Пираты

— Давненько ты не обедала, да? — ты нервно улыбаешься, подходя к рычагу, с силой надавливая на него, под скрежет створок открывая дверцу. Наверху кто-то вопит. И ты бежишь наверх снова, хватая из-за пояса саблю. Все еще неудобно и непривычно, но с этим нельзя ничего поделать, потому что впереди — чужаки, с гиканьем рассекающие воздух своими саблями кидающиеся в разные стороны, пока ребята из вашей команды кричат, нападая в ответ. На палубе творится суматоха, ты бежишь к краю, где зажали одного из молодых ребят, тот отступает все дальше и дальше, но за бортом — акула. И ты думаешь, что Бекке сейчас как-то не принципиально, кем пообедать. — Берегись! — ты пригибаешь голову и со всех ног несешься на притесняющего юношу пирата. Тот оборачивается на тебя, хочет сделать рывком вперед, но малец подставляет ногу, а ты на всей скорости врезаешься в чужую грудь, тараном прешь дальше, до самого борта, перекидывая гостя в воду. Игнорируешь, что следом слышится вопль и кровожадное клацанье зубов акулы. Или, тебе только кажется, потому что ты помогаешь парню подняться, и вы вместе бросаетесь в пучину снова. Ты держишься рядом с ним, потому что два слабака рядом — лучше, к вам хотя бы не подступиться со спин, ты машешь саблей во все стороны, извиняясь, если рядом оказывается кто-то из своих, парнишка машет кулаками, на раз-два заваливая гостей с другого корабля. — Можно просто покидать их в воду! — ты хватаешь юношу за рукав рубашки. Тот красный от крови. Уже где-то успел пораниться, ты своих ран практически не ощущаешь — чувствуешь себя слишком возбужденной от драки и того, как ловко, оказывается, можно обрубить чьи-то пальцы. Просто надеешься, что они не придут к тебе во сне и что ты забудешь как можно скорее. Суматоха, вопли, крики — кто-то снова падает в воду, ты поднимаешь голову, глядя на то, как туда-сюда движутся канаты, ваши ребята перелетают с одного корабля на другой, им на встречу летят такие же «обезьяны» с чужого корабля. Словно представление в цирке — том самом дорогом из Восточных земель, когда поl самым куполом шатра качались гимнасты, выполняя страшные трюки. Но они были в безопасности. А эти ребята — нет. И Хосок, крича во всю глотку, пролетает мимо, держа в вытянутой руке саблю и перерубая чужой канат. Плюх! Бекке плюс одно блюдо в сегодняшнем обеде. Бах! Звучит выстрел в этой кутерьме, кто-то совсем отчаянный взялся за пушку, здесь везде — свои и чужие, можно попасть ненароком не в ту спину, ты оборачиваешься на звук, вылавливаешь паренька снова, взглядом ищешь матушку , юнги, Сокджина, но находишь только женщину, которая, играючись, словно для нее это все — представление, сражается одной рукой, другую заложив за спину против двух чужаков. Ловко, быстро, за ее саблей не уследить, за мимолетными движениями, подножками, уклонениями не успевает глаз. Она нагибается резко вперед, заставляя перелететь через свою спину, на раз-два срезает чужие ремни, заставляя штаны позорно упасть. Для Матушки это все как цирк, расслабление после тяжелого плавания по жаре, без происшествий и приключений, она сама тебе жаловалась, что кровь застыла в жилах от ничего не делания, королевой себя ощущает от того, как с ней носятся. А она — пират! Мать капитана Корабля, дочь одного из самых страшных завоевателей морей! Сейчас Матушка во всей красе. Даже когда один из чужаков попадает кинжалов рядом с лицом и царапает щеку, на лице женщины не отражается ничего. Она просто с одного удара дырявит мужчину, откидывая в сторону. Страшная сила, ужасная женщина, от которой у тебя в груди просыпается благовейный трепет, потому что ты хочешь тоже. Так же. Еще несколько человек летит в воду, ты успеваешь помочь Ци, которого пытаются выкинуть за борт, хватаешь его за руку, пиная того, кто пытается свалить и тебя. Ци похож на питона, когда показывается из-за борта — кидается также молниеносно, валяя врага на пол и начиная хлестать по щекам. — Остановились! Приказ звучит громогласно. Вы все оборачиваетесь к капитанскому мостику, глядя на то, как Сокджин прижимает саблю к шее Ворона, неловко улыбающегося и разводящего руками. — Ну, что вы так разошлись. Это же приветственная драка для разминки после долгого