дамблдор и откровенность — две несовместимые вещи, — он досадливо поморщился. — Вряд ли на земле есть хоть кто-то, кого он посвящает во все свои планы. Марджери притихла, уставившись на свои руки, исчерченные узором зеленоватых жилок. Спокойствие, в котором она жила последний месяц, дало трещину. Ох, чует её сердце, это все не к добру! Северус положил ладонь ей на колено: — Хочешь, я подожду возле кабинета? Не думаю, что внутри тебя ждёт что-то страшное, но если ты так волнуешься… Она кивнула после секундного раздумья. Что же, так действительно будет лучше. Если им нельзя пойти вместе, то пусть хотя бы будет где-нибудь поблизости. Северус взмахнул палочкой, и тусклый искусственный свет погас. Комната замерла в полумраке. Он устроился рядом, укрыв их обоих одеялом, и положил руку ей на грудь. Марджери прижалась к нему, пытаясь успокоиться, но мысли упрямо лихорадило от плохого предчувствия. Она уткнулась в подушку и закрыла глаза. Это всего лишь разговор с директором. Всё будет хорошо. Следующий день начался хмурым, снежным утром. Было воскресенье — но Дамблдор почему-то велел зайти к нему рано утром, до начала завтрака. Они с Северусом выскользнули из подземелий Слизерина, воровато оглядываясь по сторонам, и свернули в сторону Директорской башни. — Почему так рано? — Марджери зевнула, широко раскрыв рот. — Вы вчера просидели с ним до позднего вечера. Неужели ему совсем не хочется поспать в выходной? Они дошли до высокой винтовой лестницы, и Северус пропустил её вперёд: — У него старческая бессонница, я ведь тебе говорил. Днём он занят делами школы, а по ночам творит свои гениальные идеи. Слово «гениальные» было произнесено с еле уловимой неприязнью. Марджери с удивлением оглянулась через плечо. Ну надо же! Она никогда раньше не слышала, что Северус отзывался о Дамблдоре плохо. Последняя ступенька привела их на небольшую круглую площадку перед кабинетом директора. Огромная каменная горгулья, обнажив острые зубы, преградила им вход. — Имбирное мороженое, — сказал Северус, и статуя со скрежетом отодвинулась в сторону. Перед ними предстали массивные створчатые двери с позолоченными ручками. Марджери услышала, как у неё в животе заурчало от волнения. Она посмотрела на Северуса, и он положил ей ладонь на спину. — Иди и ничего не бойся, — он легко подтолкнул её вперёд. — Я буду ждать здесь. Она кивнула, а потом нехотя шагнула вперёд и потянула ручку. Дверь, на удивление, поддалась без малейшего усилия. Петли еле слышно скрипнули, пуская её внутрь. Марджери переступила порог и тут же замерла, жадно блуждая взглядом по сторонам. Прежде ей не приходилось бывать в кабинете у директора — в её короткий год обучения в Хогвартсе в этом не было необходимости, а при устройстве на работу все проволочки взял на себя Уилл. Теперь она почти жалела об этом: более удивительного места было сложно себе представить. Комната имела странную, полукруглую форму, и больше походила на лабораторию. Вдоль стен выстроились высокие столики на изогнутых ножках, уставленные замысловатыми стеклянными приборами. Они то и дело бурлили, пыхтели и звенели, а жидкости, переливавшиеся внутри, сияли всеми цветами радуги. С многочисленных портретов на неё смотрели бывшие директора Хогвартса. Над широким рабочим столом висело изображение маленького седого человечка, и Марджери вгляделась повнимательнее, пытаясь припомнить его имя. Кажется, Диппет? Слева раздался громкий свист, заставивший её подпрыгнуть на месте. Одна из широких колб с узким горлышком кипела и извергала струю пара. Не успела Марджери сообразить, что делать дальше, как до неё донёсся звук открывающейся двери: — А, мисс Слизнорт! — Дамблдор