Перевернутая судьба

      Толстая игла вышла из вены и Лина поморщилась. Пахло спиртом. Привычным движением старый доктор приложил к сгибу локтя кусочек ваты и обмотал руку бинтом. Лина внимательно наблюдала, как мужчина достал чистую прозрачную пробирку и перелил в нее кровь. Ее кровь. Сколько ее крови они уже выкачали? За все года пара литров точно набежало. И это только кровь. Она не человек. Лина чудовище. Экспериментальная особь. Подопытная крыса, не иначе. Когда она, наконец, умрет, ее тело переберут до самых мельчайших частиц, органы замочат в вонючем формалине и будут демонстрировать каким-нибудь студентам-медикам или кому. - Куда на этот раз? – скучающе поинтересовалась она, хотя вообще-то ей было все равно. – Очередной эксперимент?       Доктор кивнул головой, подняв на девушку мутные, подернутые пленкой, усталые глаза. Он такой же молчаливый гвоздь этой системы, как и все остальные. Просто очередной винтик. - Удивительно, как быстро твое тело восстанавливает потерянный ресурс. Обычному человеку для того, что восстановить необходимое количество крови требуется больше месяца. Тебе хватает трех недель. - Спасибо, что хотя бы не пытаетесь отрезать мне руку, чтобы посмотреть отрастет она обратно или нет, - мрачно ответила Лина, натягивая рукава кофты до запястья.       Доктор покачал головой, записывая что-то в карточке. - Насколько мне известно, эксперименты в прошлом показали, что регенерацией титанов, вы не обладаете. Да и… твои лицо и глаз тоже не восстановились. Я не желаю тебе зла, ты же знаешь, - чуть мягче добавил доктор, выпрямившись на стуле. - Я знаю, господин Йегер, - ответила Лина. – Но от этого легче мне не становится.       Спустившись с каменного больничного крыльца, Лина полной грудью вдохнула свежий весенний воздух. С утра прошел дождь и в нем еще стояла влажность. Поправив на руке бледно-серую повязку, девушка быстрым шагом направилась по вымощенной камнем дороге к высоким кованым воротам. Хотелось поскорее оставить это место за спиной. Казалось, она насквозь провоняла спиртом и медикаментами. - Лина, - окликнул ее хриплый мужской голос.       Чуть притормозив, девушка обернулась. Со стороны широкого больничного парка, к ней уверенно приближалась знакомая мужская фигура. Лина слегка улыбнулась, приветливо помахав мужчине рукой. Зик Йегер, как всегда, серьезный и почти безупречный, подкинул ей маленький бейсбольный мячик и она поймала его на лету, сжав тонкими пальцами. - Опять кровь сдавала? – поинтересовался он. - Да, - улыбка пропала с девичьего лица, возвращая, привычное ей, хмурое выражение. - Ты знаешь, что дедушка делает это не по собственному желанию, - заметил Зик. - Я его ни в чем не обвиняю, - устало ответила Лина. – Ему приказывают, он делает. - Все мы жертвы этой системы, - философски рассудил Зик, чуть улыбнувшись, светлые кудри упали на лицо. – Эта больница все, что есть у дедушки и он боится ее потерять, особенно после случая с отцом. - Что ж, ты восстановил честь семьи, радуйся, теперь Йегеры не предатели, а почетные жители Марли.       Зик кивнул и вытащил из кармана пачку крепких сигарет. Лина поморщилась, ощутив едкий запах дыма. Зик всегда много курил. Ему можно, ведь он уникален. Об этом свидетельствовала ярко-красная повязка на его руке. Эти повязки на них цепляли, словно ошейники на собак. Напоминая, чтобы они и все вокруг знали о том, что они просто мусор. Грязные демоны, обреченные до конца существования отвечать за проступки своих предков.       Зик проводил Лину почти до дверей дома. Она кинула на прощание, что-то незначительное и захлопнула перед ним дверь. Не пригласила войти. Не было настроения. Лине отчаянно хотелось остаться одной и прочистить голову. Кофейник закипел на маленькой плитке и Лина плеснула ароматный напиток в чашку. Не самый лучший кофе, но пить можно. Марли платило ей жалкие копейки по пособию. Их едва хватало только на то, чтобы оплачивать ничтожно маленькую комнату, в старом, провонявшем плесенью, доме и не умереть с голоду. С тоской Лина взглянула на дыру на рукаве старой кофты. Она и так зашита уже практически во всех местах. На работу Лину никто не брал. Проклятое, мерзкое клеймо, что она носила по жизни. Бесит. Элдийка. Слово звучавшее, как проклятие, приговор. Нация, которую люди боялись и не понимали. Здесь в Марли, им позволили создать маленький тесный мирок, ограничивающийся стенами их гетто. Не зайти, не выйти. Повсюду охрана. Хочешь выйти в город, покажи пропуск, войти, снова пропуск. Охранники смотрели на них, словно на скот. На каких-то больных животных, что согнали в одно место, чтобы сдержать заразу. А Лина была самой заразной из них. Если элдийцев и считали демонами, то Лина определенно была главным из них. Аккерман. Не человек, а один сплошной жестокий эксперимент. Человек наделенной частью силы титанов. Не потому что ему что-то вкололи, а потому что она такой родилась. Нет, не родилась. Они сделали ее такой.       