Глаза цвета хрусталя

Пир, как и любой другой на русской земле при Иване, был по-настоящему с размахом — изобилие пирогов, рыбы, орехов, медов, овощей и сладостей. Хоть это было и не первое празднество, на котором присутствовал Фёдор, но ему всё ещё было ново, большую часть своей жизни он ел репу да ржаной хлеб с щщами. По этой причине вёл он себя скромно, ел мало, да пил один кисель — без мёду хмельного да вина обходился. Анастасия с лукавым прищуром смотрела на юношу, который сидел тебе рядом с ней, ближе самой Марии, хотя ты по чину была гораздо выше обычного помощника врачевателя. В сей раз никто из послов иностранных на него внимания не обращал, лишь изредка бросали взгляды тёмные, но и без того хватило — думается, одна лишь Анастасия с радостью приняла Фёдора рядом с собой, большая же часть бояр шепталась меж собой, особенно злые взгляды бросал на него отец, сидевший за столом лишь по левую руку от государя. Вскоре вышли в центр девки, и Федя, словно заворожённый, глядел на красоту их платьев, серёг с жемчугом заморским, да на плавность движений. — Нравятся тебе? — улыбнувшись, спросила Анастасия. — Платья нравятся, — тихо ответил Фёдор, покраснев. — И серьги. К слову, варенье из огурцов Феде пришлось не по вкусу, больше ему понраву из свежей брусники. * Пир закончился далеко за полночь, пьяные мужики расходились кто как мог, более трезвые же уже давно спали, как и Фёдор. Поутру он получил неожиданное приглашение от Государя присоединиться к царской охоте. Хоть и нехотя, но согласился юноша. Он, как и всякий маг природы, мог чувствовать боль окружающего мира, стоны старых деревьев, испуг беззащитных зайцев. Лес и он были одним и тем же, магия, бурлящая в нём, отзывалась на каждое движение листа, на каждый шорох ветки. Если бы он не согласился, это могло стать поводом для обвинений со стороны его отца. Так что, надев самую тёплую одежду и царский полушубок, он, к назначенному времени, был у конюшен. — На лошади держаться умеешь? — поинтересовался Иван, поглаживая своего коня. — Да, Государь, у нас была лошадь, пока не издохла, — Федя старался привлекать к себе как можно меньше внимания, но никак этого было не свершить — в полушубке с иванова плеча да разговором с ним был он в самом центре подготовки к охоте. — Есть у меня конь заморских кровей, сильный да непокорный, черный, как кудри твои ежевичные. Коль сможешь его оседлать — твоим будет, нет — так поедешь на коне с общих конюшен, — Иван ласково потрепал юношу по голове и приказал вывести коня. Тот действительно был огромным, больше даже, чем конь самого Государя, глаза буйные да тёмные, словно из самого Ада. Как встретились только взглядами, так и полюбил его Фёдор, словно отражение своей души в нём нашёл. Подошёл без страха, конюх орёт, что щас зашибёт его, да не слушает его Федя, руку к коню протягивает, гриву гладит. — Не хочет он неволи, не хочет хозяев на спине таскать, да не будет. Он свободу любит, только друга своего примет, того, кто примет его. Вы снимите с него всё, так, без седла поеду, он меня послушает. — Сумасшедший, — проворчал конюх, да не стал спорить, гнева царского опасаясь. — Как звать его? — юноша с любовью прижимался к сильному боку, успокаивая испуганного коня своей магией, словно мысленно обещая ему свободу и защиту. — Фалкар, от породы. Аглицкий он, подарок Государю нашему Ивану Васильевичу, жа такой буйный, что никто на него сесть не может. Дикий, что его содержать? Забить да и то толку больше будет. — Боится да и всё тут, — раздражённо прошептал юноша. Помог ему конюх сесть, да как только ухватился Фёдор за гриву, так только и стал конь скидывать его. Басманов, охватив его бока бёдрами, прижался головой к конской шее, да стал слова ему ласковые шептать. Присмирел конь, успокоился. — Колдун ты, не иначе. Никому не довелось на нём больше минуты высидеть. Юноша лишь промолчал, наблюдая за Иваном. Что ж, тут ведь и сразу скажешь — настоящий Царь. В самом расцвете сил, крепок и горяч, как воин, и мудр, каким должен быть правитель Руси. — Нравлюсь ли я тебе, Фёдор? — подскочил к нему Государь. — Да, Иван Васильевич, — не стал скрывать Басманов. — Да… Конь, стало быть, тебе под стать. Не думал я, что такой слабый телом юноша совладает с этим монстром. Пущай так, слово своё сдержу, твой он теперь, — лукаво улыбнулся государь. — Со мной поедешь, позади встанешь. — Как прикажете, — Фёдор низко, как смог, поклонился. — А кто коня тебе вывел без седла да без сбруи? — Я сам попросил всё снять, Фалкар свободу любит, не может связанным быть. Только друга на себе повезёт, не хозяина, — юноша смущённо покраснел. — А удержаться силёнок хватит? Учти, останавливать охоту ради тебя не стану, да и коня другого не сыщем. Пересядь пока не поздно. — Спасибо, Государь, да не стану я. Уж больно по нраву мне пришёлся этот конь, на нём поеду, жаловаться не стану. Ничего не ответил ему Иван, крикнул лишь приказ о начале охоты, да так и поехали — Бельский впереди, за ним Иван, Фёдор, да дружина.