появился из какой-то боковой комнаты, которую она не успела заметить. — Простите, что заставил ждать. Он подошёл к колбе и прошептал над ней незнакомое заклинание. Бурление тут же прекратилось, а раствор внутри поменял цвет с розового на жёлтый. — Добрый день… утро! — Марджери чувствовала себя ужасно глупо. — Северус, то есть профессор Снейп, сказал что вы хотели меня видеть. — Да, да, дорогая. Присаживайтесь. Может, чаю? — он разместился в кресле прямо под портретом Диппета. — Как поживает ваш дядюшка? Надеюсь, он здоров? Марджери неуверенно кивнула и присела напротив Дамблдора. На столе, разделявшим их, появился изящный фарфоровый сервиз и вазочка с печеньем. — Благодарю, с ним все хорошо. Он очень часто вспоминает о вас. — Это неудивительно, ведь мы давние друзья, — он взмахнул палочкой, наполняя её чашку. — И уверяю вас, мисс Слизнорт, я считаю своим долгом сделать все, чтобы защитить его любимую племянницу. Марджери взглянула на Дамблдора, не совсем понимая, к чему это было сказано. Он хитро улыбнулся, блеснув стеклами очков: — Что же, перейдем сразу к делу? Прошу, напомните мне, что вы написали в последнем отчёте мистеру Селвину? Она почувствовала, как лицо начало заливаться краской. Он ведь знает, он все знает, Северус должен был ему рассказать! Пальцы неуверенно затеребили оборку на платье. Ей было неудобно говорить на эту тему, но молчать она не решилась. — Я, кхм, точнее, мы с Северусом решили написать, что… Что мне удалось завязать с ним… тесный контакт. Очень тесный контакт, — она с трудом подобрала подходящее слово. — Но никакой стоящей информации выяснить пока не удалось. — Ох, ну, можно сказать, что вы почти не солгали, правда? — беззлобно усмехнулся Дамблдор. Она опять кивнула, и, чтобы не отвечать, сделала глоток чая. Разговор явно сворачивал не туда — и это начинало пугать. — Можно мне вам задать один откровенный вопрос, мисс Слизнорт? — О!.. — пульс участился, а пальцы судорожно вцепились в чашку. — Да, конечно. — Вы боитесь своего бывшего супруга? Марджери, не мигая, уставилась на собеседника. Глаза Дамблдора были спокойны, холодны, и не выражали ровным счётом ничего. Ей не хотелось показаться перед ним трусихой, но соврать почему-то не вышло: — …Да. — Благодарю за откровенность, — он удовлетворённо кивнул. — Думаю, ваши опасения оправданы — учитывая то, какой он опасный человек. И раз уж на то пошло, я позволю себе спросить ещё кое-что. Вы ведь слышали наш недавний разговор с Северусом? Тогда, в Паучьем Тупике? Он проговорил это с лёгким упрёком, будто спрашивал ребенка об очередной шалости. Марджери с трудом подавила в себе желание выбежать из кабинета и спрятаться где-нибудь в укромном месте. Чёрт, он всё-таки догадался… — Я прошу прощения! — сбивчиво начала она. — Я обычно не имею привычки подслушивать чужие разговоры, но так вышло, что… Дамблдор вскинул руку, останавливая её: — Полно, полно! Я не сержусь — все равно вам об этом рано или поздно стало бы известно. Северус уже все рассказал? Она покачала головой. После того случая они больше не поднимали эту тему — Марджери никак не решалась внести разлад в их хрупкий мир. Она ждала, что Северус признается сам, но дни проходили за днями, а он лишь хранил невозмутимое молчание. — Хм… Тогда, думаю, вам интересно узнать подробности? Марджери было не просто интересно — её буквально сжигало любопытство. Но язык будто присох к нёбу, и вместо ответа она смогла выдавить только неловкое покашливание. — Вы наверняка в курсе, что мы с Орденом Феникса на протяжении многих лет противостоим Темному Лорду. Борьба наша происходит… — он тяжело вздохнул. — С переменным успехом. Все мы живые