Неприятности капитана кавалерии и маленький слайм

      Легкий ветерок постучал в закрытое окно, и в этом стуке послышалось что-то знакомое, заставившее путешественника подойти к нему и распахнуть створки. Сначала было тихо, но потом он едва отошел, чтобы в помещение влетел помятый шпион Фатуи. Мечники уже было начали доставать оружие, готовясь защищать ребенка и поместье, как следом влетел адепт, ставя на зашипевшего гео Фатуи ногу, вдавливая мужчину в пол. Итэр показал Рэйзору знак, что все хорошо и сам убрал оружие, с вопросом смотря на друга. — И так… — начал было Итэр, и Сяо продолжил за него. — Продуманное нападение, — кто бы сомневался, — люди снежной похоже имеют на Мондштадт высокие планы. Власть лишней не бывает, не так ли? Если бы они так напали на Ли Юэ… — его глаза вначале вспыхнули, но после он быстро взял себя в руки, смотря в сторону лежащего в постели Альбериха, а после вздохнул. — Их план заключался в уничтожении этого места, как важного объекта. Даже мне известна экономическая значимость винодельни Мондштадта. Я не уверен конкретно на счет причин, но… Сначала они отвлекли вас активностью неподалеку. А после заметили и выманили меня, — он цокнул языком. На себя и свою глупость, за то, что так просто оставил мальчика и последовал за приманкой, не подумав о худшем. — Потом установили устройства своего производства по территории, вызвав разные…проблемы, — подытожил Итэр. — А сэра Кэйю похитили как свидетеля, — Сяо кивнул и нахмурился сильнее. По звукам боли от пленника, похоже, настроение адепта было не самым лучшим, и напоминание о столь грубом похищении прямо из-под носа только сильнее разозлило копейщика. Пусть тот и старался не встревать в дела людей и боролся он не с ними, а с демонами, но давать кому-то обижать своих «человеков» он не станет. Мало того, что путешественнику проблем принесли, так еще и довели до такого состояния мальчонку. — Ах, Сяо, спокойнее, — пшеничноволосый юноша подскочил к приятелю и положил ладонь на его плечо, боясь, что такими темпами под его силой треснет не то, что враг, но и пол. А чужое имущество портить было нецелесообразно. В конечном итоге шпиона связали и бросили в главном холле. Через некоторое время их посетили рыцари, которые как всегда не эффективны и не могут заметить происков Фатуи, когда в их рядах не вертится Альберих. Им вручили все устройства и врага. Пусть сами разбираются, как вывести Фатуи на чистую воду и разговорить дипломатов, наказав за их поступок. Пора рыцарям уже наконец как следует поработать, а не ждать, пока все разрешится само собой. Как они все это время обходились без капитана кавалерии и Мондштадт не в руинах — загадка загадкой! Интересно… Как Фатуи будут выкручиваться? А то это уже пахнет объявлением войны. Террористические действия, несущие угрозу здоровью людей… Хотя вероятнее всего, они просто скажут, что это не их люди или предатели. С них же станется. Несколько монахинь в сопровождении Барбары прошли внутрь следом, на осмотр раненых. Дилюк вел себя прилично и его диагнозом был разрыв некоторых тканей и повреждение пары органов. В целом это он и ожидал. Лечение было сложным, пусть он и казался здоровым, но был на волоске. Адепт даже в некотором роде восхитился самоотверженностью и глупостью человека, но не мог его за это упрекать. Состояние же капитана казалось было неплохим, ведь все травмы исцелены, но это было лишь на поверхности. Длительные и частые повреждения и заживления вызвали осложнения. Некоторые травмы срослись неправильно, некоторые органы из-за этого ослабли и вероятнее всего — это все повлияет на здоровье и дальнейшее качество жизни. Но самое важное было то, что никто не знал как это могло повлиять на психологическое состояние ребенка, даже если это