Неприятности капитана кавалерии и маленький слайм

      После того как капитан очнулся, Дилюк поспешил сообщить об этом в церковь, отправив послание почтовой птицей. Та издала пронзительный звук, взмахнула крыльями и улетела. Дальше Рагнвиндр оповестил адепта. Тот кивнул, не показывая степень своей заинтересованности. Хотя было и так ясно. Очень даже заинтересован. Как бы то ни было, а он уже привык возиться с парнишкой. Оказывается даже адепту иногда нужна компания человека. Кэйя очнулся вновь через несколько часов, ближе к утру, когда солнце всходило из-за горизонта. Рассвет во всей красе под стать названию поместья. И в этот раз он уже был не один и в более осознанном состоянии. Голова трещала. Тело потряхивало, но мысли путались намного меньше. И хвала всем архонтам, но воспоминания о его неловком положении этой ночью до этого момента были спрятаны где-то глубоко в мозгу. Самая лучшая горничная ласково промакивала лобик тряпицей, смоченной в травяном и сладко пахнущем растворе, направленном на успокоение и лечение повреждения на его лбу после падения от первого пробуждения. Повязка вновь по джентельменски была нацеплена, скрывая его родовое проклятье. Что ж его не выкинули с винодельни увидев это — уже приятно. Похоже брат и правда его не настолько уж сильно и ненавидит. Может даже и не лгал. Именно это подумалось капитану, и в груди разлилось приятное тепло, только вот боль в костях была сильнее. Понимать, как они вообще могут болеть хотелось слабо, и тот только простонал что-то невнятное. Женщина задержала руку над его головой, а потом молча протянула ее к тумбочке, убирая тряпку. Осторожно приподняв мальчонку, она вновь потянулась к тумбочке, беря в руки стакан с какой-то жидкостью и протягивая к губам мальчика. Это оказалась обычная питьевая вода, которую тот с жадностью осушил почти в два глотка. Провалявшись столько дней без чувств, он был как путник в пустыне. Горло саднило, а организм совсем опустошен. Хотя воспоминания о воде от его сил заставили тут же поперхнуться последним глотком и громко, судорожно закашляться. Его осторожно похлопали по спине. Женщина круговыми движениями потерла лопатки мальчика. — Я в порядке… спасибо… — тихий сиплый голос слегка дрогнул. Кэйа натянуто улыбнулся женщине. Аделинда в ответ только покачала головой и погладила мальчика по щеке. Воспоминания захлестнули с головой. Его беспокоило, что случилось после того, как он использовал гидро силу. Он помнит жгучую боль, разрывающую каждую клеточку тела и помнит… Взволнованный голос брата? Ох, вот жеж довелось ему показаться в таком незадачливом положении перед старшим… — Я позову мастера, подождите пожалуйста, — женщина поднялась, удаляясь из помещения и оставляя мальчика одного самим с собой. Видеться конечно с Дилюком или вообще хоть с кем-то в нынешнем состоянии не хотелось от слова «совсем». Свою слабость он был готов с радостью преподнести только двум девушкам с выраженными материнскими инстинктами. Вот уж от кого не стоит ждать смеха и издевательств. Разве что жалость, но что попишешь, если он реально жалок. К большой радости боли стало намного меньше, чем он ожидал. Тягучая, неприятная, но не та, что с хрустом выламывала суставы и дробила кости. Слабость же стала верным другом, оседая в каждом нерве и клеточке его тела. Мысли прояснились, но вот память казалась туманной. Словно подрезали все эти дни в блокноте его жизни, превратив в мелкую бумажную мишуру. Черновой лист, скомканный как мусор. Все мгновения, когда он был в сознании, отходя от пережитого стресса, были размыты. Осторожно потянувшись, он присел, опуская ноги на прохладный пол. Мысленно выругавшись на свое состояние, которое с каждым чертовым днем становилось только хуже. Невезение окончательно решило добить последнюю