Неприятности капитана кавалерии и маленький слайм

      Тихий стон не очень-то удалось удержать внутри. В момент, когда Кэйа открыл глаза, в них ударил яркий солнечный свет. Боль едва ли отступила, но стала не такой выраженной как раньше. Парня немного мутило, а желание выблевать свои внутренние органы граничилось с желанием нажраться таки вусмерть, раз он не сделал это еще тогда, когда ему было хреново при прошлом пробуждении после битвы и казалось, что именно это он и сделал, отдаваясь в обьятия посмертной агонии. И все это лишь бы немного забыться от этой, преследующей его боли. Было даже желание посетить Дилюка и хорошенько выбесить, что б тот своим клеймором прекратил его страдания. С еще одним стоном, подавив приступ тошноты, он перекатился на бок, чтобы руками получить больше опоры. Он привстал и только потом понял, что находится в теплой постельке. Вот это уже интересно… Рядом закопошилось что-то живое — этим чем-то оказался его маленький дружок и Кэйа облегченно выдохнул, прикрывая проклятый родовой глаз и уже одним открытым глазом обозревая помещение. Его спасли от верной гибели и перенесли в чужой дом. Судя по дизайну помещения — он был все-таки в Ли Юэ или ее близлежайших поселениях. Вопрос: «сколько он проспал» — задавать не хотелось. Ничего особо выдающегося в помещении не было. Комната в бежевых тонах. Темная древесина. Немного бамбуковых украшений. Даже пара мини фонариков, видать остались с сезона морских фонарей. Кровать двухспальная. Небольшая тумбочка и шкафчик. Возле окна столик с четырьмя стульями. Вздох сорвался с уст. Не то, чтобы он так расстроился, что его не притащили домой в Мондштадт в таком виде… Наоборот это лучше, чем домой. Дилюк его на смех поднимет и будет рассказывать, как рыцари ничтожны. В Джинн проснется «мамочка». Лиза беззаботно затискает и затреплет малыша за щечки. Альбедо пустит на опыты, а Сахарозу хватит инфаркт. Кли и Эмбер провозгласят себя старшими сестричками, правда про первую еще не точно, и вероятнее всего, только Барбара будет искренне соболезновать и поддерживать обращенного капитана, молясь за него Барбатосу, в то время, как тот напьется и будет дразнить капитана, что теперь малышу нельзя выпить его любимого вина, пока тот не вырастет. Из «алкоголика» в «ребенка». Прям программа — «перевоспитание капитана кавалерии» объявляется открытой! Нервный смешок сорвался с губ, и он поморщился от боли в боку, усаживаясь поудобнее. Тело еще потряхивало. Боль все еще выедала изнутри, хотя казалось бы он уже к ней немного привык. Плечо и бок были перевязаны бинтами, а на нем была одета довольно свободная и взрослая рубашка, но на удивление не очень огромная, значит принадлежит не матерому мужику, а кому-то примерно… Наверное роста Итэра. Чьей бы она не была, но пахла она приятно, цветами и чем-то знакомым. Ветром… Ох, Барбатос, присматривает ли он за капитаном или издевается было сложно понять, но к счастью к нему это никак не относилось. Просто казалось, что Кэйа стал более чувствительным к стихийным элементам. Слаймик пискнул и уткнулся в бедро мальчика, тыкаясь в него сбоку и привлекая внимание. Листики щекотно задели его локоть. По оценке Слайм был ему примерно чуть выше колен. Существо могло неощутимо менять размер. Если судить по знаниям Альбериха, то минимум сможет сжаться ему по колено, а максимум вырастет по пояс, если вберет в себя побольше воздуха и вытянется. Это конечно не анемо слайм, но все же. Нестабильное тело слайма было чертовски легким и интересным по своей природе и структуре, но задуматься об этом вышло только сейчас, и то, только чтобы отбросить лишние и ненужные мысли. А так же, чтобы расслабиться, что выходило с трудом. Кэйа ощутил жгучее желание опять сжать в объятиях маленького монстра, а плечи задрожали. Он осторожно обхватил Слайм руками… Прохладный… Мальчик и сам не понимал своего поведения, но не мог с собой ничего поделать, он напоминал оголенный нерв, что было на него не похоже. Было сложно закрыть свое сердце и заледенеть, оставляя на поверхности лишь холодную и фальшивую улыбку, когда ты в растерянности и не знаешь как быть. Хитрый словно лис и изворотливый как уж — Альберих был по-настоящему в тупике и ему требовалось время, чтобы прийти к осознанию происходящего при всей нереальности ситуации. Все хорошо. Ему просто надо немного прийти в себя и успокоиться — подумалось