Неприятности капитана кавалерии и маленький слайм

      Кэйа разрывался между желанием попросить мальчишку сопроводить его до винокурни или же до Мондштадта. Второй вариант был всяко безопаснее после всех непонятных и отбитых на голову приключений. Да и обладателей глаз бога там было поблизости больше. В то время как вернуться к ребятам было более важно, ибо его опять начнут искать. Кэйа вздохнул, откидываясь спиной на холодную землю, под вопросительный взгляд взращенного волками. — Рейзор, — Альберих вновь поднялся, мягко цепляясь за ладони волчонка ручками. — Ты мне очень помог, но можешь сделать еще кое-что? — на растерянный, но заинтересованный взгляд капитан не мог отказаться от довольной улыбки. Красноглазый медленно моргнул, но кивнул. — Хорошо… — Кэйа довольно сощурился и указал пальцем в сторону винокурни. — Ты уже видел, что меня похитили, и там мои товарищи. Хотя в последний раз они куда-то пропали. Скорее всего это дело рук Фатуи… Плохих людей, что похитили меня. Они пришли причинить неприятности. Я думаю, что мои друзья уже должны были вернуться. — Рэйзор, понимать… — волчонок задумчиво, но неопределенно дернул головой, а после посмотрел в сторону, куда указал ребенок, поднимаясь. Альберих вскочил на ноги следом, но покачнулся, хватаясь за чужую ладонь и встречаясь взглядом с электро мечником. — Все нормально. Просто ослаб от того, что долго валялся без дела, — Рэйзор не ответил, но крепче сжал детскую ладошку и повел ребенка к выходу из чащи леса. Из каждого угла сверкали глаза «местных жителей», но только один волк гордо следовал за ними, виляя хвостом. То и дело с разных сторон слышался тихий вой на взошедшую луну, словно прощание с гостем. Зрелище может быть довольно жутким, если бы Кэйа не понимал, что благодаря всем им он еще жив и сравнительно здоров. Он уже про себя подумал, что с зарплаты принесет сюда много мяса в подарок стае. Путь был молчаливым и тихим. Тяжелое, но теплое пальто все еще покоилось на плечах Альбериха, согревая, и волочилось по земле. Состояние тела было на удивление приятнее, чем он ожидал. Стихия воды всегда была довольно полезной и с высоким шансом имела целебные свойства в зависимости от пользователя. Естественно все способности зависели от человека и их умениях и фантазии к применению. Тот же Альберих чаще всего использовал атаку сосульками. Он либо создавал веер из льдинок и отправлял во врага, либо создавал несколько крупных ледяных сосулек, что кружились словно в танце вокруг него, защищая. Иногда он мог использовать силу, чтобы заморозить повреждения, еще реже делал ледяные стены, как защиту, но использовал это так редко, что никто даже и не думал, что он это умел. Только он сам знал свои силы, их пределы и оценивал значимость своих умений. Было интересно — какие способности примет его тело в использовании других стихий. Анемо он уже не узнает, разве что возможность создания вакуума, выкачивая воздух из определенной точки и к сожалению он был ее центром. Вода дала самоисцеляющие свойства… Остальное пока любопытная тайна. Рано или поздно он ее узнает, если не помрет раньше срока. И он уже не удивится, если это правда случится. Кэйа едва не врезался в юношу, когда тот принюхался и остановился. Со стороны залесья пахло гарью, и начал виднеться свет сквозь столбы деревьев. В груди неприятно заныло. Был ли это так же результат нападения Фатуи, или это силы огня Дилюка? Было до одури страшно, и мальчик почти рванул в ту сторону, если бы не рука, что сжимала его ладонь и удерживала. — Мальчик Кэйа не должен убегать. Это может быть опасно, — Альберих поджал губы, но не мог вот так взять и вырваться. Да и силенок не хватит. Оставалось только смотреть на волчонка напряженным взглядом, со скрытой надеждой. Тот успокаивающе растянул губы в улыбке, что казалась немного неловкой, но поторопился в сторону сверкающего света. Капитан старался не отставать. Когда деревья расступились, было видно, что часть полей была охвачена пламенем. Судя по всему огонь удержали от распространения по человеческим владениям, и тот двинулся в другую сторону, но