Один из тысячи

Грядут большие перемены? Северус Снейп занял должность директора Хогвартса сразу же после смерти Альбуса Дамблдора. И, судя по всему, он не собирается сидеть сложа руки. Школу потрясли глобальные изменения, которые магическая Британия уже много лет ждала с нетерпением. В сентябре этого года Снейп издал указ, который не допускает маглорожденных студентов до обучения. Это решение было тепло встречено в кругах чистокровной аристократии: ведь много лет магия была доступна людям, которые могли нарушить секретность нашего мира. К счастью, теперь общему спокойствию ничто не угрожает. Также в учебную программу был введен новый предмет: изучение Темных Искусств. Преподавать его будут Алекс и Алекто Керроу, уважаемые члены магического сообщества и выходцы из старинной семьи. На этих занятиях студенты познакомятся с практикой применения ядов, наведением порчи, а также изучат Непростительные заклинания, которые до этого не входили в школьную программу. Все говорит о том, что директор Снейп полон решимости сделать значительный вклад в будущее страны. Согласен с этим и Министр Магии Пий Толстоватый. Вот что он сказал на недавней конференции: Статью прерывала колдография мужчины с кустистыми бакенбардами. Марджери поморщилась и отбросила «Вечерний Пророк» на пол. Газета плюхнулись возле её ног, раскрывшись на другой странице. Прямо на неё, поджимая губы, смотрело изображение Северуса. Сердце замерло, спрятавшись в глубине груди. Она наклонилась и вгляделась в знакомые черты. …Как же он сильно изменился! Раньше его взгляд не был таким пустым. Она читала все статьи о Хогвартсе вообще и о Северусе в частности, но ни одна газета до этого почему-то не опубликовала колдографии нынешнего директора. Может, стоит сохранить её? Рука потянулась вниз, но в этот момент дверь комнаты распахнулась: — Марджи, дорогая! У меня прекрасные новости. Дядюшка Гораций подлетел к ней с удивительной прытью. Щёки его раскраснелись, а от пальто пахнуло уличной свежестью. — О! — она задвинула носком туфли газету подальше. — Что случилось? — Сегодня утром я отправился в центр города, осмотреть Королевский музей, и несколько задержался. Ты ведь знаешь, как я люблю такие вещи… Марджери кивнула. Ноябрь в Брюсселе выдался теплым и ясным, и дядя не упускал момента побродить по узким мостовым старого города. — Так вот, когда я возвращался домой, ко мне подлетела Суфле с письмом в клюве. И представляешь, от кого? От магла! — Какого ещё магла? — Мистер Седли, вроде бы. Неважно! — дядя размотал шарф и бросил его на стол. — Важно то, что этот человек хочет купить твое имение. Он упер руки в бока и уставился на неё, радостно улыбаясь. Марджери выдохнула. Это действительно была хорошая новость — когда они уехали из Англии, она сразу же выставила родительский дом на продажу. Желающих приобрести старую развалюху в сельской глуши не находилось, и от отчаяния дядя предложил ей разместить ещё одно объявление, в газете для маглов. — Интересно, зачем этому мистеру Седли селиться в такой дыре? — Что же, — дядюшка Гораций пожал плечами, — можешь спросить его об этом при встрече. Она нахмурилась, отвечая на его взгляд. Поездка обратно, в Англию? Да ещё в такое опасное время? — А разве агент по недвижимости не может решить этот вопрос? — Ах, нет, дорогая! К сожалению, нет! Владение магическим поместьем — дело очень тонкое. Подписать договор о продаже может только наследник. Гораций Слизнорт удручённо покачал головой. — Дай-ка мне это письмо, дядя. В её руки перекочевал тонкий белый конверт. Почерк таинственного мистера Седли был неразборчивым, а манера изложения — на редкость туманной. Он писал, что готов купить ее дом прямо сейчас, и настаивал, чтобы Марджери как можно раньше прибыла в Англию для совершения сделки. Цена его устраивала. Более того, он был согласен доплатить небольшой процент сверху, если продажа состоится на этой неделе. — Мерлиновы подштанники! — встрепенулся дядюшка Гораций. — Я ведь забыл выключить огонь под отваром Разорви-травы! Надеюсь, крышка котла ещё цела! Он подскочил с места и поспешил к выходу. Уже из коридора до неё донеслось: — Это отличный шанс, Марджери! Собирай вещи, а я завтра утром куплю тебе портал в Бюро по Перемещениям! Звук шагов стих, и она отложила письмо. Взгляд снова упал вниз, на газету, лежащую под ногами. На этот раз ей показалось, что Северус смотрит на неё с колдографии печально и озабоченно. Будто пытаясь о чем-то предупредить.

