There Goes The Neighborhood

Йен проснулся с чувством, словно его побили. Ему потребовалось мгновение, чтобы осознать, что это была за тяжесть на животе, но когда воспоминания о вчерашнем дне нахлынули на него… он почувствовал облегчение. Тяжестью на животе была голова Микки. Он лежал в руках Йена. Это было чертовски фантастично. — Мы должны были сделать это в постели, — Микки зевнул и отстранился от Йена. — Когда я служил армии, то постоянно спал на полу. Уже и забыл, каково это. — Первым местом куда я попал, когда вышел из тюрьмы, была дерьмовая, маленькая, однокомнатная коробка. Светлана стала разрешать Еву оставаться со мной, так что он спал на кровати, а я — на полу рядом с ним. Ощущение, будто во сне тебя переехал грузовик, — сонно пробормотал Микки. Йен провел кончиками пальцев по гладкой коже на руке Микки, молча слушая его и чувствуя, как в груди расплывается тепло от доброты, которую хранил в себе Микки. — Ты хороший отец, Мик, — размышлял он вслух. Микки слегка напрягся в его руках. — Он единственный человек во всем мире, который когда-либо любил меня. Йен прижался губами ко лбу Микки. — Это не так. Может, когда-то и был единственным. Но не сейчас. — Ты действительно имел это в виду? — Микки уставился в потолок. — Что я люблю тебя? — Йен почувствовал, как внутри все сжалось так, как он чувствовал себя только рядом с Микки. Мужчина слегка кивнул, и Йен широко улыбнулся. — Да, Мик. Именно это я и имел в виду. Микки покраснел так сильно, что Галлагер почувствовал жар на собственном теле. — Нам нужно принять душ, — Йен застонал. — А сколько времени? Электричество включили? — Микки сел и поморщился, почесывая грудь с засохшей на ней спермой. Йен покосился на часы. — Сейчас два двадцать. Мы недолго спали. Думаю, еще не включили. — Черт, — Микки зевнул. — Ладно… давай приведем себя в порядок и ляжем спать. Сердцебиение Йена ускорилось от этого приглашения. — Конечно. — А где Брайан? Йен тихонько засмеялся. — Сбежал наверх, чтобы не видеть это шоу. Микки немного неуверенно поднялся на ноги, и Йен почувствовал потерю тепла. Он последовал за Микки, поднимаясь по лестнице в спальню. — Что? — Микки нахмурился, а Йен даже не заметил, как поменялось выражение его лица. — М? — Ты странно выглядишь. — Это просто мое лицо. Микки закатил глаза. — Как скажешь. — Это просто… мило. По-домашнему. Я не ожидал увидеть подушки, — Микки усмехнулся, услышав его объяснение. — Я пассив, и у меня есть свечи. Почему ты думал, что у меня нет подушек? — ответил и бросил грязную одежду в корзину. Йен, не раздумывая, бросил свою одежду вслед за Микки и улыбнулся, увидев изогнутую бровь мужчины. Микки исчез через минуту и вернулся с мокрой тряпкой. При помощи нее он вытирал засохшую сперму, прилипшую к его коже. — Боже. Последний раз я был таким грязным, когда мне было четырнадцать лет, и я дрочил на фотографии из-под паленой коробки боксеров от Calvin Klein. Йен не смог сдержать смеха. — Боже, я люблю тебя. Микки снова поднял брови и бросил тряпку в корзину. — Ты слишком часто бросаешься этим словом, здоровяк. Йен почувствовал себя наказанным. — Прости… тебе это не нравится? Микки громко выдохнул и пошел расстилать кровать. — Как насчет того, чтобы достать свой двадцатисантиметровый кол и показать его