Пираты

— Вы точно моряки? А ощущение, что артисты, — обращается к тебе хозяин таверны, когда ты спускаешься утром, выспавшаяся и отдохнувшая, чувствуя себя как зефир — такой же мягкой и немного липнущей, ты не хотела вставать, наслаждалась теплым одеялом, запахом дерева и пыли, в котором совсем слабым шлейфом чувствовался запах моря. Ты не понимаешь вопроса, поправляешь воротник своей новой рубашки, переводя взгляд на зал, где за столиками уже сидят постояльцы, за одним обосновались Сокджин, Матушка и Юнги, предусмотрительно оставив место для тебя — прямо рядом с женщиной, которая отламывает кусок мякиша от большой булки, протягивая ее Юнги, который, как птенчик, берет протянутое ртом, не отрывая взгляда от картины. Прямо напротив спорят девушка и мужчина. Последний кажется смутно знакомым, как будто ты видела его издалека, а в девушке тоже есть что-то знакомое, как будто ты наблюдаешь это постоянно, но не можешь уловить, осторожно пробираясь к столику и стараясь, чтобы тебя не зацепило. — То в любви клянется, а то девушку на корабле держит, — незнакомка ударяет кулаком по ближайшему столу, так, что стоящие там соль и перец подлетает вверх, мужчина вжимает голову в плечи, словно ожидая от нее удара, а потом ударяет по столу тоже. — Это товар! — А, так значит, ты теперь девушками торгуешь, Ким Намджун? Да я тебе сейчас на дуэль вызову, еще один шрам тебе на роже нарисую! — Вот артисты, я уже который год смотрю на это, а?— матушка качает головой, когда ты присаживаешься рядом, тихо желая доброго утра. Откликается только Юнги, с набитым ртом угукая в знак приветствия, а потом снова, как птенчик, открывает рот, когда ему протягивают еще хлеба. — Говорил я его сюда не впускать! — Сокджин тихо шипит, при виде тебя улыбается. Довольно, хитро, как лис, даже бровями дергает, отчего у тебя желание либо снова убежать, либо стукнуть Капитана, прямо по голове, через его треуголку, чтоб перестал тут такие взгляды кидать. Только стараешься держать лицо, кивая ему тоже, пока сам мужчина спрашивает. — Как спалось? — Вы так громко храпели за стенкой, Капитан, что не очень, — не сдерживаешься от колкости, мстишь за его двусмысленную улыбку и даришь ему свою, только милую, светскую, которой комплименты при дворе только делать. Юнги закашливается своим хлебом, тянется к кувшину с водой и пьет прямо из него, кашляет то ли от шока, то ли от смеха, потому что у парнишки глаза горят, он пихает замершего от шока Капитана в бок. — Вы как хотите, а я для внуков молода, — Матушка отрывает кусок хлеба для себя. На ее словах перепалка между названным Ким Намджуном и девушкой прекращается, они оба оборачиваются к вам, как будто забыв о своем споре. Девушка щурит глаза. И ты осознаешь, где видела этот немного орлиный взор и нос с обвисшим кончиком, такое же выражение превосходства и хищничества. Вот как сейчас словно ты снова в воде, вокруг дерутся солдаты и пираты, а этот человек, только в мужском обличие, протягивает тебе руку, чтобы вытащить из воды, потому что ты предложила сделку. Она выглядит сильно, когда скрещивает на груди руки, перекидывая за спину свою толстую каштановую косу, в которую собраны волосы. Одетая по-мужски, в высоких сапогах, рубашке, камзоле, с пистолетом за поясом, ты не можешь оторвать от нее взгляда, поражаясь красоте и силе. В этой семье все как на подбор. — Ты вообще кто? — обращается к тебе девушка. — Т/И, — чувствуешь себя глупо, отвечая так и не поднимаясь со стула. — Ты что делаешь на корабле? — Сестра, давай без этого, — просит Сокджин, но его затыкают одним взмахом руки. Все как будто не хотят спорить, даже Ким Намджун не вылезает, а, кажется, наслаждается тем, что теперь под прицелом не он, потому что сидит за спиной девушки на стуле, развалившись и попивая из огромной кружки эль, который принесла ему официантка. — Полы мою, чиню, учусь у Хосока по звездам читать путь, ну как все в команде, впрочем. — Слава Морскому Богу, — девушка даже выдыхает, а потом тыкает пальцем в Сокджина. — Вообще не связывайся с этими мужчинами, одни проблемы! Я по дурости от одному пообещала в молодости, что замуж выйду, так теперь не отрекусь от него никак, везде найдет, черт проклятый. — Да, — кивает матушка. — Как это? — Сокджи, Юнги и Намджун подпрыгивают на месте. Сестра Капитана протягивает тебе ладонь, приветливо улыбаясь, как ни в чем не бывало. — Я Джихе, сестра Сокджина. Лучшая часть этой семьи, сразу после