***

С того момента, как за окном поезда мелькнул и исчез черный силуэт, жизнь стала казаться Марджери монотонной чередой событий. Если, конечно, то, что с ней происходило, можно назвать жизнью. Хогвартс-экспресс доставил её в Лондон, и она битый час проторчала в привокзальном кафе, раздумывая, куда отправиться дальше. Наконец, выбор пал на дом миссис Блекинсоп, её дальней родственницы. Старушка встретила ее с радостью, хотя не слышала и половины того, что Марджери говорила. Её приезд совпал с визитом многочисленной родни. Дом наполнился людьми, и в разговорах каждый раз звучали страшные новости: — Я слышала, что Пожиратели нападают на маглов, и уже ничего не боятся, — её кузина, недавно закончившая Хогвартс, огляделась по сторонам, будто боясь, что из-за двери в гостиную вылетит непростительное заклинание. — И не только на маглов, дорогая! — добавил лысеющий мистер Винк. Марджери помнила его с самого детства, но точно не знала, кем он ей приходится. — Я слышал, что Тот-кого-нельзя-называть планирует избавиться от всех, кто не разделяет его взгляды. Все вокруг было пронизано ожиданием беды. Марджери продержалась неделю, избегая вопросов родственников о собственной судьбе, а затем написала дядюшке Горацию. Он обосновался в Бельгии. Институт экспериментальной магии предложил ему должность внештатного зельевара с неплохим окладом. Дядя сумел накопить за последние годы приличную сумму, и снял небольшой домик в пригороде Брюсселя. Туда он уже как пару месяцев пытался заманить и Марджери. Она решила принять приглашение: в любом случае, в стране для неё будущего больше нет. Англия была наполнена воспоминаниями, будто призраками, и, ко всему прочему, стояла на пороге войны. Она купила на последнюю учительскую зарплату портал и через несколько минут оказалась в маленькой, цветущей стране, далёкой от всех тревог. Дядя встретил её так, словно не видел много лет: — Ну наконец-то, девочка моя! Я уже потерял надежду вытащить тебя оттуда. Пойдем, посмотришь, где я поселился. Это, конечно не сравнить с нашим домом на Просперити-лэйн, но тоже весьма недурно. Он тараторил без умолку, показывая ей дом и сад. Дядя ни словом не обмолвился о Северусе, и Марджери была за это горячо благодарна. Она сама ещё толком не поняла, как далеко забралась от него. Маленький уютный коттедж прямо-таки олицетворял собой слово «благополучие», да и вообще, жизнь здесь казалась спокойной и умиротворенной. Вначале Марджери часами гуляла по незнакомым улочкам, пила кофе в барах и болтала с соседями. Но потом что-то изменилось. Не в окружающей обстановке, а в ней самой: будто сквозь слой свежей краски стала проглядывать старая облупленная стена. Она сейчас здесь, а где Северус? Что с ним происходит? А маленькая Гермиона? Гарри, Рон? Живы ли они? Не совершила ли она предательство, уехав от них сюда, в покой и безопасность? Чтобы заглушить эти мысли, Марджери решила занять мозг чем-нибудь полезным. Ей давно пора было найти себе работу: накопления дядюшки Горация были хоть и приличными, но совсем не бесконечными. В Институте экспериментальной магии её давно знали заочно. Заведующая лабораторией, миссис Циммерманс, была той самой волшебницей, которая намеревалась избавить Северуса от Тёмной метки. Она встретила Марджери в своем кабинете, больше похожем на склад магических артефактов: — Проходите, мисс Слизнорт, прошу. Присаживайтесь вот сюда, напротив меня. Признаюсь честно, мы ждали вас здесь вместе с мистером Снейпом. — Он не приедет, — Марджери отвела взгляд. — Наши с ним планы на будущее… несколько разошлись. — Понимаю! Ситуация в Англии сейчас такая напряжённая! — миссис Циммерманс поправила выбившуюся седую прядь. — Что же, не могу не спросить: как долго вы планируете оставаться в Брюсселе? — Ну-у, — Марджери сделала глубокий вдох и прикусила губу. Она не думала над этим, и