взрослый, что заперт в маленьком тельце. ОСОБЕННО, если это взрослый запертый в детском тельце. Его состояние и так нестабильное. Барбара осторожно присела рядом с мальчиком на краешек его постели. Тот хмурился во сне, а по виску стекла капелька пота. Девушка наскоро осмотрела тельце и провела несколько манипуляций своей стихией. — Состояние этого ребенка неприятное, но стабильное… — после проверки состояния тела гидро зрением она подвела итог. — Тело претерпело множественное количество изломов и повреждений и частое заживление привело к потери качества этого самого лечения. К сожалению я тут бессильна. — То есть… — Итер немного растерянно начал, но замолчал, поджав губы. Не был уверен, что все верно понял. — Чтобы полностью и правильно исцелить его… нужно снова повредить каждый участок и методично все восстановить… Но я не уверена, что он это выдержит. Тело да, но вот, — девушка качнула головой, — его разум вряд ли перенесет такие пытки по новой. Я не уверена, что он вообще очнется, а если и очнется, то будет ли таким же каким и раньше. Я могу только представлять как он получил эти травмы. Не каждый взрослый может вынести подобные пытки, что приводят к подобным…почти необратимым последствиям, — юноши хмуро отвели взгляд, путешественник не смел даже посмотреть на бледного ребенка в постели. Никто из них не смог защитить своего друга. Так просто позволили этому случиться и теперь пожинают плоды. Всегда больно, когда твои близкие страдают. Пусть Итэр не так долго был с ним знаком, но точно знал, что капитан поможет и на него можно положиться. Пусть вначале он повел себя некрасиво, но со временем мальчик начал понимать некоторые причины и действия капитана кавалерии. Его методы грубые, но действенные. Все всегда под его контролем. Сяо же не был уверен, как реагировать на это, но вот по гордости это точно ударило. Вернее ему так казалось, ведь было сложно объяснить щемящее чувство в груди. Он не защитил одного ребенка. Столько лет он защищал свою страну, а тут так легко и просто облажался в защите человеческого мальчика. Рейзор был единственным, кто казался спокойным. Он сидел у постели ребенка и держал его ладошку, а потом посмотрел на монахиню. — С синим мальчиком же все будет хорошо? — девушка запнулась, но промямлила в ответ: — Будет…насколько это возможно… Мне пора. Я проверю его состояние позже, — девушка встала и, слегка поклонившись, убежала к выходу. Ей было крайне неловко в ситуации, где от нее мало что зависело. Путешественник лишь устало потер виски. В конечном итоге Рейзора попросили задержаться, чтобы помочь, когда Альберих очнется, но тот отказался, сказав, что он всегда готов помочь, но будет ждать в лесу. Никто не посмел спорить, и они проводили волчонка к выходу. Капитан спал долго. Для него все было как в тумане. Иногда он просыпался, и его мозг прошибала боль, разрывая на кусочки. Чувство, словно с него сдирают заживо кожу и выскребают глаза, вырывая с корнем волосы и ногти. В полубессознательном состоянии он: то пытался сам разодрать свою кожу, надеясь унять фантомный зуд, то у него случались приступы, когда его начинало трясти. В глазу плясали белесые пятна, а желчь то и дело норовила выйти из тела вместе с пеной. Похоже часть мозга была тоже повреждена, вызывая жуткие метаморфозы, пока тело с расшатанной психикой никак не могли прийти в норму. Спустя неделю Дилюк поправился достаточно, чтобы сообщить о происходящем магистру. Вернее заместительнице сказали раньше, но в гости приняли, только когда винодел полностью поправился. Девушка стойко приняла обстоятельства и просто очень попросила помочь кавалеристу. Она обещала любую помощь от всего Ордо. Дилюк лишь с затяжкой кивнул и не стал спорить или отвергать ее благородное желание помочь своему