Пираты

Ночью ты порой не можешь уснуть от качки, а днем тебя гоняют по всему кораблю и заставляют выполнять дела, потому что нечего прохлаждаться. Даже нет надежды на Матушку, которая сама всучила тебе в один час нитку с иголкой и посадила рядом с собой зашивать рваные портки, которых была целая куча. Еще и пахло все отвратительно. Хотелось скинуть всё и встряхнуть руки, мало ли кто что в этих штанах делал. Хотя, пахнуть могло и от тебя, потому что короткие омовения морской водой нельзя было считать за привычную ванную, где можно было расслабиться, пока позванная служанка помоет тебе волосы, а потом намажет их ароматным маслом и будет расчесывать, пока не высохнут. Тут длинные волосы мешаются, ты то и дело подвязываешь их найденной полоской ткани и все время убираешь выпадающие пряди, в один момент позавидовав тому лысому мальчишке Марку, которому нет никакой мороки с волосами. — Кошмар, — ты ложишься на палубе за вытащенными из трюма ящиками, чувствуя, как отнимаются руки и ноги, хотя только начало дня. Солнце не дошло даже до зенита, печет нещадно, а следом идет прохладный ветер, от которого паруса надуваются. Настолько все безмятежно, что тебе кажется, будто вы и не на поиски сокровищ вовсе. Что странно. — Эй, — ты встаешь, чтобы поймать Капитана, но Сокджин не стоит на месте и, кажется, вообще тебя не замечает. Воркует с акулой, орет на молодых ребят и отвешивает какому-то пареньку затрещину такую, что тебе самой становится больно. — Эй, хен! — обижено вопит малец, но ему уже натягивают бандану на лицо. — Нельзя маленьких обижать, — ты вступаешься за парнишку, понимаешь, что это глупо, ты вообще тут ни в чем не разбираешься и просто ненужный баласт, но ребенка реально жалко, звание Капитана не дает повода распускать руки. — Из-за этого маленького, — Сокджин тыкает пальцем в лоб парню, — мы потеряли хлеб, потому что он не уследил. Сечешь? — Хен, ну я не знал! — Ты что, первый месяц в море плаваешь? Сколько раз просил следить нормально за запасами, из-за тебя мы весь провиант однажды растеряем, и так осталось мало, скоро всех вас посажу на борты и будете рыбу ловить. Или вас в сети выкину вместо приманки! Мы так до берега не доплывем вообще, а нам еще надо парочку кораблей грабануть, если попадется, потому что товара мало. — А мы сейчас не за кладом плывем? — ты снова вмешиваешься, смотришь на Сокджина, который сначала замолкает, глядя на тебя, а потом разражается хохотом, хлопая себя по животу. — А ты думала, что туда? — Ну, мы немного пострадали от стычки с королевским кораблем, — мальчонка поднимает край банданы, глядя на тебя карим глазом. — А еще до этого уже плыли долго, у нас все заканчивается. Да еще лишние рты. И виновато пожимает плечами, хотя, кажется, не собирается извиняться за то, что назвал тебя лишним ртом. Ты давишь в себе возмущение, хотя хочется затопать ногами и сильнее натянуть тряпку мальцу на лицо, а потом им же помыть полы. Ты еще за него пыталась заступиться. — Эх, фрейлина Ее Высочества, — Джин кладет тебе руку на плечо, разворачивая и уводя в другую сторону. — Ты явно не присоблена к другой жизни. Сейчас бы чаек пила да о цветочках болтала, да? Или веером обмахивалась, флиртуя с каким-нибудь графом. Сокджин машет на себя ладошкой, явно пародирует, когда прикрывает часть лица и хлопает глазами, дергает бровями, а потом отводит взгляд, совсем как кокетка, прежде чем рассмеяться — совсем непохоже на милый хохот, больше издевается, отчего ты хочешь его оттолкнуть. — И вовсе всё не так! — возмущаешься, засучивая рукава своей рубашки. — И вовсе я не белоручка! Да я тебя самого сделаю! И перестань называть меня Фрейлиной! — Я твоего имени не запомнил, красавица, — пират пожимает плечами. — Кстати, вот принцесска твоя в дальней части трюма воет, ну точно зверь в клетке. Все думаю, ее в рабство продать или выкуп у Короля запросить? Как думаешь? И смотрит на тебя, отчего ты внезапно чувствуешь себя неудобно, потому что да, ты не любила принцессу, но вот так легко забыла о ее существовании спустя совсем чуть-чуть. Они сразу сказали тебе, что принцесса тоже на борту, только ты и думать забыла. Занята была собой и нытьем о том, как тяжело тут работать, разговорами с матушкой или поручениями кого-нибудь из команды, порой смотрела на воду, думая, что может сбежать после высадки. Даже на акулу смотрела и думала, что за чудеса, что корабль с водой внутри не тонет, а такая огромная зверюга здесь уместилась. Как будто магия, а всё тот же Марк, с которым ты почти подружилась, расплетая сети, сказал, что акула просто больная, потому маленькая. — А можно мне принцессу увидеть? — спрашиваешь у Сокджина, который все так же обнимает тебя за плечи, давит всей своей силой, пока думает, кажется, как поступить? — Не-а, — капитан качает головой. — А вдруг ты ее выпустишь, и вы вдвоем меня сделаете и всю команду? Сама только что угрожала. Только вот интересно, ты хотя бы мой член поднять сможешь? Или руки слабы? Ты вообще член видела? И улыбается, издевается над тобой, пока ты вскипаешь, желая натянуть ему эту бесячую треуголку на глаза. Вместо ответа ты со всей силы наступаешь Сокджину на ногу. — Бесите, капитан, — фыркаешь, резко разворачиваясь, чтобы волосами еще хлестнуть по лицу, и убегаешь к Матушке, которая снова у руля, пока Сокджин ругает тебя такими словами, что в ушах начинает звенеть.