матушки. Хочешь выпить? У меня как раз хорошо прошла сделка с одним бароном, мне необходимо это отметить! Эй, хозяин, тащи все что есть! — А нам никуда не надо? — ты неловко смотришь на матушку, которая садится только поудобнее, тянется через стол к севшей на стул Джихе, чтобы потрепать ее за щеку, на что девушка нежно улыбается, гладя мать по ладони. — Пусть эти обормоты разбираются, нам паруса не вешать уж точно. — Никто меня здесь не любит, никто, — причитает рядом Сокджин, грустно подпирая подбородок кулаком. — Мать не ценит, сестра даже не поздоровалась, Т/И на храп жалуется. Юнги, милый… — Это не ко мне, хен, — Юнги встает со стула и кланяется всем. — Паруса ждут, карты не куплены новые, до свидания. И убегает из таверны. * * * — И куда вы теперь? — Джихе выглядит разморенной, сидя на стуле в каюте на ее корабле, куда вы пришли после таверны уже ближе к обеду. Захватив горячей еды и пару бутылок вина, предложенного хозяином, ты, матушка и Джихе ушли к ней на корабль, потому что на вашем кипит работа и только щепки летят да молотки, когда у кого-то из потных рук выскальзывает. По сравнению с пиратским кораблем, здесь выглядит все куда лучше — на то и корабль одной из крупнейших торговых флотилий, доставляющей грузы по всем материкам и для всех Королевств и Имперств ваших Земель. Ты словно снова попала на королевский Корабль, постоянно озираешья и ловишь себя на мысли, что тут можно было бы и остаться. Когда все закончится, попросит на Корабль во Флотилию, может, даже к Джихе, сейчас разморенной от вина, распустившей волосы и довольно лежащей головой на коленях матери. Их воссоединение выглядит чудесно, тепло, так, что ты не можешь сдержать слез, тронутая взаимоотношениями дочери и матери. Только смахиваешь слезинки, тут же оборачиваясь обратно. — Сейчас починимся да дальше поплывем. Сокровища искать, — Матушка отвечает раньше тебя, продолжая гребнем водить по волосам Джихе. — Т/И-то из Королевских, Принцессу сопровождала. — Правда? — Да, — ты киваешь. — Пираты напали на нас, а я с Капитаном сделку заключила. Он меня спасает, я ему про сокровища рассказываю, только все еще нет. — А почему? — Пока у меня есть информация, я останусь в живых. Ключ у меня, карта, где клад — у меня, — ты стучишь пальцем по виску, показывая, что помнишь путь. — Значит, в живых останусь. — Сын только бахвалиться может да зубами клацать. Он с борта предателей спускает лишь, никто б тебя не скинул, я б его сама пинком плавать бы отправила, ишь! — притворно громко возмущается матушка. Джихе встает с ее колен, выглядит задумчивой, когда смотрит на тебя. — А принцесса где? — Она вместе с бунтовщиками сговорилась, когда те напали, когда мы по Черным водам проплывали, вышла из клетки, на меня напала. Капитан хотел ее в море кинуть с остальными, но потом решил продать. — Это она у Намджуна на корабле, да? — Я не знаю, мы когда вернулись, ее уже увели. — Жалеешь? — Это плохо, если я скажу, что не очень? Джихе на твои слова усмехается, сама заплетет волосы в косу, глядя в окно ее кабинета на корабле, где видны другие корабли и пролетающие мимо чайки. Как будто задумывается над твоими словами, ты смотришь в свой бокал вина, пытаясь разобраться, но не понимаешь еще больше. — После пиратства очень сложно возвратиться к другой жизни. Если ты сделала что-то не так во время плавания, то твои проступки могут потом всю жизнь грызть твою душу так, что сама к Морскому Дьяволу в объятия прыгнешь. Аристократия, Торговцы, Черные Рынки, Пираты — все такие разные. Я на торговом плаваю уже долго, давно с пиратского корабля сбежала, и сейчас мне все деяния моего брата, матушки кажутся противоправными, хотя, когда плавала вместе с ними и тоже участвовала во всем, это было мое течение жизни, и другого я не представляла. И действия Намджуна мне казались обычными, то, что и делают все Черные Торговцы. Но сейчас все иначе. И я не могу сказать, что одобряю эти действия, но закрываю глаза, потому что это моя семья, которую я люблю. Ну, кроме Намджуна, глаза б мои его не видели. — Да-да, я про отца Сокджина тоже самое говорила, а потом и ты от него родилась, — хмыкает Матушка. Джихе от недовольства краснеет. — Да никогда! — Не зарекайся, ты уже один раз пообещала ему замуж выйти. Бес тот еще, настырный, настойчивый. Гляди, сколько за тобой бегает. Но чуть что, — матушка достает пистолет, — я его как быка перед разделкой всех яиц лишу! Ты на эти слова улыбаешься.