человеку, даже если их помощь ему казалось сомнительной по большей мере. Кэйа действительно был ей важен. Один из немногих прилежных работников, пусть и с заскоками, но он тот, кто всегда поддерживал Джинн, ведя ее вперед по карьере, помогая правдами и неправдами. О мальчике попеременно заботилась каждая служанка в поместье. Особенно Аделинда. Итэр убежал на драконий хребет в поисках алхимического спасателя. Может у Альбедо будет хоть что-то, что облегчит страдания ребенка или ускорит выздоровление. Сяо оставалось только переживать, хотя он сам себя уверял, что он совсем не привык к человеческому ребенку, не стоит выделять кого-то отдельного в его положении, и это просто какой-то мальчишка, да и еще из соседнего государства. Но себя не обманешь. На вторую неделю Кэйа открыл не скрытый повязкой глаз, приподнимаясь на постели. Расфокусированный потухший взгляд мазнул по стенам комнаты и остановился на оконце. Либо вечерело, либо восходило солнце, но из его положения было сложно понять, где находится солнце, да и утомленный мальчик совсем не хотел думать. За время своего беспамятства он совсем осунулся, всего за неделю вся ранняя забота о нем прошла даром, а нынешняя никак не помогла, превратив его в тощий и поломанный кусок плоти. Сейчас он был похож на тень себя из прошлого, Такой же мертвый взгляд и болезненный вид, даже седых волосков на юность лет нового тела прибавилось. Только вот страх кончился, словно выключили по щелчку. В висках болезненно запульсировало, и он хрипло простонал, цепляясь тонкими пальчиками за локоны длинных волос, едва ли не выдирая их. В ушах все еще стоял шум, зрение размытое. Если он думал, что ему было хреново, когда он попал на постоялый двор Ван Шу… Смею разочаровать, но судя по ощущениям — сегодня можно сделать коктейль из его состояния в тот день, смешав с днем битвы с братом и подлив пару литров полуденной смерти. И пусть он почти никогда не пьянел, но ощущал себя как тот, кто явно перебрал!.. Рядом никого не было… Кто-то… Пожалуйста… Он и правда ненавидел одиночество и свою слабость. А сейчас ощущал ее особо остро. Откинув одеяло, он пытался позвать кого-то, но слабый голос напоминал скорее писк комара, и мальчик поджал губы, пытаясь с кряхтением встать. Ослабшие ноги тут же подкосились, и юноша буквально грохнулся на пол, разбив в кровь локти и ударившись лбом о пол, но даже не вскрикнул, только в беззвучном крике открыл рот, тяжело дыша. Присел и подтянул к себе ноги, разминая слабые и дрожащие стопы. Двинулся слегка ползком к двери и кое-как возле стеночки поднялся на ноги, едва ли не теряя точку опоры вновь. По лбу прочертила дорожку маленькая капелька крови от разодранного лба и скатилась бордовым хрусталем по подбородку. Правда ударом больше — ударом меньше. Он уже мало что чувствует. Боль не увеличилась и точно не уменьшилась. Потянув на себя дверь, он едва ли не свалился назад, но с трудом удержался на ногах. Мысли еще путались, но он уже ощутил ком в горле от мыслей, как он в таком состоянии скатится кубарем с лестницы, и сглотнул, нервно покусывая губы. Он не услышал, как к комнате кто-то спешно приближается и вывалился прямо за дверь, натыкаясь на другого человека. Его мгновенно придержали за плечи, не давая свалиться на пол, а потом нервно подхватили на руки, занося обратно в комнату. Альберих очень сильно хотел возмутиться, но все возмущения просто вылетели из головы, когда он уткнулся в чье-то плечо носиком. Тепло чужого тела тут же окутало и успокоило, заставляя навязчивое одиночество отступить, а родной запах защекотал ноздри. Единственное приятное в серии боли и страданий, что захотелось помурлыкать, будь он котом. Мальчик обхватил чужие плечи, слабо осознавая в чьих он вообще руках, и прижался плотнее, несущий