ему. Незачем паниковать, но скрип двери заставил его вздрогнуть и прижаться к слайму еще ближе, задрожав, что удивило его только сильнее. В помещение вошла молодая женщина со светлыми волосами в аккуратном длинном платье и первое что она увидела — это недоверчивого и напуганного, как котенка, ребенка, что смотрел на нее своим ясным, но бледным голубым глазом. В нем словно искрились звезды, заставляя задержать дыхание от легкого восторга. Никогда раньше ей не приходилось видеть таких глаз. Длинные, темной бирюзы, волосы разметались по спине и плечам, но на загорелой коже все еще виднелась болезненная бледность и бинты, напоминающие как сильно ребенок пострадал. Мальчик обнимал монстра, что было очень удивительным. Еще тогда, когда этого ребенка принесли в дом, женщина впала в ступор от комочка желе в руках мальчика, уж что было удивительным, а именно это, но больше беспокоили раны малыша. Кто так мог поступить с ребенком? Помимо свежих ран, все юное тело было испещрено множеством застарелых шрамов разной давности. Да, Кэйа мог похвастаться россыпью боевых наград… И к сожалению не только их. Его родина никогда не была раем на земле и часто можно было пострадать по разным причинам, живя в не самых лучших условиях. Ни раз и не два, тот, кто именовался его отцом — добивался от мальчика послушания довольно сомнительными методами, так что день, когда его выбросили в другую страну стал скорее свободой для зашуганного и побитого жизнью ребенка. Женщина медленно приблизилась и осторожно присела на край кровати. На прикроватную тумбочку она поставила дымящуюся миску с супом. Суп с овощами, свежим тофу и семенами лотоса. Легкое недоверие из здорового глаза мальчика ушло, когда тот постарался вернуть свое самообладание. Он отпустил слайм и опустил взгляд, чтобы не выглядеть излишне грубым и не привлекать внимание, но в обратную привлек его. Женщина видела лишь испуганного ребенка с кучей ран и гематом, и это беспокоило. Было много вопросов, которые озвучивать было плохой идеей, чтобы не травмировать это дитя. Женщина на секунду помедлила и прикрыв глаза досчитала до пяти, а после посмотрела на мальчика с доброй и мягкой улыбкой. — Как тебя зовут, дорогой? Как ты себя чувствуешь? Ты на постоялом дворе Ван Шу, я хозяйка этого места Верр Голдет, — она замолчала, ободряюще положив теплую ладонь на детскую ручку, приободряя одним взглядом. Кэйа даже слегка растерялся и молчаливо поднял взгляд, встречаясь с нежной улыбкой. В горле тут же пересохло. Он видел разных людей и улыбались они тоже по-разному, но сейчас чужая улыбка вызывала волну странного тепла, но в то же время и пугала. Губы неуверенно разомкнулись, будто за один день он растерял весь свой наглый и хитрый настрой. Но это же смехотворно. Он ведь стал ребенком только внешне! Так ведь?.. Но в голове роилось так много мыслей, что это пугало. Глаза заметались по комнате, а привычная ложь никак не приходила на ум. Да и правда была чрезмерно запутанной. Пусть в мире были монстры, магия, но они были и не считались чем-то особенным, а вот обращение в ребенка было новинкой для этого мира, и раз подобных прецедентов не было, то и шанс, что ему поверят низок. Да и еще с молодости с правдой Кэйа был на вы. Один раз признался и отхватил проблем, а что если сейчас будет то же самое. Девушка заметила, как мальчик растерянно задрожал и успокаивающе, легонько похлопала его другой рукой по макушке. — Тебе нечего бояться, если не хочешь на что-то отвечать, я не заставляю, — мальчик сжал губы, а потом вновь посмотрел на владелицу. — Кэйа… Мне уже лучше, спасибо вам, — он привстал на колени и низко наклонился, едва ли не касаясь лбом мягких простыней. Девушка негромко охнула на такой жест от ребенка и засмеялась. Пусть он и выглядел зажатым, но оказался весьма воспитанным мальчиком, что радовало глаз, хотя рукой указала ему не перенапрягаться. Во взгляде тепло переливались искорки, и она смешливо прищурилась, продолжая улыбаться. — Тогда покушай, тебе не стоит так переживать. Ты в безопасности. Мы потом обсудим все, когда ты немного поправишься, — Голдет довольно привстала, указывая на миску с супом и двинулась к выходу. Снаружи послышалось ее довольное обращение к какому-то Сяо о том, что мальчик идет на поправку, а в ответ мужской голос с небольшим недовольством спросил: «с чего бы это его должно волновать», но при этом он