казалось, что он вот-вот накинется на домики и поля свежего винограда. Грудь сдавило. Впереди виднелись люди с ведрами воды, что что-то кричали. Итэр и Паймон помогали, но Дилюка и Сяо не было видно поблизости. Сухая земля легко принимала огненный плен и от сильного жара никак не хотела полностью тухнуть. Когда был в последний раз нормальный дождь? Если так продолжится, то это не скоро закончится, если вообще закончится, а там гляди доберется и до густого леса волчьей семьи. Рэйзор напряженно следил за взбесившейся стихией. Кэйа готов был голову на отсечение давать, что все без исключения происки Фатуи. Новый способ ослабить Мондштадт. Это даст им преимущество и возможность подчинить город свободы своими «мирными» действиями, лживой помощью. Винодельня была основным экономически важным объектом, что было невозможно отрицать. Огонь скорее всего был усиленный их алхимиками и учеными, вот настолько он хорошо горел даже на пустых участках и с трудом тушился водой. Нужно было что-то делать, но что? Капитан закусил губу, но быстро вырвал свою руку из большой ладони подростка, пока тот был слишком отвлечен происходящим и потерял бдительность. Не дав тому и секунды на то, чтобы поймать ребенка, прибывая в растерянности, он кинулся в сторону огня. Думать приходилось на ходу, а ноги несли вперед. Пока у него есть полный доступ к стихиям, он может попробовать, как бы это не было опасно. Безопасность людей, пусть то работники винодельни, а тем более дом его брата превыше всего — это стоило того, и он не мог думать лишь о себе в этот момент. Он давно обещал, что он будет защищать эти земли и этих людей. Всех, кто проживает на землях свободы. У него есть кого защищать. С приближением крики становились громче и громче. Кэйа судорожно вздохнул, когда остановился почти впритык к огню, что отделял его от поместья Рагнвиндра. Мальчик расставил ноги по ширине плеч, ощущая жар, что щекотал его скулы и заставлял кончики волос скручиваться от близкого огня. Еще один глубокий и болезненный вдох. Руки поднялись над головой, сосредотачивая в себе энергию. Кэйа еще сильнее впился в опухшую нижнюю губу, давя чувство боли, что начала медленно разливаться по телу. Покалывая, вода скапливалась в кончиках пальцев. Медленно, но после обращаясь в непрерывный поток, что вздымался ввысь, словно столп, что пытался пробить сами небеса. Вода просочилась из всех отверстий его тела, заставляя едва ли не захлебнуться, но он только стиснул зубы, когда из-под повязки просочилась жидкость, смешанная со скверной его проклятья. Воды стало достаточно настолько, что люди с винодельни не могли игнорировать это зрелище, испуганно пятясь, не понимая откуда за раз столько стихийных явлений и монстров, что недавно напали на их плантации. Вспышка, и пара капель упали на землю, медленно обращаясь огромной стеной дождя, туша огонь, что казалось пытался бороться против противоположной стихией, но с шипением сдавался, обращаясь в пар. Рэйзор в ступоре смотрел, как странная печать обхватывает едва ли не всю территорию винодельни, а ливень проливает всю свою мощь в ее пределах. Легкие Капитана начали гореть, словно в них скопилась жидкость, и Кэйю вырвало водой с кровью намного сильнее, чем после лечения во время борьбы с Фатуи. В этот раз вода выедала, словно кислота, разъедая. Она пыталась одновременно и выжечь, и излечить, заставляя Альбериха упасть и забиться в конвульсиях от ужасающей агонии, что вцепилась, словно когтями в его тело. Капли воды нещадно били по лицу, доставая даже тут, смешиваясь с кислотной жидкостью на лице и его кровью, но не помогала смыть боль. Волчонок кинулся к ребенку, приподнимая за плечи, но испугался и, не зная, как должен вести себя дальше, побледнел, разинув рот. Последнее, что он ожидал, что сзади прозвучит властный голос. Он увидел яркое пятно, ярче любого огня и сияющее словно самый прекрасный рубин. Это пятно оказалось мужчиной, которого юноше уже доводилось встречать. Красный и черный, горячий и холодный. Мужчина, что полон противоречий во всем. Рэйзор с трудом подавил желание защитить «раненого» мальчика