люди, и все совершаем ошибки, верно? Он уставился в пустоту за её головой, задумавшись о чём-то. Когда Марджери уже успела подумать, что директор потерял нить разговора, он встрепенулся и продолжил: — Совершил ошибку и я. Некоторое время назад ко мне в руки попала вещь Темного Лорда — древний и очень опасный артефакт. Я понадеялся на свою магическую силу и обошёлся с ним весьма опрометчиво. Не буду утомлять вас подробностями, а скажу лишь то, что теперь на меня наложено смертельное проклятье. Это чёрная и запретная магия, от которой невозможно избавиться, — он поднял левую руку, и Марджери только сейчас заметила, что она облачена в плотную кожаную перчатку. — Мне осталось жить не больше года, мисс Слизнорт. — Но… Как же так? Это ужасно, профессор, и мне так жаль… — Ох, нет, оставьте, — он перебил её, поморщившись. — Я уже смирился с мыслью о кончине, и, даже, более того, решил извлечь из неё выгоду. Люциус Малфой, — вы полагаю, с ним знакомы, — после некоторых событий впал в немилость у своего хозяина. Темный Лорд решил наказать его весьма изощрённым образом — поручить Драко убить меня. Сами понимаете, что этот план изначально был обречён на провал. Поняли это и все остальные, и мать Драко — Нарцисса. Марджери нахмурилась, пытаясь воскресить в памяти образ Нарциссы Малфой. Да, кажется, она видела её когда-то — высокую бледную блондинку с презрительным выражением лица. — Нарцисса обратилась за помощью к Северусу. Какое удачное совпадение, не находите ли? — Дамблдор усмехнулся. — Мы с ним обсудили все и решили принять это предложение. — К-какое предложение? — спросила Марджери, хотя сама уже догадалась об ответе. — Помочь Драко убить меня, конечно же. Или сделать это самому, если наш юный друг не решится. — А он не решится, — шепотом повторила она, вспомнив слова Северуса. Дамблдор повёл плечами, безмолвно соглашаясь с ней. — Зачем вам это нужно? — Таким образом я убиваю сразу двух зайцев: избавляю себя от долгих страданий и позволяю Северусу окончательно завладеть доверием Темного Лорда. В грядущей войне Ордену будет необходим свой человек в штабе Пожирателей. Дамблдор замолчал и выжидательно посмотрел на Марджери. Она поняла, что должна как-то отреагировать, но сознание будто распадалось на кусочки разрозненных мыслей. Северуса хотят использовать, словно пешку! На нем навсегда будет клеймо предателя — и если Дамблдор умрёт, некому будет рассказать о том, что они действовали заодно. — Почему вы мне это все рассказываете? — пробормотала она.  — Почему спросили, боюсь ли я Уилла? — А! — он всплеснул руками, словно обрадовавшись этому вопросу. — Вот мы с вами и подошли к сути дела. Видите ли, после моего убийства Северусу будет очень нелегко здесь, в Хогвартсе. Он столкнется с ненавистью, с презрением. Ему нужен близкий человек — тот, кто окажет поддержку и всегда будет рядом. Я хочу, чтобы таким человеком стали вы. Марджери посмотрела на него исподлобья. Губы скривились в усмешке: — Вы хотите использовать меня как крючок, чтобы Северус не сорвался? — Ну, зачем же так грубо? Я всего лишь предлагаю взаимовыгодную сделку. Вы остаётесь в Хогвартсе и не вмешиваетесь в наши планы, а я, в свою очередь, обеспечиваю вам защиту от мистера Селвина, пока жив. После моего убийства Северус будет иметь достаточно полномочий и доверия Темного Лорда, чтобы вы ни о чем не беспокоились. — А если я откажусь? — Тогда, мисс Слизнорт, я буду вынужден просить вас покинуть пост преподавателя зельеварения. И разбираться с вашим бывшим супругом самостоятельно. Марджери ощутила, как похолодели руки. Мысль о встрече с Уиллом заставляла сердце колотиться неровно, но согласиться участвовать