плавания. — Приветственная, — ваш капитан дергает мужчину за шиворот к себе. — Тогда приветственно отдай нам два сундука золота, старый ты хрыч. — Полегче, малек… Капитаны начинают сражаться вновь. Ты через толпу пробираешься ближе, прямо к Юнги, который вытирает окровавленный рот. — Ты поранился? — глупый вопрос, но ты смотришь на парня, кидающего косой взгляд в твою сторону. А потом он сплевывает слюну, такую же красную, как кровь, себе под ноги, и кивает в сторону лежащего тела. — Он поранился. На шее мужчины рваные раны, как будто его рвали звери. Ты потом только смотришь на зубы Юнги — остро заточенные, как клыки, покрытые кровью, которую парень пытается сплюнуть. — Воды? — Рому. Ты-то цела? — Юнги подходит ближе, отодвигает тебя от чужаков, которые заинтересованы, кажется, тобой либо просто тем, что ты — женщина. Никто не подходит к матушке, которая проходит, словно каравелла, рассекая воды из людей, в сторону дерущихся все еще капитанов. Над головой свистит воздух — ваши возвращаются в другого корабля. — Цела, — тебе неловко, но Юнги смотрит, как на несмышленыша, а потом поднимает твою руку. — А это что? — Царапинка. — Ты такая еще слабачка, учить тебя и учить. Капитан! Т/И ранена! Заканчивайте это свое панибратство, у нас тут раненых полно, время дезинфекции и нормального приветствия! Битвы как будто и не было. Все уцелевшие поднимаются на ноги, хлопают друг друга по плечам — даже если с разных кораблей. Обнимаются, как старые друзья, не они словно только что сражались не на жизнь, а на смерть. Тела убирают — просто сдвигают в стороны, чтобы чужих забрали потом на их корабль уцелевшие. Это вызывает что-то странное. Неверие. Что ты можешь умереть и тебя так же сдвинут в сторону, а потом начнут пить. Без жалости, без нормальных похорон. Если останешься на корабле, то твоя могила — дно морское и брюхо какой-нибудь морской твари. И будет много чести, если будешь отдана Морскому богу. «Не думай», — заставляешь себя успокоиться и перевести мысли в другое русло. В поиск спирта и тряпок, чтобы помочь с перевязкой тех, кому досталось куда больше. — Смотрю, в следующий раз, ты полностью наш разгромишь… Уже не салага, — Ворон цокает языком. Он выглядит покоцанным жизней, вместо ноги — палка, белесый глаз, в который ты стараешься не смотреть, пока Юнги помогает тебя обработать рану на плече. Спирт жжет рану — просто бесчеловечно лить его прямо на рану, ты сдерживаешь крик и слезы, глядя на остальных мужчин, которые даже не издают и капли протеста, просто пьют, обмениваются друг с другом табаком и фляжками. — Ты в прошлый раз был почти скормлен акуле, удивлен, что полез снова, — отвечает холодно Капитан, встряхивая свой кафтан. — Тебе так неймется смерть встретить? — Я уже стар, Пучинный Дьявол, того и гляди хватит удар. А какая это честь пирату — умирать от сердца? — мужчина громогласно смеется. — Да и вдруг я смогу завоевать сердце чудесной Ми Сук? Хотя, я вижу тут у тебя молодую девичью кровь… Взгляд здорового глаза останавливается на тебе. Мужчина ухмыляется в бороду, почесывая подбородок, пока ты хмуришься, думая о том, что стоит ли проигнорировать или ответить по чести. — Сейчас и второго глаза лишишься, Ворон, — небрежно отвечает капитан, обнимая тебя за плечи и притягивая к себе, — от ее же рук. Ты смотришь на Капитана, как на сумасшедшего. — Сокджин! — Я люблю молодых, — чужак продолжает провоцировать. Ты кидаешь на него взгляд, тут же хватаясь за саблю. — Люблю отрезать мужчинам их достоинство, — вспоминаешь угрозу Матушки. Сокджин рядом прыскает, Юнги кивает с деловым видом. — Или вам там и резать нечего? Вместо ответа мужчина смеется. Громко, запрокидывая голову и хватаясь за живот. Ты с неохотой засовываешь саблю обратно, чувствуя, как Сокджин поглаживает тебя по плечу, сам при этом напряженный и словно готовый снова подраться. — Убирайся, Ворон, хватит воздух нам портить, — Матушка подходит ближе и пинает табуретку под чужим капитаном, — поиграли и хватит, рожа твоя отвратительная, все настроение портит. — Я все еще предлагаю тебе женитьбу, Ми Сук. — Назови меня по имени и тебе отрежу что-нибудь я. Вон с моего корабля! Сокджин шепчет тебе на ухо. — Она снова присвоила себе мой корабль, ну что за дела.