и не стал препятствовать, когда того осторожно взяли чужие руки в попытках унять конвульсивные подергивания ребенка, что все еще испускал невероятное количество магической воды даже без глаза бога. Глаза ребенка невидяще метались из стороны в сторону, когда из них вытекала жидкость, из одного черная, а из другого мутно бордовая. Одежде повезло и ее по какой-то причине не постигала та же участь, но оголенные участки буквально плавились, когда вода, вытекая, набирала обороты своей ужасающей силы. Дилюк подавил шипение, когда неконтролируемая владельцем жидкость опалила его собственную кожу. Она буквально разъела до кости, оголяя белоснежную твердость и свертывая лишнюю кровь, но тут же заживила все настолько, что даже шрамов не оставила. Все это с секундной задержкой, заставляя задохнуться от ужаса, ведь это сейчас происходило внутри одного тела. Жидкость, прокатившись по щекам капитана, с мерзким шипением показывала скрытую кожей кость черепа. Все внутренние органы плавились, но тут же исцелялись. А блаженная бессознательность предала крио пользователя, не желая его посещать, чтобы тот больше не ощущал эти муки. Дилюк схватился за свой глаз бога, пытаясь хоть как-то подавить энергию воды, что взбунтовалась. Его даже не радовало то, что огонь был потушен. Сейчас в его руках, словно бабочка с оторванными крыльями, бился в муках младший брат, корчась от дикой боли. Когда глаз бога Дилюка засветился ярким цветом, пропуская в себя лишнюю энергию, пусть и не своей стихии, Дилюк не дрогнул, но в то же время с губ Кэйи сорвался наконец вопль, переходящий в хрип, и тот прогнулся в пояснице с хрустом в чужих руках. Глаза закатились и мальчик потерял сознание, мгновенно обмякнув, а скопившаяся вокруг вода обрушилась с всплеском, оставляя людей самих с собой. Винодел сплюнул сгусток крови из-за тяжкой отдачи от магического противостояния. Он тяжело дышал, но неотрывно смотрел на лежащего и не подающего признаков жизни ребенка. Кожа Кэйи особенно сильно похолодела и Рагнвиндр судорожно прощупал слабо бьющуюся жилку на шеи. Пульс был медленный и тягучий, едва ли способный назваться хорошим для здорового человека. Капли медленно кончились, и небо, до этого заволоченное дымкой от огня и собравшимися тучами воды, пропали, оставляя ясный небосвод, наполненный звездами и сиянием луны. Только запах все еще отдавал горечью жженой травы и древесины. Дилюк окинул Рэйзора хмурым взглядом, а после посмотрел на напряженного происходящим волка, чья шерстка встала дыбом, а хвост буквально трубой, лишь изредка подрагивая. Он кивнул им в сторону особняка, не ожидая какого либо ответа или реакции, а потом подхватил тело брата на руки. Сам Мужчина едва заметно качнулся. Противостояние стихий создало напряжение в его глазе бога и отдалось на самого пользователя, повредив изнутри. Дилюк не был уверен, его так покоцала энергетика, или внутренние органы действительно превратились в месиво после паровой атаки изнутри обладателя пиро, но он стойко, терпя боль, двигался к дому, не слыша больше ничего вокруг себя. Он должен был поступить так и никак иначе, если бы он не разделил этот удар с младшим, то вероятнее всего жалел бы об этом весь остаток жизни, как и если бы не успел. Мысли, что он мог опоздать, как когда-то опоздали рыцари, и из-за этого погиб его отец… Эти мысли убивали изнутри, но он не мог отрицать — это был выбор отца и только его. Он рискнул всем и своей жизнью, чтобы спасти сына и людей Мондштадта и умер он ради цели. Его отец явно не жалел. В этот момент Дилюк плавно провел параллель. Отец невероятно сильно повлиял на воспитание Альбериха, пусть тот это и отрицал где-то глубоко внутри, но сейчас именно он вел себя так же, как приемный отец. Зная, что может навредить себе, безвозвратно уничтожить, он рискнул жизнью, чтобы предотвратить беду. Отдал всего себя их земле. И это тот человек, который должен быть шпионом и предателем. А был ли он? Уже давно стало ясно, что нет — не был. Но лучше бы он всё-таки являлся таковым и не пытался убить себя ради других. Холодный и умный Альберих, способный решить