Лина не знала своего отца. Мама никогда не говорила о нем вслух. И злилась стоило девочке даже вслух заикнуться об этом. Сколько Лина помнила, они постоянно куда-то бежали, прятались и кочевали. Но куда убежишь из замкнутой клетки? Лина росла хилым и больным ребенком. Еды не хватало, как и тепла. Поэтому в детстве девочка была меленькой и щуплой. Но как бы мама не старалась, однажды их нашли. Лина плакала, кричала и кусалась, когда ее забирали. Она больше никогда не видела маму. Наверное, она умерла. Лине уже исполнилось тринадцать, но никто бы не дал больше десяти. Маленькая, щуплая девчонка. Она только плакала, молчала и смотрела на всех взглядом затравленного зверька. Ее держали в маленькой комнате и всегда под замком. Три раза в день приносили еду и все. Никто не разговаривал, только пинали, как шелудивую собаку. В глазах людей, что изредка приходили к ней читалось отвращение и, какой-то непонятный самой Лине, страх. Она не понимала, что такого сделала всем этим людям. Почему они ее ненавидят? За что? - Дело в твоей крови, - сказал ей как-то старый, лысеющий офицер.       Он был единственным, кто разговаривал с ней без попыток унизить, стукнуть, напугать. Его речь всегда была ровной и спокойной. Того офицера звали Виктор Гайгер. Солдаты до ужаса боялись его, но с Линой он был ласков. Как-то раз он даже дал ей конфету. Лина никогда до этого не ела конфет и та маленькая карамелька показалась ей самым вкусным из того, что она когда-либо получала. От него-то Лина и узнала о том, что ее отцом был Аккерман. Это ничего ей не говорило. Аккерман и Аккерман, что того особенного? Побочный продукт экспериментов над титанами. Люди, чья сила пугает и поражает. Они сильнее, быстрее, их реакция повышена. Сила, которая по крови передалась маленькому ребенку, нужно лишь разбудить ее. И Лину кинули в ад. Ее тренировали, как не тренируют самого ответственного солдата. Выжимали из хилого слабого тельца все до самой последней капли. У нее болело все тело и возвращаясь домой, Лина падала даже не доходя до кровати. Просто лежала, свернувшись калачиком на полу и тихо плакала от собственного бессилия. Ее били, пытаясь заставить сопротивляться, но Лина не сопротивлялась. Ходила в синяках, но ответить толком не могла. Даже, когда увлекшись, ей случайно сломали два ребра. А потом, они решились на это… Маленькую Лину просто зашвырнули на полигон. И вот тут-то Лина и осознала, что и правда может умереть. По-настоящему. Но самое ужасное, что она хотела этого. Подорваться на снаряде, чтобы ее тело разлетелось на мельчайшие кусочки и все. Никто бы ей этого сделать, конечно, не дал. Лишиться последнего Аккермана для Марли была бы потеря. Лина - источник такой ценной и желанной крови. Она знала, зачем ее бесконечно выкачивают из нее. Эта светлая мечта создать панацею для марлиский солдат. Сделать инъекцию или пилюлю, выпил и ты сильнее и проворнее всех прочих. Ты непобедим. Даже для титанов. Элдийцев ведь все еще не истребили только из-за этого. Марли называли их народ грязными демонами, но при этом ни капли не сомневаясь, пользовались этой сокрытой силой. Силой, на которой, по сути, держалась вся военная мощь Марли.       