вопрос поставил ее в тупик. — Вы знаете, я, наверное, не собираюсь в ближайшее время возвращаться обратно. Прозвучало это жутко неуверенно. Миссис Циммерманс посмотрела на неё поверх очков, и Марджери кивнула. — Замечательно. У нас как раз есть вакантное место в лаборатории противоядий. Миссис Баз ушла в декретный отпуск, и остальные с трудом справляются без толкового зельевара. Оклад там хороший, но график ненормированный. Придется иногда задерживаться после работы, брать кое-что на дом… Вас это устроит? Марджери, конечно же, все устраивало. Они подписали магический договор, и уже на следующий день она заступила на новую должность. Работы здесь действительно был непочатый край. Кроме Марджери в лаборатории трудились ещё двое молодых парней — вчерашних студентов Шармбатона — и пожилая ведьма из Франции. Изредка к ним заглядывала и сама миссис Циммерманс: помочь при очередном завале. Она оказалась довольно приятной в общении. И тоже была родом из Англии. — Приходите как-нибудь с дядюшкой к нам на ужин. Мой муж прекрасно жарит бифштексы, — она многозначительно улыбнулась: — И кстати, у меня двое неженатых сыновей. Марджери пообещала заглянуть. Но точно знала, что никуда не пойдет. Её тоска разрасталась в геометрической прогрессии, и вечера, особенно не занятые работой, превращались в настоящую пытку. В верхнем ящике её стола прочно поселился свежий номер «Вечернего Пророка», а на тумбочке возле кровати всегда стояла бутылка с бренди. Как-то раз к ней в кабинет заглянула миссис Циммерманс: — Так и знала, что застану тебя здесь. Опять сидишь допоздна? Марджери оторвалась от рукописи, потянулась и потёрла глаза. За открытым окном потухала июльская жара, и воздух был наполнен сладким запахом каких-то неизвестных цветов. — Вообще-то, я уже собиралась домой. Вот только закончу переводить рецепт из «Книги Тысячи Ядов». Миссис Циммерманс закатила глаза: — Расскажи об этом кому-нибудь другому. Впрочем, неважно. Я пришла сюда, потому что у меня для тебя есть подарок. — Подарок? Марджери вытянула шею, пытаясь разглядеть, нет ли чего-нибудь у собеседницы в руках. Сегодня в Бельгии что, какой-то национальной праздник? — Именно. Вот. Миссис Циммерманс вытащила из ридикюля маленькую плоскую баночку. Марджери видела, что в подобных продавали косметику для маглов. — О!.. Спасибо. Это крем для лица? Она открутила крышку и растерла между двумя пальцами жирную мазь. Нос уловил сильный запах мяты. — Можно сказать и так, — миссис Циммерманс улыбнулась. — Я недавно разбирала в архиве старые рукописи, и наткнулась на один интересный рецепт мази. Туда входит слеза единорога, жабий камень и ещё парочка ингредиентов. Наши предки использовали её для заживления старых шрамов. Марджери почувствовала, как участился её пульс. — Д-действительно? — Я не могу обещать, что это средство сведёт твои шрамы без следа, но попробовать всё-таки стоит. — …Спасибо. Марджери, будто во сне, повертела в руках баночку. Она даже не заметила, как закрылась дверь за миссис Циммерманс — настолько мысли сейчас были далеко отсюда. Неужели у неё есть шанс? Их семейный целитель говорил, что вернуть её лицу прежний вид невозможно, и то же самое она слышала от мадам Помфри. А если все же? Решив не тешить себя пустыми надеждами, она сунула мазь в карман. Подождёт до вечера. Даже если средство и впрямь чудодейственное, не стоит устраивать из этого переполох. В конце концов, единственный мужчина, который был ей нужен, сумел полюбить её и со шрамами на лице. В тот день они с дядюшкой Горацием ужинали в одиночестве. Каждый был погружен в себя, и Марджери не сразу заметила, что её собеседник выглядит так, будто получил дурное известие. — В чем дело, дядя? — она подлила себе в бокал вина. — На тебе лица нет. — Дамблдор мёртв. Ее рука дернулась, и несколько багровых капель упали на белоснежную скатерть. Значит, это