применение? Йен заколебался, но быстро подошел к Микки, лежащему в постели, натянуто улыбаясь, когда тот положил презерватив и флакон смазки на тумбочку. — Микки… прежде чем мы… ты знаешь… — Бля. Йен кивнул. — Да. Прежде чем мы займемся сексом, мы можем поговорить? Микки устало прищурил глаза, и Йен почувствовал, как в воздухе повисло некоторое напряжение. — Йен. У меня плохо получается на словах. Спроси любого, который когда-либо встречал меня. Я все порчу, когда пытаюсь разговаривать. А это? Ты и я. Я не хочу портить это. Я просто… не могу. — Ты не испортишь. Ты не сможешь. Я просто хочу кое-что узнать… — Йен потянул Микки за предплечья, и они стали лежать на боку, глядя друг другу в глаза. — Что? — дрожащим голосом пробормотал Микки. Йен обхватил ладонью половину лица Микки и провел большим пальцем по его щеке. Он выглядел таким измученным, что Йен почувствовал себя плохо, что с тех пор, как они проснулись, он совсем забыл, что у Микки недавно случился припадок. Конечно, он будет измотан. У него сразу же закружилась голова. На медицинской подготовке Йен проходил самые разные последствия припадков, и усталость была на первом месте. — Перестань смотреть на меня, как на раненое животное, — сказал Микки. — Я не смотрю! — возразил Йен. — Почему… неважно. Просто поцелуй меня. Микки усмехнулся и подался вперед, прижимаясь губами к губам Йена. Он длился недолго, но вернул ту легкость, которую они чувствовали внизу живота. — Что ты хочешь знать? — пробормотал Микки в губы Йена. — Я хочу знать, что я не просто занимаюсь с тобой сексом, — прошептал в темноту Йен. Микки внимательно изучал лицо Йена, хотя мог видеть только очертания его челюсти. — Ты хочешь большего. — Это вопрос или обвинение? — Не будь драмой ламой. — Что? — Пф. Это Евизм. Мне нравится эта фраза. Она тебе подходит. Йен уткнулся лицом в изгиб шеи Микки и хихикнул. — Драма лама. Да. В этом определенно что-то есть. — Ты для меня не просто давалка. Я бы не рискнул единственной настоящей дружбой, которая у меня когда-либо была, ради одной ночи с потрясающим сексом. Йен переваривал слова Микки. Его рука скользнула вниз, чтобы погладить Микки по шее. — Я тоже. — Что-то еще? Йен облизнул губы. — Я хочу, чтобы ты был моим парнем. Микки пристально посмотрел на него. — Ладно. — Просто ладно? Йен вздрогнул, когда Микки ткнул пальцем в его ребра. — Я же сказал тебе, тупица. Я не знаю, что сказать, чтобы заставить тебя чувствовать себя лучше. Обычно я занимался сексом, даже не зная имени парня. Я хочу того же, что и ты. Хочу просыпаться утром и видеть твое тупое лицо. Хочу каждую ночь засыпать с твоим членом в моей заднице. Йен засмеялся. — Вот видишь… ты умеешь разговаривать. — И я хочу посмотреть, как все пройдет, прежде чем мы расскажем все Еву, — добавил Микки. У Йена внутри все сжалось, и это, видимо, отразилось на его лице. — Он всегда будет на первом месте, Йен. Всегда. Когда я попал в тюрьму… я думал, что потеряю его. Теперь он — тот, кто заставляет меня жить дальше. Мне нужно, чтобы ты смирился, что он всегда будет в приоритете. Йен мягко кивнул. — Я понимаю. Мы скажем ему, когда ты будешь готов. Микки смущенно улыбнулся и наклонился, чтобы взять мягкий член Йена. — Мы можем поговорить позже. — Ммм, — протянул Йен, вновь целуя Микки.