Со вздохом Лина открыла кран и холодная вода ударила о жестяную раковину. Хотелось засунуть голову под струю целиком, но она лишь набрала воды в ладони и смочила ей лицо. Лина ненавидела свое лицо. Издалека она могла даже показаться хорошенькой, особенно со спины. Тонкая, подтянутая, благодаря тренировкам, фигура. Копна густых длинных светлых волос, доставшаяся ей от матери. Но вот лицо… Его правая половина была аккуратной, даже правильной. Возможно, даже красивой. И глаза, холодные серые, словно каленая сталь, глаза. У матери таких не было. Наверняка отцовские. Глаза заглядывающие в самую душу. Вернее только один глаз. Левую половину своего лица она не показывала никому, скрывая под густыми волосами. Отвратительный красный шрам спускался через все лицо, начиная ото лба, пересекая глаз, щеку и губы, он заканчивался на подбородке. Извечное напоминание о том дне, когда снаряд все-таки разорвался у нее под ногами. И она отскочила. Сама не поняла, как. В одну секунду, девушка вдруг почуяла неладное, а потом ее тело словно само собой сгруппировавшись, отпрыгнуло. Лина упала назад себя, практически не пострадав, только вот лицо. Осколки глубоко рассекли тонкую кожу. И это напоминание о том дне, навсегда отпечаталось на ее лице. Глаза она не лишилась, но почти ничего им не видела. Только какие-то размытые очертания и контуры. Она частично потеряла зрение, зато разбудила силу, которую от нее так желали. Тогда, она наивно подумала, что теперь-то все и кончится. Но все только началось. Лина – экспериментальный образец. И от нее не отстанут пока, не выжмут все до последнего. Говорят, что сила Аккерманов соотносима с силой титанов. Этот эксперимент она провалила с огромным треском. Все, что девушка могла – это убегать, да уворачиваться. Да, ее не схватили и не убили, но нанести противнику хоть какой-то ущерб оказалось невозможно. Да и как вообще. Единственное уязвимое место титана – шея. И она находится на высоте пятнадцати метров над землей. Лина может и сильнее обычного человека, но крылья у нее от этого не выросли. Но зато она познакомилась с Зиком. Это был первый человек, смотревший на нее, как на кого-то равного. Зик и сам элдииец, так что это вроде бы и естественно. Впрочем, не смотря на происхождение, в армии он пользовался уважением, даже у марлийских офицеров. Это внушало Лине уважение.       Поставив остывающую чашку на подоконник, Лина с ногами залезла на узкий каменный парапет, прижимаясь лбом к холодному стеклу. Завистливым взглядом она поглядела на воды залива. Там, далеко, куда не достает человеческий взор, за синевой морских вод скрывался остров. Место, которое с ужасом и отвращением поминал каждый марлиец. Место, за существование, которого элдийцы до сих пор расплачиваются. Парадиз. Абсурдный рай. Туда остатки умирающей Элдийской империи сбежали под натиском Марли. Этот остров, как кость в горле у всего человечества. Ведь на нем живут элдийцы. Свободные элдийцы. Не те, которых согнали в охраняемую клетку, следя за каждым шагом, а другие, те, что бросили своих товарищей здесь. Это приносило Лине ярость. Почему так? Большинство элдийцев живущих здесь, в Либерио, относились к Парадизу и живущим там людям с долей отвращения. Они изо всех сил лезли из кожи вон, лишь бы доказать, что не имеют к этим демонам с острова никакого отношения. Лина не знала, жили ли на острове демоны или простые люди. Для нее демоны – это марлийские солдаты. Без способности обращаться в титанов, они вели себя хуже любого из них. У чистых титанов нет мозгов и они, хотя бы, не ведают, что творят. Лину не интересовали нормы этики и морали и ей не было дела, до живущих на этом острове людей. Ее интересовало другое. Аккерманы. Лина знала о своей семье не так уж и много, но сто лет назад Аккерманы были ни кем иным, как дворянской семьей, служившей элдийским королям и помогающие им передавать из поколения в поколение передавать силу титана-прародителя. И когда королевский дом Фриц, вместе с большей частью элдийского народа отбыл на Парадиз, почти все представители семьи Аккерман последовали за ним. Должно быть там, на острове, они, как сыр в масле катаются. Элитные королевские воины, иначе и быть не может. А она живет здесь, изо дня в день терпя унижение, только лишь потому, что ее далекий предок, по каким-то причинам не смог присоединится к семье. Глупость какая-то. Девушка вздохнула. Что толку думать об этом? Она здесь, они там. За сто лет у них и кровной-то связи почти, что не осталось. Так, седьмая вода на киселе. И все же, интересно. Смогла бы она начать новую жизнь, окажись там? Лина поежилась. Только за подобные мысли ее уже могли казнить. Проявлять лояльность к кому-то с той стороны, для элдийца смерти подобно. Не дай боже еще вслух подобное ляпнуть. Точно до конца дней запрут. Пока она могла жить более-менее спокойно и за ней не ходили по пятам охранники. Так, что грех жаловаться. ***       В окне яркими красками забрезжил новый день. Рассвет окрасил небо в алые, чуть розоватые оттенки. Держась руками за тонкий камень, она стояла у окна и смотрела, как освещается небо. Как неприятно, что предстоящий ей мерзкий день начинался такой красотой.       