всё-таки случилось. — Что с ним произошло? Дядя скрестил руки на груди, уставившись в пустоту: — Газеты пишут, что отряд Пожирателей Смерти пробрался в Хогвартс и совершил нападение на директора. Снейп был с ними заодно: он и выпустил смертельное заклинание. Марджери не знала, что ответить. Если до этого в ней жила хотя бы слабая надежда на то, что Северус одумается, то теперь всё было потеряно. Будто верёвка, связывающая её с чем-то важным, лопнула, и ей оставалось только бесцельно лететь вниз. — Мы с ним были друзьями. Да, Марджи, настоящими друзьями! — голос дядюшки Горация стал по-стариковски хриплым. — Пускай я и не знал о нем всего, и был далёк от всяких его великих замыслов… Но он все же был моим другом. Остаток ужина прошел в молчании. Когда небо за окном превратилось в синее полотно, утыканное гвоздиками звёзд, Марджери снова вспомнила о подарке миссис Циммерманс. Она вытащила баночку с мазью из кармана мантии и рассмотрела при свете лампы. Сбоку была приклеена короткая инструкция: «Наносить перед сном на чистую кожу в течении недели. Беречь от огня!» Она немного помедлила, а затем подошла к зеркалу. В конце концов, почему бы и нет? Пальцы зачерпнули густую, желтоватую массу и аккуратно нанесли её на оба шрама. На коже сразу же ощутился приятный холодок. Марджери старательно растерла остатки, закрутила крышку и отправилась спать. На следующий день, едва утро выпустило её из объятий сна, она опрометью понеслась в ванную комнату. Отражение в зеркале подтвердило все её опасения. Чуда не произошло. Шрамы остались на месте — что тот, что другой, — а вдобавок кожа вокруг высыпала красными пятнышками. Марджери злобно фыркнула. Ну, конечно же! Как можно быть такой наивной. Она уже собралась развернуться и уйти, как взгляд зацепился за что-то в отражении. Марджери нахмурилась, всматриваясь пристальней. Кажется, тот шрам, что находился ниже, немного побледнел? Нет, этого не может быть. Наверное, он показался ей таким на фоне противных красных пятен вокруг. Она наколдовала Маскирующие Чары и отправилась на работу. Ей, конечно, хватило ума не поверить в чудо, но все же лёгкое, зудящее подозрение засело глубоко в разуме. Едва часы пробили шесть вечера, она отложила недописанный рецепт противоядия и поспешила домой. В этот раз Марджери нанесла на лицо гораздо большую порцию, и результат не заставил себя ждать. Утром она увидела, что шрамы стали чуть менее заметны, словно кто-то прошёлся по ее лицу ластиком. Она зажмурилась, испугавшись, что все это ей снится. Мерлин, как такое возможно? Мазь быстро подошла к концу, и Марджери выпросила у миссис Циммерманс ещё одну баночку, а потом ещё, и ещё. К концу месяца эффект был удивительным. Отметины на лице превратились в две белые линии, которые немного отличались цветом от кожи вокруг. Они всё равно бросались в глаза, но дальше, как она ни старалась, дело не шло. — Вряд ли выйдет заживить до конца, — покачала головой миссис Циммерманс. — Раны были слишком глубокими. Но Марджери было достаточно и этого. Впервые за много лет она выглядит почти нормально — разве это не волшебство? Дядюшка Гораций отнёсся к изменениям в ней на удивление равнодушно. Он закатывал глаза, стоило ей заговорить о том, как сильно преобразилось её лицо, и вообще, казалось, старался избегать этой темы. — Зачем ты опять накладываешь маскирующие чары, Марджи? — спросил он как-то раз. — Или ты собралась на конкурс красоты? Марджери замерла, уставившись в собственное отражение. — Ну… Шрамы все ещё заметны, так что лучше их скрыть. — Зачем тогда целый месяц было пользоваться этой вонючей мазью? Вопрос повис в воздухе. Она даже не задумывалась о таком: выйти из дома без Маскирующих чар было все равно, что появится на улице голышом. — Не знаю, — она поджала губы. Какого черта дядя вообще решил об этом заговорить? — Я просто