спросил: «очнулось ли человеческое дитя». У Альбериха вырвался кривой смешок. Вот уж странный у него спаситель. Однако если бы не он, то скорее всего капитан не пережил тот день. Магический выброс что-то с ним сделал. Все повреждения усугубились. Тело стало слабее. Он чувствовал ужасный жар. Сейчас, конечно, ему намного лучше, но только благодаря заботе этой ласковой женщины. Если бы у него была бы мама, могла ли она быть такой? Мальчик прикрыл глаза, вскинув голову кверху, ощутив фантомные слезы, но их не было. Кончились уже. В натягивании на лицо привычной улыбки не было необходимости. Он теперь не очень-то похож на себя, мелкий слишком, а значит вытягивать из себя этот бесячий защитный механизм было и вовсе не нужно. Возможно он сможет хотя бы немного расслабиться… Самую малость. Рука скользнула по слайму, поглаживая его и Капитан пододвинулся к столу, беря в руки еду, осторожно зачерпнув заботливо приготовленный для него суп. Когда в последний раз о нем так заботились? Ох, к хорошему можно легко привыкнуть, только вот достоин ли он этого хорошего. Такой, как он, проклятый принц и последний грех своего рода, что был взрощен для цели, но отринул её. Слайми многозначно спрыгнул на пол, начиная прыгать туда-сюда. Похоже монстренку надоело сидеть на месте, но отогревать беззащитного и бессознательного человека было очень важным делом! Скорее всего Слайму очень неуютно в человеческом строении. Монстры это дикие существа, а травяной слайм близок к природе как никто другой. Чаша опустела довольно быстро, оставляя капитана блуждать в мыслях. Сколько он пролежал без сознания? Обнаружилась ли уже его пропажа? А будут ли его вообще искать? Будут, вероятнее. Даже если он и не ценный человек, как личность, но никто не мог спорить с властью, что он имел, держа в руках, как похитителей сокровищ, так и многих других, следя за безопасностью города любыми путями. Как он не раз считал, главное результат, а методы не важны. Если его не будет, Джинн придется туго. Слишком она справедлива и мягкосердечна, а на этой самой справедливости в жизни не вылезти. Это он уже давно понял. Но наверное он заслужил небольшой отпуск… Он все равно не может вернуться в Мондштадт в таком виде. Взгляд вновь зацепился за маленькие и аккуратные ручки с тонкими пальчиками. Слишком маленький. Поэтому в детстве его либо путали с девочкой, либо считали младше своего возраста. Ослабленный организм никак не могла привести в норму даже тщательная забота Крепуса. Альберих мотнул головой, отгоняя непрошенные воспоминания. Он не знал, что должен сделать, чтобы вернуться в свой нормальный облик. Сообщить Джинн и оставить это на более старшую и компетентную? Рядом с ней есть Лиза и ее библиотека, а чуть подальше Альбедо и Сахароза. Они могли бы найти решение. Но очень не факт. Можно также понадеяться, что заскочит Итэр и попробует помочь, если еще в Ли Юэ… Да хоть своим очищением! Ну, а вдруг? Вариант того, что Кэйа сам справится — отпадал и вовсе. Он взрослым бы не смог провернуть что-то столь сомнительное, а будучи запертым в теле ребенка… Нервно покусывая ложку и смотря в пустую миску, хотелось взвыть, а потом еще раз и еще, а после побиться головой о тот симпатичный шкафчик, но в действие он произвел только недовольное своей удачливостью мычание, а после отставил пустую посуду и плюхнулся обратно в теплую постель. Самым печальным в этой ситуации будет то, что выпить он не сможет еще как минимум… До преображения, а вот когда преобразится сложный вопрос. Есть даже вероятность, что это навсегда. А есть вероятность и в том, что ему придется вырасти заново с разумом мужика за двадцать, что едва ли лучше. Альберих закрыл лицо руками, издавая таки протяжный вой, словно раненый зверь. Слайм тут же с размаха прыгнул прямо на человека, рухнув ему на голову. Альберих даже возмутиться не успел, скинул с себя наглое создание. Недовольный Слайм тоже сдаваться не спешил и таким образом завязалась небольшая возня. Это было самое безвредное и безобидное противостояние с монстром на памяти Капитана Кавалерии Не настолько все и плохо. Кэйа вновь сгреб в охапку шарик и тот успокоился, явно принимая поражения, глядя в весьма довольный фиалковый глаз. На довольно громкое копошение в комнату заглянула владелица и даже хмурый спаситель, но увидели они только крепко спящего мальчика, что обнимал слайма, как мягкую игрушку.