Глаза цвета хрусталя

Когда Ивану было пять лет отроду, тогда его матушка сказывала сказки о дивных людях, что живут среди простецов — о магах. Слово это пошло из Византии, а обычай делить на три силы — от предка его, Ивана Третьего. Первая сила — сила самой жизни. Маги, наделённые этим даром, могут исцелять любые болезни. Вторая сила — сила воина. Те, кто владел этой, были лучшими воинами. Поговаривают, что они знают исход войны наперёд и могут изменить его. Ну а третья сила — сила Природы. Они могут и исцелять, и убивать, подавлять чужую волю и даже управлять человеком, словно куклой. Их магия столь опасна, что они умеют создавать грозу из чистого неба, умеют говорить с животными, а некоторые, говорят, видят смерть с косой. Их истребляли, потому что пользы нет — лечить они не искусные мастера, от них лишь жди подвоха да убийства. Иван же с самого детства знал, что он особенный. На него не действует сила подавления магов дара Природы, как и на всех прочих членов царской семьи, потому они и правят Русью. Но ненавидит эту силу Царь больше прочих — такой маг убил его мать, и теперь он считал своим священным долгом избавить родную землю от этого яда.

***

— Красивый такой, — Анастасия гладила младого юношу по голове. Оправилась она вчера, да как только прознала про спасительницу свою и что приехала она служить, так сразу хотела отблагодарить, но застала, как Иван отчитвает воеводу своего, да прогоняет прочь. Юноша младой лежат на коленях женщины, и кто они — она узнала лишь потом, и вызвалась посидеть с младшим Басмановым. — Нужно тряпицу сменить, я схожу за водой, — сказала его сестра — Мария. — Конечно. Дверь захлопнулась, и Анастасия тихо запела колыбельную, продолжая поглаживать по мягким кудрям. Вдруг Фёдор открыл глаза, что крутились, словно бешенные, в поисках того, за что зацепиться взгляду. Царёва жена села перед ним на корточки. — Ты в… — она не успела договорить, как Басманов вдруг вскинул руку, направив на неё, и прохрипел какие-то странные слова, затем с измученным стоном вновь упал вбеспамятство. Анастасия отскочила, словно собака, ведь никто не говорил ей о магии. Что он сказал? Голова потяжелела, словно на неё положили что-то. И вправду, девушка сняла… венок! Нежные бутоны сплетались меж собой прямо у неё на руках, распускались, будто только-только из свежих цветов его сплели девки на Ивана Купала. Вот с ромашки слетела божья коровка и села ей на ладонь, а вскоре вспорхнул настоящий живой мотылёк да начал кружить по комнате. Анастасия с восхищением смотрела на это чудо, а после на Фёдора. — Так ты маг природы… ох, как же ты, должно быть силён, раз создаёшь жизнь из воздуха… и твои глаза… — она взяла его ладонь и провела по шрамам — такие воспалённые, словно вчерашние. — Теперь я знаю почему… Вдруг за дверью послышались голоса, и она заметалась, словно раненая птица, в поисках того, куда деть неожиданный подарок от юноши. Затем, словно очнувшись, она с размаху кинула его в окно и побежала закрыть ставни. — Что с тобой? — грубый голос своего мужа она не спутает ни с кем другим. — Да вот… ветер что-то разгулялся. А ты?.. почему здесь? — Пришёл поговорить с его сестрицей. Где она? — Да вот пошла тряпицу намочить, у Фёдора жар поднялся. Царь тяжёлой поступью подошёл к юноше, и она молилась лишь бы не начал колдовать при нём. — Как он выжил? Он же как девки худой, да и характер бабий, какой же мужик так падает? — вопреки своим словам он потянулся к шёлковым волосам да зарылся в них перстами. Взгляд у него был тёплый, да движения ласковые. Анастасия стояла в стороне и молчала. Она ведь знает этот взгляд, Ивана знает как никто другой, да и любит она его — он ей и брат, и отец, и защитник. Но давеча уж не любимый, и она ему не по сердцу. Возможно, Фёдор… — О чём твои думы? — О Басмановых. Почём Алексей с сыном так? Старшего вон как любит… — у неё не было своих детей, но она знала, что никогда не смогла бы поступить так. — Не ведаю я… В горницу вошла Мария. — Царь, — она поклонилась, и подошла к кровати. Ладонь Ивана всё ещё была в кудрях.