проблему любой ценой, но не своей жизнью… Это бы было лучше. Мужчина крепче прижал к себе тело брата. Он ведь всегда так делал, даже когда винодел этого не замечал и игнорировал, только обычно он был более хитрым и выходил сухим из воды, а сейчас промок до нитки от своих же сил, что не слушались нового владельца. Маленький и незащищенный. Удивленные, но измученные работники встретили владельца с ребенком в руках. Лица на их хозяине не было, и никто не рискнул задавать вопросов, медленно расходясь по своим домикам, кроме главных работников и гостей. Рэйзор все еще с напряжением оглядывал представшую грустную картину. Итэр спешно выскочил из ближайшего угла навстречу, пряча меч, а малышка летела за ним, негромко возмущаясь на глупых Фатуи. Увидев на руках Альбериха, они тут же заулыбались, пусть и немного сложной улыбкой. Но все-таки рыцарь жив и почти цел. Лишь легкий кивок волчонку дал понять, что его заметили и рады видеть. Дилюк, тяжело дыша, осел на одно колено, и Рэйзор его слегка поддержал беспокоясь. Итэр осторожно выудил из рук винодела мальчика, удивляясь насколько ребенок был легким. Ладно его таскали Сяо и Дилюк. Они были невероятно сильны. Итэр не был ни адептом, ни пользователем тяжелого двуручника, но хрупкое тело держал едва ли напрягаясь. Если бы его спросили, кто весит больше — Паймон, у которой казалось два или больше желудка, или же Кэйа, чье тело напоминало тростинку — путешественник бы, не колеблясь, сказал, что Паймон тяжелее. Рэйзор помог Рагнвиндру подняться, и путешественник повел их в сторону особняка. Рядом засновали обеспокоенные служанки, впуская гостей с их хозяином. Аделинда взяла на себя ответственность отвести Итэра с юным Кэйей в опочевальню, полагая, что мастер за него переживает сейчас сильнее, чем за себя. Она уже увидела изменения, которые зародили тепло в сердце. Волк негромко взвыл, а после побежал в сторону леса. Путешественник на секунду удержал взгляд в окно, надеясь, что Сяо вернется как можно скорее и не перевернет весь Мондштадт. Дилюк не сопротивлялся, хотя и возмущался, что он был в норме. Он порывался остаться с братом, когда его отвели в его спальню, пока тот опять не испарился, что у него слишком хорошо получалось. Его заверили, что он ведет себя как ребенок и должен отдохнуть. О господине Кэйе есть кому позаботиться. Хотя по правде путешественник с Паймон, что застали больше сюжета их истории начинали сомневаться, что ничего не произойдет. Неудачливость кавалериста и саморазрушение, скоро и физически и морально пробьют дно. По обстоятельствам он уже готов посоперничать с Беннетом за один лишь месяц, а что будет дальше, вот это вопрос интересный. — Рэйзор не дать обижать синего мальчика. Кэйа друг Рэйзора, — юноша махнул длинной шевелюрой, когда быстро качнул головой и побежал на поиски «друга», оставив обеспокоенного винодела со служанками, когда помог им оттащить старшего из братьев в спальню. Итэр в это время осторожно уложил мальчика, невольно вздрагивая, касаясь ледяной оголенной кожи, не прикрытой одеждой. Словно перед ним был не живой ребенок, а мертвец. Слайм дождавшийся хозяина счастливо кинулся к нему, устраиваясь рядом и даже не жалуясь, что его не покормили. Мог бы — заурчал, но милое зрелище не успокаивало. Не в меру умная главная горничная соизволила принести для сидящего на стуле путешественника еды и цветов для слайма. Это был тяжелый день. Паймон, которая сейчас вероятнее всего в столовой уплетала все, что можно съесть, естественно отсутствовала в пределах видимости и опустошала запасы поместья Рагнвиндров. В комнату ввалился Рэйзор, едва не выбив дверь, и, получив кивок, подошел ближе, садясь на пол рядом с кроватью. — Синий мальчик… Кэйа в порядке? — Ох, он… Скорее всего… — Итэр осторожно посмотрел на ребенка и неопределенно пожал плечами. Он сам не знал, что с его состоянием и поправится ли тот. Мог только быть рядом и следить. Нескольких работников уже отправили в город за рыцарями и целителями. Оставалось только ждать. Волчонок оперся руками о кровать, кладя на них голову. Это грустно, когда кому-то плохо.