***

Прошло три дня с тех пор, как Йен закрепил себя в памяти Микки наилучшим образом. За это время Мик больше не видел Йена: этого прекрасного мужчину вызвали на работу, чтобы разобраться с обычным сезоном зимних болезней. Но он все еще чувствовал его. Внутри себя. Под кожей. В его сердце. Словно им владел какой-то призрак. Невидимый, но присутствующий рядом. — Ты в порядке, пап? Микки очнулся от своих мыслей о Йене и посмотрел на сына. Было почти девять вечера субботы, и ребенку ничего не оставалось делать, как играть с шерстью Брайана. — А? — Ты на другой планете. Опять. Что-то случилось, пока я был у мамы? Микки покачал головой. — Не особо. Ложь слетела с его языка, Ев в недоумении уставился на него. — У меня случился припадок на работе, — признался Микки. — Ладно. Но ты в порядке? — Ева не волновало дерьмо, из-за которого дети волнуются. — Абсолютно. Босс вызвал скорую, и приехал Йен. Он убедился, что я в порядке, — ответил Микки, оставив невысказанным тот факт, каким образом Йен убедился, что он в порядке, от чего его сердце замирало. — Оу. Это хорошо, — Ев понимающе улыбнулся. Микки покраснел и отвернулся. Брайан поднялся на лапы и затрясся всем телом, забавно двигая ушами. Ев усмехнулся и ласково погладил его. — Ага. Так… как учеба на этой неделе? — Хорошо. Наконец-то рождественские каникулы. Кстати, могу я провести их с тобой? — Все дни? — Да, — кивнул Ев. — Маме на днях пришло сообщение от ее подруги, Катерины, спрашивающей, не хочет ли та навестить ее в Нью-Йорке на праздники. Мама не поедет, пока я не скажу, что у меня есть планы. Микки мягко улыбнулся. — Ты не соскучишься по ней? — Так же, как и в любое другое время года. На самом деле она не празднует Рождество. И если я буду здесь, то ты позволишь мне пить гоголь-моголь и смотреть дерьмовые рождественские фильмы весь день, — объяснил Ев. Микки радостно улыбнулся. — Конечно, оставайся. — Может быть, мы сможем и Йена пригласить. — Он, наверное, будет праздновать со своей семьей. Со всеми его девяноста семью родственниками, — протянул Микки. Ев пожал плечами. — Спросить не помешает.

***

Ев не был дураком. Он знал, что отец что-то скрывает. Уставившись в пространство, он напоминал героя фильма Hallmark. Украдкой переписывался по телефону, как подросток. Улыбался, когда никто не видел. Разумеется, самой большой причиной раздумий Ева была пустая коробка из двенадцати презервативов в урне. Коробка, которая терпеливо хранилась в шкафу около года, ожидала, когда Микки наконец найдет парня или Ев станет достаточно взрослым, чтобы быть сексуально активным. Если бы он задумался об этом на прошлой неделе, то поставил бы деньги на то, что тот использовал их, чтобы срок годности не истек. Но сейчас? С Микки определенно что-то происходило. Он всегда вел себя одинаково. Слегка сходил с ума, вел себя странно, а потом появлялся этот парень. Они встречались несколько недель, а потом Ев его не видел. Это никогда не было серьезно. Он никогда не сближался ни с одним из них, и теперь, когда он стал старше, стало очевидно, что тут Микки стал инициатором сближения. Ев не возражал против свиданий отца, и если он за неделю справляется с двенадцатью презервативами, то он должен играть честно, ведь Ев хотел убедиться, что рядом кто-то солидный. Он хотел, чтобы у отца был кто-то. Его человек. На этот раз все было по-другому. Все казалось… более реальным. Может, этот парень был тем самым.

***

— Блять, я соскучился, — тяжело выдохнул Йен в затылок Микки, грубо входя в него. Микки был абсолютно прав: он принимает член, как чемпион. Йену не обязательно с ним быть мягким. На самом деле, даже если бы он захотел, Микки бы оттолкнул его, как стриптизерша, работающая за чаевые. Но сейчас было не время медлить, так как Ев должен был рано вернуться со школы. Это был его последний день перед каникулами, и их отпустили пораньше. Поэтому Микки оказался прижатым лицом к холодильнику, в то время как Йен рывками входил в него. Их штаны были спущены до лодыжек; выглядело небрежно и поспешно, но, черт возьми, ощущалось приятно. — Я тоже, — тихо признался Микки, и Йен слегка запнулся в своем ритме. Мик редко давал словесное подтверждение своим чувствам. — Продолжай, — рявкнул Микки, и Йен охотно подчинился. Ни один из них не продержался долго. Микки кончил в свой кулак со скулящим стоном, за которым быстро последовал приглушенный стон Йена. Йен вышел и быстро снял презерватив, как раз в тот момент, когда открылась входная дверь, впуская в дом порыв холодного воздуха. — ПАП? — позвал Ев. Лицо Микки резко покраснело, и он начал поспешно надевать джинсы, бросая на Йена свирепый взгляд. Йен ответил ему тем же, а затем его внезапно вытолкнули из задней двери на ледяной воздух. Дверь захлопнулась, и Йен огляделся, ожидая, что кто-нибудь ему скажет, что это все — большая шутка. Но это было не так. Микки вышвырнул его с влажным членом и использованным презервативом в руке. Его желудок болезненно сжался. С ним такое уже происходило раньше: «тайные» отношения с недосягаемыми мужчинами оставляли его обиженным и опустошенным. Он думал, что Микки другой. Оказывается, даже самый горячий, забавный, милый парень может быть придурком, не думающим ни о ком, кроме себя.