в этом… Она вскочила с места: — Я… Мне надо идти! Простите, директор, но я не… Мне действительно пора. Дамблдор кивнул: — Конечно. Подумайте хорошенько, но, прошу, не затягивайте с ответом. Время сейчас дорого, как никогда. Она не слушала его — не хотела и не могла. Тело неуклюже накренилось в сторону, и Марджери еле удержалась от того, чтобы не снести по дороге к выходу один из замысловатых приборов. Нужно выйти отсюда, вдохнуть свежего воздуха, и, может быть, тогда все снова встанет на свои места. Она выскочила из кабинета, чувствуя, как в голове рождается ноющая боль. На площадке, возле горгульи, застыла тёмная фигура. Чёрт! Она ведь совсем забыла, что Северус обещал ждать её здесь. — Вы уже закончили? О чем был разговор? — он сделал шаг вперёд и вгляделся в ее лицо. — С тобой все в порядке? — Когда ты собирался мне рассказать? — прошипела Марджери. — Рассказать что? — Что из тебя хотят сделать предателя и убийцу! На несколько секунд в его глазах застыло растерянное выражение, но потом он снова взял себя в руки: — Прошу тебя, говори потише. Давай вернёмся ко мне и всё спокойно обсудим. — Нет… Нет, — она попятилась в сторону лестницы. — Мне нужно побыть одной. Марджери развернулась и побежала вниз по ступенькам, надеясь, что Северус не пойдет следом. Ей не хотелось сейчас слушать его запоздалые оправдания. Слишком много всего свалилась на её голову в одно утро. За окнами все так же беспрерывно падал снег, а по пустынным коридорам гуляли сквозняки. Хогвартс сегодня казался ей враждебным — старый замок, погрязший в паутине из собственных интриг. Она прошла мимо группы учеников, и, не ответив на их приветствия, проскользнула к себе в комнату. Дора, сидевшая на подоконнике, радостно захлопала крыльями. На столе, поверх рабочих бумаг, лежал конверт. Сердце трусливо ёкнуло. Мерлин, неужели это Уилл? Марджери подошла ближе и вгляделась в выведенные синими чернилами буквы. Почерк был крупный и неровный — так обычно пишут пожилые люди. Почтовый адрес гласил: «14-29 Свинтон Стрит, Лондон». Она прикрыла веки и выдохнула. Ох, точно! Нельзя быть такой дёрганой! Она ведь сама недавно посылала сову проверить почтовый ящик в её съемной квартире. Вдруг туда придет что-то важное? Марджери разорвала конверт и вытащила оттуда свёрнутый лист бумаги. Письмо было коротким, всего в несколько строк: «Уважаемая мисс Слизнорт! Я уже вторые сутки и днём, и ночью пытаюсь достучаться до Вас. Но Вы, судя по всему, уехали куда-то далеко и надолго. В таком случае, уведомляю в письменной форме: если Вы в ближайшее время не прекратите затапливать меня, то я вынуждена буду обратиться в управляющую компанию, чтобы дверь в квартиру вскрыли без Вашего присутствия. Ваша соседка снизу, миссис Сомерсет» Марджери в задумчивости потёрла висок. Она точно помнила, что перед отъездом перекрыла все предохранительные вентили! Магловская система водопровода была для неё темным лесом, но она точно знала, что вся техника у неё дома была новой и исправной. Может, старуха окончательно сошла с ума? Дора нетерпеливо завертела головой, как бы спрашивая у хозяйки, будет ли та писать ответ. — Нет, дорогая, я, пожалуй, наведаюсь в Лондон сама. Мне как раз нужно отдохнуть от этой школы. Она отворила дверцу гардероба и вытащила оттуда синие джинсы и неприметную серую куртку. Сложенное квадратом письмо отправилось в карман, а палочка надёжно спряталась в рукаве свитера. Марджери приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Там было абсолютно пусто — лишь со стороны Большого зала доносилось эхо от разговоров, смешанное с запахом выпечки. Она вышла из комнаты, заперла дверь и быстро зашагала прочь.