проклятую душонку и вывести пятновыводителем из Тэйвата. Он потер виски. Раз он не валяется к верху лапками, значит его состояние уже намного лучше чем могло бы быть. Пожалуй стоит благодарить всех архонтов уже за это. Даже к божественному пантеону с Селестии можно выказать свое уважение, несмотря на то, что он их не уважал еще со времен истребления его народа. Хотя это было давно, а Кэйа был совсем ребенком, чтобы судить правых, виноватых и сами причины произошедшего. Боги ли погубили его родину или она сгубила сама себя, своими же силами, пытаясь получить то, чего не следовало. Сам он уже с трудом помнил. Лишь урывки старой жизни. Окинув взглядом помещение, глаз остановился на гладкой зеркальной поверхности. Это было зеркало почти в полный рост, что стояло возле стены. Рама из темной древесины с расписной позолотой. Когда его сюда поселили в первый раз, он и внимания не обратил на него. Капитан совсем забыл, что оно вообще тут стояло с самой его юности, и забыл бы вновь, если бы не одно «НО». Юноша резво вскочил, покачнувшись и врезавшись в стену, накренившись в бок, не удержав равновесие. Зашипев от боли в плече, он спешно побрел на ослабших ногах к отражающему объекту. Вставая вплотную, он опустил ладонь на зеркало, едва на него опираясь. Холод, покалывая, распространился от самых кончиков пальцев, перетекая морозным беспокойством к груди. Вернее он ощутил это, вместе с фантомной тревогой, но в тоже время с некоторой радостью. Его юное тело подросло, но оставалось таким же болезненно тощим. Все та же загорелая, но сероватая, словно у трупа кожа в шрамах. Те же волосы с седыми прядями, только опустившиеся ниже пятой точки. Тусклый глаз смотрел в замешательстве. Рост увеличился больше чем на голову. Внешность теперь напоминала не десятилетнее дитя, а подростка лет четырнадцати или пятнадцати. Ох этот нежный возраст, когда он пытался побороть свои страхи и неуверенность. Познавал мир и учился новым, более взрослым вещам. Правда заглядываться на противоположный и какой-либо иной пол он перестал сразу, расценив, что необходимость соответствовать брату по статусу и силе важнее, чем глупые подростковые романсы. А самая ирония, что при всем своем вызывающем виде он до сих пор держался этого курса, даже если и соответствовать уже некому. Он мог пользоваться внешностью, флиртовать и заигрывать, не гнушаясь ничем: ни полом, ни возрастом, но при этом он был полным нулем в отношениях как таковых. Его понятие любви было извращено и до этого момента слишком сильно крутилось вокруг одного и того же человека, которого рыцарь воспринимал подобием семьи, пусть и считал себя недостойным, что тогда, что сейчас. Нет, чтобы наконец найти партнера по жизни! Честно, уже без разницы кого, лишь бы уберегал его жопу от него же самого. Капитан ходячий кусок негатива, что время от времени топил депрессии в алкоголе. Постоянно отшучивался о своем состоянии. Работал на износ так, что Итэр мог бы его сравнить с божеством из другого мира, которое называли «Шива». Ассоциация проста. Данное божество изображали, имеющим от четырех и более рук и это напоминало Альбериха, ведь двумя руками все не успеть, а тот явно пытаясь побить рекорды Джинн и при этом словно не чувствуя усталость, которая выедала нутро. Но даже так умудрялся выглядеть так, будто ничего не происходит и казался излишне беззаботным, ведь мало кто по настоящему замечал его труды за его маской. Не то, чтобы он был против. Проведя пальцами второй руки по выпирающим ребрам к краям почти спадающих легких укороченных штанишек, которые предназначались для его более молодой версии, но при степени худобы и его плачевного состояния… Ну они были малы разве что в росте, а так его отощавшая и костлявая жопа все еще влезала в штанишки для десятилетки, что не могло не