***

— Ты в порядке? Ты какой-то бледный. И вспотевший, — Ев хмуро посмотрел на отца, заходя на кухню. Микки слабо улыбнулся. — Я в порядке. Ев чуть склонил голову набок. — У тебя же не случился очередной припадок? Я не люблю, когда ты это утаиваешь… Микки будто почувствовал укол в сердце за то, что заставил Ева беспокоиться о нем. Он яростно замотал головой. — Нет. Не случился. Клянусь. Просто перетрудился. Ев фыркнул. — Ну, ты выглядишь дерьмово, поэтому успокойся. Микки усмехнулся, и Ев вышел из кухни. Микки метнулся к задней двери и распахнул ее, но Йена уже не было. Следы на свежевыпавшем снегу вели вниз по крыльцу и через двор. Микки тяжело вздохнул и провел рукой по волосам. Он совсем не так представлял себе этот день.

***

Йен очистил остатки снега с лобового окна его машины; пыхтя от напряжения, он выдыхал пары холодного воздуха. Был сочельник, и он направлялся по длинному темному Саут-Сайду на большой семейный ужин. Возможно, это было пустой тратой времени, потому что у него совершенно не было аппетита. Он не появлялся у него с тех самых пор, как Микки вышвырнул его и заставил чувствовать себя куском дерьма. За несколько дней Йен признался в своих чувствах, занялся любовью с человеком, которого любил, а потом получил от него пинок под зад. — Йен. Рыжеволосый вздрогнул и, обернувшись, увидел, что Микки мрачно смотрит на него на расстоянии пары шагов. — Здравствуй, сосед, — Йен ослепительно улыбнулся. Микки на секунду закрыл глаза. — Мы можем поговорить? — Не могу. Дела, — Йен пожал плечами и двинулся по направлению к Микки, чтобы открыть дверь машины. Старший схватил его за локоть, чтобы остановить. — Подожди… Йен вскипел от гнева и, протянув руку, толкнул Микки в плечо. — Не вешай мне очередную лапшу на уши. Ты не имеешь права так обращаться со мной. А теперь дай мне уйти. Микки выглядел измотанным. — Пожалуйста. Позволь мне все объяснить. — Ты плохо слышишь? — усмехнулся Йен, говоря фразами Микки. — Ты вышвырнул меня из своего дома с презервативом в руке! Может, я и не самый лучший выбор для тебя, но я не какая-то дешевая шлюха, которая по каждому твоему вызову придет и будет сосать твой член. А теперь… дай мне уйти. Микки отошел в сторону, и Йен забрался в машину и хлопнул дверью. Он открыл окно и наклонился ближе к Микки. — Ты можешь сколько угодно раз говорить, что делаешь это для того, чтобы защитить Ева. Может сперва я тебе даже поверю. Но правда в том, что проблема в тебе. Ты боишься своих чувств ко мне. После этого он выехал с тихой пригородной улицы, оставив Микки смотреть ему вслед. Брайан сидел на заднем сиденье и с любопытством смотрел в окно. Йен был так зол, что даже не хотел оставлять свою собаку с Микки. Фиона передала миску с картофелем Липу, который, не переставая болтать с Карлом, зачерпнул порцию себе в тарелку. Все были удивлены, когда Карл и Келли вернулись домой на пару ночей, поэтому выкачивали из них каждую новость до последней капли. Йен был рад этому. Карл отвлекал семью, чтобы они не заметили его дерьмового настроения. Но Френни заметила. Ничего не могло пройти мимо этого ребенка. Она смотрела на него с осторожным беспокойством, прекрасно понимая, что спрашивать о его самочувствии в присутствии семьи означало бы всеобщее расследование его мыслей и эмоций. Йен мягко улыбнулся ей, и она улыбнулась ему в ответ. Френни обладала всеми удивительными и замечательными чертами Дебби, но ни одной из ее вспыльчивых или драматических. Это делало ее более похожей на самого Йена, чем на собственную мать. Раньше он был драматичен, но довольно скоро жизнь выбила из него это дерьмо. — Я сдала курс фотографии на отлично, — непринужденно сказала Френни. Его лицо просияло. — Правда? Это же здорово! — Ну… это твоя заслуга. Ты дал мне свой старый фотоаппарат, показал хорошие места для рассветов. Так что спасибо, — Френни смущенно улыбнулась. Йен протянул кулачок, и Френни отбила его. — Все, что тебе нужно. И это все. Один короткий диалог, и его настроение поднялось. В семье его настроение менялось, как на американских горках.