его мужчина слегка вздрогнул, но не посмел скидывать жмущуюся к нему ношу на кровать. Яркие рубины некоторое время бездумно пялились на чужую постель, стоя подле нее с ребенком, а потом он со вздохом просто сел на нее, не выпуская мальчика из рук, тот теперь уместился у него на коленях, не отпуская чужую шею и даже не думая отстраниться. Пальцы осторожно прошлись между прядями волос ребенка, слегка причесывая, а потом помассировали кожу его головы, тот довольно что-то промычал и едва не уснул в таких теплых объятиях. Только спустя минут двадцать он смог хоть немного прийти в себя и взять в руки, отстраняясь на небольшое расстояние и потирая глаза, позабыв даже о повязке, что ослабла за время лежания ребенка и свалилась с головы. Мальчик зажмурился от ударившего в глаз света, что не привык к этому за все года, когда он его скрывал, а потом перевел недоуменный взгляд на брата, моргая. Тот тоже немного напряженно наблюдал за ним. Кэйа почти засмеялся от такого собранного и растерянного Дилюка, если бы не осознал вовремя, что повязки нет и брат видит это. Мальчик тут же спохватился, закрывая глаз ладонью и поджимая губы. Кровь отлила от лица, представляя взору растерянность. Полностью черный глаз с золотистыми вкраплениями был пугающе красив, несколько тонких синих венок отходили от него, как сияющие трещины и растворялись в остальной коже. Красиво и отвратительное для простого человека. Его показатель того, кто он… Грешник? Отвратительное чудище? Предатель? Спутанные мысли подкидывали все более ужасные сравнения, заставляя вновь всхлипнуть, а растерянного и без того винодела, встрепенуться. — Прости, прости, прости, что я… И правда монстр, я… Прости, — затуманенные слезами глаза просто не мигая смотрели в одну точку на груди брата, а губы шептали миллион извинений за то, за что он в общем-то и не был виноват. За своё существование разве извиняются? Но было так плохо, что ему показалось ошибкой, что он есть и родился, и именно это он пытался донести до застывшего брата, прерываясь на полу слове истеричным хихиканьем, понимая, что боже, как же это глупо. Сколько бы меньше было бы проблем, если бы он не появился в Мондштадте… Нет, если бы он не родился. Почему он вообще еще не помер? Все ли грешники такие живучие, словно тараканы? Или это он такой особенный? Ах да, похоже именно он. Весь его народ, вся страна пала. Он должно быть последняя короста на Тэйвате. Фантомные руки сдавливали горло, намекая, что ему надо просто прекратить дышать, а грудь сдавило от нехватки кислорода. — Дыши, — его тряхнули за плечи, и только тогда он понял, что действительно едва ли мог за всхлипами и смешками дышать. Он вдохнул воздуха, зайдясь в кашле. Он будет послушным. Тогда он сможет оправдать свое существование. Не важно, что он хочет и что его ждет. Ему просто надо делать то, что от него хотят, тогда его точно больше не бросят. Не будет повода, так ведь? Маленький дрожащий мальчик был больше в бреду, чем в сознании, оставляя чувство горечи лишь от одного своего плачевного вида. Ах, будь он сейчас в более сознательном состоянии, сгорел бы со стыда. Винодел нервно похлопал ребенка по спине и вздрогнул, когда тот вновь доверчиво откинулся ему на грудь. Он правда не ожидал, что последствия с того случая будут так велики, оголив слом рыцаря и вручая прямо в раскрытые ладони. Он даже как-то пропустил тот момент, что увидел скрытый ранее повязкой глаз младшего. Это была вещь последней важности. Хотя сияющее в глазах мерцающее звездное золото было не так ужасно, как считал ребенок. Так мальчик и уснул вновь в чужих руках. Но все-таки была надежда, что он начнет наконец поправляться. По крайней мере тут нет больше тех, кто бросит его в этом положении. Разве Дилюк осмелится на это?