Пираты

— Там будет безопаснее, не мешайся под ногами, — Сокджин вталкивает тебя в трюм, запирая следом дверь. — Эй, открой! Сокджин! Над головой раздаются только глухие выстрелы и лязг металла, когда пираты скрещивают сабли и шпаги, старые мечи, вытащенные кем-то из ящиков. На палубе кричат, а ты мечешься, бьешься о дверь, как выброшенная на берег рыба, стуча в дверь и прося выпустить, хотя понимаешь, что толку от тебя будет реально мало. Но надо хотя бы матушку вытащить, ее тебе доверили, а сейчас ты заперта и не знаешь, что с ней и как. В третью ночь, все также проплывая черные воды, на корабле начался хаос. Тихо, как будто они того и дожидались, когда все ослабят бдительность после того случая с выкинутым за борт бандитом, его дружки подговаривали остальных новеньких, которые пришли недавно, либо находили предателей среди тех, кто был здесь давно. Эти черти за двое суток перевернули все, а в новую ночь, когда снова все скрылось в темноте и тумане, устроили нападение. Быстро, пока остальные не успели очнуться, прямо в ночи, врываясь в каюты, разжигая огонь на палубе из ящиков, поджигая снасти и огнем отпугивая тех, кто пытался к ним подбежать. Прикинувшись испуганными, заставляя Капитана, Матушку ослабить бдительность, они вылезли, как крысы. На палубе звон сабель. Ты поднимаешь голову, осматриваешься в полутьме трюма, где горит всего одна свеча рядом с клеткой, где должна быть принцесса. — Принцесса? — Что, хорошо на пиратской постели спать? — ты чувствуешь, как что-то упирается тебе в шею. Принцесса стоит сзади, прижимается дрожащим телом и держит у твоего горла клинок трясущимися руками, пока другой рукой хватает за волосы, наматывает их на запястье, дергая тебя на себя. Сокджин просил не путаться под ногами, засунув тебя, как казалось, в "безопасное" место. Но прямо сейчас злая изнеможденная принцесса пытается отомстить, кажется, за свои злоключения. — Вы с ними заодно, да? — пытаешься осторожно поинтересоваться, отодвигаясь назад, чтобы быть дальше от клинка, но Её Высочество хватает только сильнее, кричит даже: — Они хотя бы обеспечат мне прибытие на сушу и к моему жениху, пока ты даже помочь выбраться из клетки не могла. Нравится батрачить на корабле? Всю семью свою позоришь этим, за тебя так просили, чтоб стала моей фрейлиной. За дверью кто-то вскрикивает, перегородки трясутся, когда в нее, кажется, кто-то врезается, отчего принцесса вздрагивает, всего на секунду ослабляя хватку. И ты хватаешься за эту возможность, отталкивая от себя руку с ножом и выворачиваешься, чтобы обеии руками вцепиться в волосы принцессы и толкнуть ее вниз, подставляя колено. Вы цепляетесь друг за друга, кричите и царапаетесь, падая обе на пол. Ты не чувствуешь боли от этого, только сучишь ногами и бьешь руками, ладошками шлепаешь по чужому лицу, порой вспоминая, что нужно сжимать кулаки и тогда бьешь сильнее, пока принцесса таскает тебя за волосы, крича. Нож валяется где-то в стороне, ты не можешь осмотреться по сторонам и найти его, чтоб оттолкнуть дальше или, наоборот, схватить, но продолжаешь пинаться, чувствуя, как в глотке поднимается восторг от этой драки, непонятное воодушевление, пока бьешь принцессу, как будто все, что тяготило тебя, прямо сейчас выплескивается, совсем как волны в море выходят на берег, ты выпускаешь из себя недовольство, злость на Её Высочество, которая тебя доконала, на родителей, спихнувших сюда, на Короля, который отправил за тридевять земель. На соллат, которые пиратов победить не смогли, на Сокджина, который драить все заставил. Ты визжишь, мотаешь головой, со звездами перед глазами осознавая, когда ударяешь принцессу в лоб, а она хватает за волосы и бьет тебя о пол затылком. И снова звездочки, ноющая боль и качка, кажется, еще больше, чем было при обычном плавании. Вы катитесь в сторону. Неожиданно, как мешок, все также друг в друга вцепившись, когда корабль наклоняется в сторону, переталкиваете друг друга, пытаясь сделать своей подстраховкой при ударе, только обе влетаете в бок ящика. Больно до слез, но не время рыдать и уповать на судьбу, потому что ты пинаешь принцессу как можно сильнее, не обращаешь внимания на ее стоны боли, сама кое-как поднимаясь и патясь удержаться, когда корабль наклоняется вновь. Кто-то за дверью кричит. Сверху кричат тоже, совсем не так, как при драке, больше ужаса в криках, злости, мандража, отчего ты дергаешься и осматриваешься, пытаясь найти в темноте нож. Только свеча затухла, приходится на ощупь передвигаться, ты потеряна в полной темноте, прислушиваясь одновременно ко всему, чувствуя, как теперь тебя переполняет страх. Одна в темной комнате с принцессой, которая продолжает стонать от боли, а у тебя горит лицо, болит голова и бока, колени, локти — пока дралась, даже не заметила этого, но сейчас все неожиданно сваливается, и ты чувствуешь себя просто ужасно, хотя всё равно движешься на ощупь к двери, дергая за ручку сначала два раза, потом истерически, пытаясь открыть, докричаться. — Кракен! — чей-то крик прорывается через шум и гам, — Царь Моря показался! И следом кто-то смеется. — Откройте! Откройте! — пытаясь выбраться, ты хватаешься за ручку крепче, когда корабль снова кренится. И слышится жуткий рев, скрип, вой, шум волн как будто сильнее, пока все судно не начинает трястись, как после удара. Потолок что-то пробивает. Одним ударом, мощным, отчего доски сыпятся, показывая палубу, освещенную огнями кострищ. И огромное щупальце, сверкающее во всем этом красно-желтыми огнями, покрытое синими всполохами, поднимающееся все выше. Чтобы обрушиться на корабль вновь.