***

— Итак… «Один дома», «Один дома 2» и столько пиццы, что можно прокормить всю улицу? — предложил Микки Еву, когда на улице стемнело, и они устроились поудобнее на диване. — О да! Кстати, о прокормлении улицы… пойду посмотрю, дома ли Йен, — Ев вскочил на ноги. — Он давно уехал, машина не стоит, — как можно небрежнее ответил Микки. Ев пожал плечами. — Ну ладно. Посмотрю, не хочет ли Брайан пиццы. — Он уехал с Йеном. — На машине? — Ев нахмурился. — Да. А что? — Брайан ненавидит машины. Его тошнит. Микки почувствовал себя еще большим подлецом. Йен так отчаянно хотел оказаться подальше от него, что взял собаку с собой, зная, что ей может быть плохо. — Господи. Этот пес — еще большая королева драмы, чем его хозяин, — сказал Микки, желая заполнить тишину. — Не гони на Йена. Он действительно был не в себе последние пару дней. Микки удивленно уставился на сына. — Ты видел Йена? Ев закатил глаза. — Ну разумеется. Ты думаешь, что мы прекратим пробежки из-за небольшого снежка? Микки был ошеломлен. Он не думал, что снег остановит Йена от пробежек с Евом, а вот его бессердечное оставление после секса могло бы остановить. — Ты в порядке, пап? Микки кивнул и взял в руку телефон. — Конечно. Закажу пиццу.

