Пираты

Пиратский корабль огромный, ты порой даже теряешься в его трюме, где буквально шаг влево, шаг вправо — в пасть акулы. Это казалось шуткой, ну правда, какой корабль будет держать у себя на борту акулу, заполнять полость водой, когда это верный способ погибнуть? Только вот ты однажды открыла не тот люк и увидела плавник. — Акула! — Акула, — Сокджин, ходящий за тобой как тень, следящий за каждым движением и, кажется приглядывающий, чтобы ты своим обмороком не испортила всю работу корабля, откидывает крышку люка больше, склоняясь над отверстием. — Не уж то правда думала, что я шутки шучу? Ты моя хорошая, ты моя Беккочка. Пират сюсюкается с огромной опасной рыбиной, которую ты видела всего один раз и то, когда принцессу пригласили на встречу какого-то важного посла с другой стороны. Страны, которая была слишком маленькой, чтобы пугать кого-то, но державшей большую часть моря и океана и снабжавшей всех морепродуктами, которые стоили просто кучу золота. Именно тогда вам представили чучело акулы, от которой некоторые дамы упали в обморок, а твоя принцесса прыгала от восторга и хлопала в ладоши, то и дело норовя коснуться зубастой пасти. Сейчас акула настоящая, живая плавает под тобой, живет рядом, как будто напоминая, что тебя в любой момент могут скинуть за борт или вниз, и всем всё равно, что ты — единственная, кто знает дорогу к кладу. — А разве у пиратов не должен быть, ну, попугай? И палка вместо ноги? — ты сглатываешь, делая пару шагов от люка, чтобы точно не упасть на корм рыбе. Смотришь на Сокджина, потного от работы на палубе, этот пират выглядит сильным, ты ощутила его мощь, когда он вытащил тебя из воды, сейчас видишь, как на руках, почти коричневых от загара, бугрятся мышцы, струится пот, а сам капитан корабля поправляет свою треуголку, с которой вообще не расстается. Он не похож на тех страшных пиратов, про которых тебе рассказывали, да, есть что-то темное, опасное, заставляющее половину ночи не смыкать глаз в каюте Матушки, пялясь в доски и слушая храп спящей части команды. Ты даже эту смелую женщину боишься — мало ли. Вся команда не кажется такой, как ты представляля. Даже попугая всё ещё нет. — Попугай — это скучно. Бесполезная птица, которая на плечо насрет, — Сокджин фыркает, смещно так морща нос. — А акула полезная. Любого бунтовщика или лишнего человека можно отдать ей. Скажи же, фрейлина Ее Высочества, страшно наверняка осознавать, что обмани ты нас, сразу окажешься там? Ты сглатываешь, делаешь еще пару шагов назад, стараясь быть в недосягаемости чужих рук. Пытаешься не думать об этой опасной улыбке, не сулящей ничего хорошего, пытаешься найти слова. — А почему Бекки? — выдавливаешь из себя, переминаясь с ноги на ногу. — А это в часть матушки. Такая же злая. — Ирод! От восклика Матушки ты даже подпрыгиваешь с места, оборачиваясь резко назад, чтобы увидеть, как женщина за ухо оттаскивает юнца, сделавшего что-то не так. — Вот, кстати, ты тут как нахлебник, фрейлина Её Высочества, никакой помощи, — Сокджин подходит к тебе со спины, заставляя напрячься. Ты понадеялась на охотничий дух пиратов, на их жажду приключений и золота, когда предложила ключ, всё еще висящий на твоей шее, думала, что освободишься, а сейчас чувствуешь себя еще в большей опасности, в плену, где выход только один, второй тебе совсем не нравится. Романтические истории про то, как принцессы сбегают с пиратами и находят любовь? Если бы, твоя матушка бранилась за эти романы и говорила, что хорошему не научат. Она сажала тебя за вышивку, потому что этим должны заниматься благородные дочери, сама Королева проводила встречи, где все дамы Высшего Общества занимались тем, что соревновались в том, кто красивее вышьет. — У меня есть имя, — ты заставляешь себя обернуться к Сокджину, поднять голову, чтобы посмотреть в чужие глаза, щурясь от солнца. — А еще я умею шить. Ну и что, что крестиком. * * * — Зараза, — ты ругаешься неосознанно, падая с тряпкой в руках прямо на палубу, чувствуя, как ноют ребра после удара. Руки дрожат, ноги, одежда с чужого плеча болтается, тут не оказалось никакого платья, кто в море выходит с ним? Благородные дамы, которые только чашку свою поднимут, чтобы отпить чая. Им работать не нужно, а вот на пиратском корабле каждый занят делом. И даже матушка ходит в мужских портках и рубашке, потому что так удобнее на мачту забираться и паруса крепить, она не носит корсетов и подвязывает грудь бинтами, уча в каюте и тебя этому. — Ну что это, как тебя работать заставлять, вся сломаешься! — цокала языком она тогда, но вместо пощады отправила к самым молодым членам команды — мальчишкам, которые в попытке найти приключений, присоединились к команде. Только мальчишки резво драют палубу, как обезьянки лазают по канатам, пока ты смотришь на кровь на пальцах от поломанных ногтей и стертой кожи. — Может, ты возьмёшь швабру? — один из парнишек обращается к тебе. Высокий, поджарый, он чешет свою бритую голову, когда протягивает тебе палку с еще одной палкой на конце. — Что это? — ты недоуменно хмуришься, глядя на инструмент. Парнишка всё так же чешет затылок, а потом берет у тебя тряпку из рук и накидывает на перекладинку, тут же шлепая на пол, и, срываясь на бег, уносится в другой конец. Следом за ним остается полоса мокрого дерева, а мальчишка уже бежит обратно, останавливаясь прямо возле тебя. — Мой. Мы за тебя работы выполнять не будем, уж прости. Кажется, прислуживание принцессе было еще цветочками.