ударить по гордости. Касаясь грубой ткани штанов, рыцарь прищелкнул языком. Он явно такими темпами помрет. Как минимум по состоянию здоровья. Одни впалые щеки уже говорят, что он как ходячий труп! Что произошло за время его глубокого сна? Что привело к внешним изменениям? Ощутив усталость от долгого бодрствования, после такой длительной бессознательности, он несдержанно и со вздохом плюхнулся на попу ровно прямо возле зеркала на полу. Излишне было говорить, что происходило слишком много всего, поэтому дальнейшее его интересовало в меньшей степени. Разве что беспокоило окончание. И будь что будет. Сзади его слегка толкнули. Тихий писк прервал мысли, а большие глазища с интересом смотрели на него. Альберих смотрел в ответ с теплой улыбкой, сгребая в охапку слаймик, что стало куда более удобно делать с его новым ростом. Обнимать желешку было теперь приятнее. Устроив Травинку к себе на колени, рыцарь задумчиво почесывал гладкую спинку монстра, размышляя о причинах изменения его тела. Дверь распахнулась с громким хлопком о стенку рядом с ней, что заставило мальчонку испуганно вздрогнуть и повернуться к выходу лицом. Альберих удержался от того, чтобы отшатнуться, с усилием понимая, что он все-таки дома, а не на улице. Уж где, а тут Фатуи и другая местная шпана явно не водятся. Прядь волос от его легкого дерганья, когда он резко обернулся к двери, взметнулась слегка вверх и плавно опустилась по плечам вниз. На пороге застыл Рагнвиндр, довольно нелепо моргая и пытаясь, что-то сказать, не находя слов. Кэйа склонил голову набок, едва ли не походя на заинтересованную происходящим совушку, и улыбнулся на удивление мягко и открыто. — Мастер Дилюк, — голос Кэйи стал глубже, но все еще с легкой хрипотцой, после его тяжкого состояния. Точно, где-то в этом возрасте у Альбериха начал ломаться голос. Детская нежность и звонкость начинала уступать место глубокому и размеренному бархату, будто патока. Сладкая… Ах. Кэйа заметил изменение только сейчас, смакуя чужое имя на кончике языка. Винодел вздрогнул, взглядом оценивая изменения. На что рыцарь не без иронии усмехнулся. — Нравится то, что видите или слишком жалкий видок? — Для того кто провалялся на грани жизни и смерти Вы слишком саркастичны, Сэр Кэйа, — винодел не сдержал недовольное бухтение и покачал головой. — Язвишь, значит жить будешь. — Я уже не первый раз по краю хожу и до сих пор жив. Живучая дрянь однако, — капитан самодовольно ухмыльнулся, щурясь, но так же быстро и скис. Самоирония это конечно хорошо, но даже она сейчас утомляет. Поставив животинку на пол, он попытался встать, едва ли не потерпев крах, но удержавшись о зеркальную поверхность. — Я, кажется, несколько подрос, — Дилюк решил тактично промолчать обо всем, что мог ляпнуть и напомнить, и только согласно кивнул, хмурясь. Помогать тоже не спешил, решив сохранить хоть остатки гордости названному брату раз тот пришел в себя достаточно, чтобы опять шутить в своей идиотской манере. — Сядь на место, — строго скрестив руки на груди Рагнвиндр сощурился, показывая степень своего недовольства. На мгновение Кэйе даже показалось, что это мастер Крепус отчитывает своего юного протеже за то, что тот опять не соблюдает постельный режим. Это даже вызвало негромкий смешок, заставив винодела немного подрастерять свой напор и замяться. Нет, к детям он все-таки не готов, даже если это уменьшенная копия брата. Или это именно потому, что это уменьшенная копия брата? Юноша, как бы сдаваясь, поднял руки кверху в жесте своей капитуляции и кое-как поплелся к постели, с удовольствием умостив туда свои полупопия. Мягкая кроватка была куда уютнее холодных половиц. Подросток скептически выгнул бровь, как бы спрашивая: «и что дальше?». В ответ на немой вопрос бармен шустро метнулся кабанчиком в неизвестное