хотела все исправить. — Ты сама загнала себя в угол, а теперь мучаешься от этого, дорогая. — Я не… — Все эти игры в прятки были хороши, когда тебе было семнадцать, но уж никак не в нынешнем возрасте. — Я никуда себя не загоняла, — она торопливо накинула мантию. — И вообще, мне пора на работу. — Просто послушай старика: ты никому ничего не должна. И уж тем более не должна выглядеть каким-то определенным образом, — Гораций Слизнорт улыбнулся, будто не замечая её раздражения. — Да и нет другим людям дела до твоего лица. — Всё, я ушла! Хорошего дня! Марджери выскочила на улицу так быстро, как только могла. Разговор оставил странное послевкусие: будто её уличили в чём-то постыдном. Нет, глупости! Она взрослая женщина, и делает только то, что хочет сама. Но слова дяди то и дело крутились в голове, вызывая то ли смущение, то ли страх. Что случится, покажись она людям… такой? Над ней станут смеяться? Хихикать за спиной? А может, попытаются узнать, как она получила свои шрамы? Или дядя Гораций сказал правду, и никому не будет до неё дела? А самое главное: волнует ли её саму то, что подумают другие? В первый раз она решилась выйти на улицу без чар в последний день лета. Стояла ужасная жара, и Марджери боролась с соблазном нацепить солнечные очки, чтобы хоть как-то спрятать лицо. Она просто дойдет до поворота, вот и всё. Сейчас середина рабочего дня, и на улицах должно быть пусто. Никто её не увидит. Дыхание перехватило, и, как только пальцы коснулись дверной ручки, её объяло непреодолимое желание убежать обратно в дом и спрятаться под одеялом. Марджери зажмурилась, досчитала до десяти и резко шагнула вперёд. Кожу опалил жаркий солнечный свет. Когда она открыла глаза, то вокруг не было ни души. Хвала Мерлину! Марджери воровато оглянулась по сторонам, словно школьник, который сбежал с уроков и боится быть пойманным. А затем двинулась вперёд, к конечной точке своего сегодняшнего маршрута. До небольшого перекрёстка, где их улочка встречалась с другой, такой же тихой и зелёной, было не больше двухсот метров. Но они казались Марджери вечностью. Воздух плыл от жары, и она не сразу заметила, что на горизонте появилась высокая мужская фигура. Пульс участился, а ноги застыли на месте, будто приклеившись к асфальту. Её кто-то сейчас увидит. Первым желанием было бежать обратно, домой, в безопасность. Но она титаническим усилием воли удержала себя. Нет, тогда все потеряет смысл. Случайный прохожий приближался, не обращая на неё никакого внимания. Это был подросток — мальчишка лет шестнадцати, долговязый и худой. Марджери решила, что он, скорее всего, маггл, и позволила себе немного выдохнуть. Не хотелось бы выйти первый раз в жизни на улицу без чар и сразу же попасться на глаза кому-нибудь из знакомых. Мальчишка между тем уже был в паре метров от неё. Когда их плечи поравнялись, он внезапно поднял голову и посмотрел на Марджери. Его взгляд скользнул по её одежде, волосам, а затем остановился на правой щеке. По позвоночнику пробежал холодок. Она попыталась придать себе непринуждённый вид, но тело напряглось, будто натянутый канат, и не желало подчиняться приказам мозга. Прошло несколько издевательски долгих секунд, и незнакомец наконец отвернулся. Марджери уставилась в его удаляющуюся спину. Она стояла так, пока долговязая фигура не исчезла вдали, а потом, будто очнувшись, бегом ринулась домой. Входная дверь захлопнулась, снова воздвигая между ней и миром неприступную стену. Марджери вытерла со лба пот и направилась на кухню. Во рту пересохло, а сердце билось так быстро, будто хотело установить новый мировой рекорд. Она схватила со стола кувшин, наколдовала в него воды и принялась с жадностью пить. По щекам текли холодные струи, и на какую-то долю секунды она почувствовала себя абсолютно счастливой. У неё получилось. Она смогла. И это оказалось не так уж и страшно.