День и правда выдался мерзкий. А вечер и того хуже. Со вздохом, Лина подняла лежащее на стуле платье, что с утра приволок ей Зик. Невероятно гладкая ткань омывала ее пальцы подобно воде. Зачем ей идти туда? Лина подумала о Вилли Тайбере. Странно, что элдиец смог добиться в Марли такого авторитета. Хотя, за это он обязан происхождению. Тайберы тоже одна из дворянских семей бывшей Элдии. Они не сбежали на Парадиз и остались здесь, со своим народом. За это Тайберов уважали. Лина считала их жополизами, но открыто не высказывалась. Ее какое дело? Тут все жополизы. И она никакое не исключение.       Серебристо-серая ткань обтянула стройную фигуру. Лина ощутила внезапный холод и озноб. Гусиная кожа выступила на ее обнаженных руках. На улицы упала черная, как деготь, ночь. Лунный свет окрашивал листья в саду оттенками серебра. Вокруг расхаживали гости. Внутри дома все провоняло благовониями, сладким лимоном и кардамоном. Гостей проводили в прихожую. Лине никогда не было так одиноко, как посреди этой огромной толпы. Ей велели улыбаться и она улыбалась, пока лицо у нее не заболело. Она просто экспонат, который выставили на все общее обозрения, словно бы хвастаясь. Лина закрыла глаза и заскулила. - Выглядишь так себе, если честно, - заметил Зик, найдя ее в толпе. - Ненавижу все это, - прошептала Лина.       Она заметила тень улыбки скривившей губы Йегера. - Не куксись, это заметят. - Ты прав, - выдохнув, Лина взяла себя в руки, отчаянно желая, чтобы этот фарс поскорее закончился. - Тайбер любит такие штуки, - заметил Зик, присаживаясь за стол и отодвигая стул для Лины. - Тайбер любит хвастаться своим влиянием и деньгами, только и всего.       Зик непринужденно расхохотался, поглаживая бороду. - Может быть, ты и права. - На нас все смотрят, - прошептала Лина. – Разве тебя это не бесит?       Зик , загадочно улыбаясь, оторвал крылышко от утки. Жир стекал по его пальцам, капая на бороду, зубы впились в нежное мясо. - Пусть себе смотрят, сделать-то они в любом случае ничего не могут. - Я чувствую себя голой, - призналась Лина, обнимая себя руками. – Если бы ты не пришел, то я бы тут точно не выдержала. - Не драматизируй, - Зик вытер жир со рта салфеткой, откидывая ее в сторону. – Тебе пора бы научиться справляться без моей поддержки. Тем более, скоро нам предстоит расстаться.       Лина вскинула светлые брови, на лице мигом отразилось ее смятение. - Мы с Пик отбываем решать военные вопросы, - пояснил он. – Понятие не имею на сколько это расстанется.       Лина подняв со стола бокал с, кажется, белым вином, слегка повертела его в руках, рассматривая жидкость на свет, прежде чем поднесла его к губам. - И в какой военный конфликт Марли вступило на этот раз? - Пока не в какой, но есть вопросы. Прошло пять лет, а они так и не…       Лина едва не выронила бокал из рук. Резко схватив Зика за рукав рубашки, она чуть приподнялась, заглядывая тому в голубые глаза, сквозь стекла его круглых очков. - Парадиз, - одни губами произнесла она. – Вы едете на остров?! - Тише, - сквозь зубы процедил Зик, оглядываясь. – Это военная тайна. - Возьми меня с собой. Это прозвучало до абсурдного тупо и по-детски наивно. - Ты понимаешь, о чем просишь? - Пожалуйста. Не могу больше. - До такой степени, что готова сбежать на проклятый остров грязнокровных демонов? - Да пусть они хоть младенцев в жертву приносят, плевать. - Это не возможно. - Но Зик… Он вздохнул, убирая женскую руку. - Я понимаю тебя. Я все решу. Мы станем свободны. Когда-нибудь станем, я обещаю. Просто жди.       Он говорил это тихо, едва шевеля губами. И правильно. Услышь их кто-нибудь и проблем не оберешься. - Сколько ждать? Я жду всю жизнь, годами и нет ничего кроме пустых слов. Я устала ждать, Зик.       Бокал с глухим стуком опустился на стол. Лина резко поднялась с места, направляясь сама не зная куда. Внутри нее снова съежилась испуганная одинокая девочка, загнанная в угол злыми псами.       Сейчас во всем этом абсурдном мире не было девушки несчастнее, чем Лина Аккерман.