направление. В комнате повисла тишина. Слайм пружинил подле босых ступней сидячего на краю кровати Альбериха. Еще минуты две гнетущего «ничего» и в комнату продефилировали уже трое. Обеспокоенные Итэр и Паймон приблизились довольно быстро. Путешественник спрашивал молча одним взглядом, а вот летающая консерва без умолку расспрашивала о самочувствии. Дилюк неловко хмурился, а Сяо изображал стандартную незаинтересованность. Кэйа лишь вежливо отвечал на вопросы, но от этого начала болеть голова, и когда он был готов повысить в возмущении голос, на помощь пришел адепт. Он ловко отстранил феечку в сторону. Итэр уступил место самостоятельно. Якса неспешно присел на одно колено рядом с ним и прощупал пульс, а после кивнул сам себе. — Воздушного, как и водного элемента в теле не осталось, поэтому тело видоизменилось. — Скачок роста, как интересно, — со стороны двери послышался новый, но не менее знакомый голос. — Вижу вы неплохо поживаете… — Господин алхимик. Отлично, как можете заметить, и вам не хворать, — Кэйа с уважением склонил голову, не теряя своей слащавости и приторности ни на секунду, что выглядело с его увеличенной копией более знакомо. Да, пусть до старого доброго капитана кавалерии без кавалерии еще далеко, чуть меньше десятка годиков, но уже близко, что не могло не радовать. — Что же привело вас сюда? Неужто я собственной персоной? — Вы как всегда о себе слишком большого мнения, но как ни странно это так. Путешественник сообщил об очень интересных метаморфозах с вашим телом, — юноша потер подбородок и задумчиво взмахнул рукой в сторону подростка, а после подошел ближе, едва ли не выпихнув с занятого пространства нахмурившегося адепта и хватая рыцаря за запястье. — И вас, конечно же, это заинтересовало. Хотите сами осмотреть? — Кэйа с любопытством прищурил глаза, растягивая губы в хитрой ухмылке. — Тогда вам очень повезло! Только сегодня и сейчас я еще не контактировал с хранящимся в моем теле гео элементом, что дает вам возможность изучить все самолично, — Альберих с особым удовольствием приложил свободную руку к груди, вызывая у алхимика легкий смешок, который он тут же стер с лица, откашливаясь с серьезным видом. — Кто бы мог подумать, что пока вас искала добрая половина Мондштадта, вы играли роль маленького ребенка невесть где. — Вы раните меня в самое сердце, — Альберих картинно всплеснул рукой и пустил фантомную слезу. — Разве не видно, что я всегда юн сердцем и душой? — Хорошо-хорошо, сэр рыцарь. Это прекрасно, но ваша юность в данный момент очень проблемна по разным причинам, и было бы очень неплохо что-то с этим сделать, позволите? — Альбедо присел на кровать рядом, не отпуская чужую руку, что-то примеряя и пытаясь понять. — Это даже интереснее, чем я мог подумать. Хранить в себе элементы и не взорваться. — Если уж он не взорвался от своей гордыни и самолюбия, то все остальное для него, как Крио мага бездны бить крио элементом, — винодел хмуро встрял в разговор, чем-то недовольный, хмыкнув и отвернувшись. — Кажется, сэр Кэйа в облике ребенка вы внушали куда больше доверия, а сейчас теряете свое влияние, — алхимик добродушно приподнял губы в легкой улыбке, продолжая оценивать ток стихий внутри чужого тела. — А у вас сегодня на удивление острый язык, — уголок губ Альбериха непроизвольно дернулся от такой наглости, но он осилил себя, чтобы продолжать улыбаться. — Ничего личного. Просто небольшой эксперимент. Стихии внутри вас очень сильно зависят от вашего состояния и настроения. И это очень интересно, — Альбедо прикрыл глаза, примирительно улыбаясь. Примерно секундой позже кавалерист ощутил течение энергии в своем теле, что переплеталась внутри с чужими силами. Осторожные потоки энергии алхимика мягко вились, вливаясь в чужое тело и словно приглашали чужую энергетику за собой. Глаз бога слабо засиял на шее блондина, а под стать ему сиял и не скрытый повязкой глаз Альбериха, отливаясь золотом, словно пульсирующим искрами в звездном зрачке. — Господин алхимик, вы это делаете… Как-то неправильно… Вам надо забрать силы, а не накачивать меня ими, как какой-то воздушный шарик, — Кэйа проговорил это сбивчиво, едва держа себя в руках, энергия бурлящая внутри одновременно и ослабляла и вызывала смешанные чувства, словно приливная волна, что мягко омывала изнутри. Странная щекотка, вызывающая дрожь в теле. — Прошу меня простить, увлекся, — рука Альбедо придержала качнувшегося к нему подростка, который плотно сжал зубы. — Эксперименты для вас дело обычное, но стоит заметить, что я живой человек, и если я помру, это будет на вашей совести, — Альберих смог вздохнуть с облегчением, только когда вся гео стихия медленно потекла из его тела наружу, словно впитываясь в чужой глаз бога. — Осталось только записать результаты и проследить сколько потребуется времени для возрастного прогресса. И как это будет происходить, — алхимик отпустил чужое запястье, доставая из-за пазухи небольшой блокнот, в которым принялся делать какие-то свои выводы, а Кэйа ощутил жуткую нехватку своего прежнего облика в котором мог кинуться кому-нибудь на шею за помощью, но кое-как спрятал эти мысли в глубине своего уставшего от всей перманентной жопы сердечка. Ком в горле ощущался не так болезненно, все-таки быть подопытной мышкой для алхимика не самое худшее, что с ним могло случиться. Да и меловой принц не был кем-то злым или жестоким. Осознанный вред приносить он не будет, но вот его любопытство к необычному вызовет определенную неловкость. — Может нам сразу позвать Рейзора, чтобы вывести и Электро из тела Сэра Кэйи? Чем быстрее мы это сделаем, тем будет лучше, не так ли? Да и господин Дилюк тут и этот странный слайм, — заинтересованная феечка, что до этого молча порхала неподалеку, тут же взорвалась с вопросами. — Ну если вы хотите ухудшить его состояние, — последний росчерк на бумаге и жирная точка в конце предложения, но глаз на живую консерву алхимик не поднял. — Его состояние достаточно нестабильное и спешка приведет к бурлению элементов в теле, а это значит… — Не продолжайте, пожалуйста! Даже знать не хочу! — Паймон нервно замотала из стороны в сторону головой, сжимая плечики ручками, представляя самые страшные картинки своей весьма бурной фантазией. Альберих буквально кожей ощутил ее мысли, бледнея и сам. Если ему станет еще хуже чем уже было, то лучше уж он пойдет и скинется наконец с утеса звездолова в бурные холодные воды. Пусть природа принесет вечный покой его темной душонке, но дайте хоть немного передохнуть! Отвлекла его от тягостных мыслей рука на макушке. — Не падайте духом, капитан. Уж поверьте, ничего с вами не станется, — алхимик потрепал чужие волосы и встал с чужой постели, кивая остальным и удаляясь по своим особо важным делам. Между строк Альберих понял одно, что его смерть объяснять малышке Кли тому совсем не хочется, а та поди уже вовсю соскучилась по братишке Кэйе. Кстати о малышке… Закрывшаяся за Альбедо дверь тут же с грохотом отворилась и, помяни черта, в помещение влетела взрывная леди бомбочка. Винодел едва успел отскочить, как мимо пронесся ураган, который тут же подскочил к синевласому. — Братик Кэйа!!! — Какого… — не то, что Рагнвиндр был так против, но когда он шел впускать прибывшего путешественника с алхимиком, он даже не заметил малышку, что просочилась за ними следом. И сделала она это на удивление слишком тихо со своей-то взрывной личностью.  — Забыл сказать. Я присматриваю за Кли, поэтому она сегодня со мной, — Альбедо выглянул из-за двери с выражением, словно он тут совсем не причем. В этот момент Дилюк понял… Головная боль только начинается.