***

Йен уже собирался отправиться домой, но тут же получил сообщение от Микки. Он глубоко вздохнул, прежде чем открыть его. «Ты всерьез говорил о совместной опеке» Он нахмурился, перечитывая сообщение снова и снова, чтобы понять его смысл. Что бы Микки под этим ни подразумевал, Йен сути не понял, и он вообще не был уверен в том, что хочет говорить с Микки. Он уже собирался сунуть телефон обратно в карман, как появилось оповещение, что собеседник печатает. Он ждал. И ждал. Йен уже собрался сдаться, как появилось сообщение, и он был ошеломлен, заметив, что все это время он ждал эти четыре слова. «Поговори со мной. Прошу» Йен нахмурился, глядя на экран телефона и торопливо набирая ответ. «И что мне тебе сказать? Все, что хотел, я уже сказал» Микки не ответил, поэтому Йен убрал телефон в карман и позвал Брайана. Пес послушно прибежал в гостиную, и Карл широко улыбнулся. — Эй, он теперь послушный пес! Йен усмехнулся. — Да. Ев тренировался с ним. Пацан — чудотворец. — Похоже, хороший парень, — кивнул Карл. — Учитывая все обстоятельства, он — гребаная легенда. Карл не успел спросить, что имел в виду Йен. Рыжеволосый и собака уже ушли. Йен затормозил на подъездной дорожке, сразу же заметив сгорбленную фигуру на крыльце. Он прищурился, но не смог ничего разглядеть. Брайан громко скулил на заднем сиденье, отчаянно умоляя выпустить его из автомобиля. — Ладно, приятель. Мы дома, — успокаивающе пробормотал Йен. Снег перестал идти около часа назад, но на улице по-прежнему было чертовски холодно. Йен взглянул на часы и нахмурился еще сильнее, когда увидел, что время почти полночь. Кому, блять, приспичило сидеть на его крыльце в полночь в канун Рождества на ледяном воздухе? Как только Йен открыл дверцу машины, Брайан прыгнул в снег, наваленный рядом с подъездной дорожкой. Йен наблюдал, как пес побежал на крыльцо, приветствуя их нежданного гостя. — Микки? — прошипел Йен, подходя достаточно близко, чтобы разглядеть его. — Совместная опека. Ты всерьез говорил о ней. — Какого хуя? Ты что, хочешь сдохнуть от переохлаждения? — Йен резко огрызнулся на загадочное приветствие Микки. — Не особо, — Микки пожал плечами; его губы посинели от холода. — Ты гребаный идиот. Снова пожал плечами. — Я мог бы сказать тебе это несколько месяцев назад. Йен коснулся плеча Микки, когда тот двинулся открывать входную дверь. Брайан проскользнул внутрь и направился к любимой лежанке. — Зайди, блять, внутрь, пока не подхватил обморожение, — сердито сказал Йен. Микки последовал за ним на кухню, молча наблюдая, как Йен заваривает им горячий сладкий чай. — Где Ев? Я думал, он будет с тобой на каникулах, — Йен, наконец, заговорил, поставив кружку на стол. — Спит у себя. Сказал ему, что Санта не приходит, когда маленькие мальчики засиживаются допоздна. Йен едва заметно улыбнулся при мысли Ева, верящего в Санта-Клауса. Парнишка был настолько рассудителен и прагматичен, что Галлагер сомневался, что его родители смогут обмануть его толстым бородатым мужчиной, заглядывающим раз в год. — Почему ты здесь, Микки? Ты должен знать, что я не собираюсь довольствоваться тем, чтобы трахаться с тобой на стороне… довольствоваться объедками, которые ты мне кидаешь… Я уже давно перестал заниматься просто перепихонами. Микки нахмурился. — Я ждал твою большую задницу целый час на морозе. Мой член уменьшился до размера грецкого ореха, так что вряд ли я ближайшее время смогу трахаться. — У меня большая задница? Серьезно? — Йен усмехнулся. Микки промолчал. Лишь громко отхлебнул чай. Йен устало потер глаза. — Мне жаль, если ты думаешь… Микки резко оборвал его. — Нет. Не смей, блять, извиняться. Ты не сделал ничего плохого. Здесь виноват только я. Йен ошеломленно уставился на него. Почти насильственное извинение не было даже близким к тому, на что он рассчитывал. — Иди, погрейся у огня. У тебя губы посинели, придурок, — ответил он и зашагал прочь от брюнета.

***

Микки улыбнулся, увидев растянувшегося на лежанке Брайана возле камина, и неуверенно сел на стул рядом, ожидая, когда Йен закончит с камином, чтобы согреться и уснуть. Йен развел огонь и откинулся на мягкие подушки дивана. Микки с небольшим беспокойством попивал чай. — Я запаниковал. Я услышал его голос и забыл, что все теперь по-другому. Я забыл, что ты не какой-то рандомный любовник. Я запаниковал, — тихо объяснил Микки. Йен кивнул и сделал глоток. — А ты не мог просто сказать, что я зашел одолжить немного сахара? Микки криво улыбнулся. — Конечно. Если бы у меня было больше десяти секунд, чтобы спрятать свой пенис и подумать об этом. Йен снова кивнул. — Хм. — Я не привык, чтобы парни оставались у меня дома. Я никогда не привожу парней домой. Для этого не было прецедента, Йен. Я облажался, и мне очень жаль, — чуть громче шепота ответил Микки. Он был измотан. При мысли о том, что он может причинить Йену боль, его желудок болезненно скрутило. Микки должен был все исправить. — Какое отношение ко всему этому имеет совместная опека? — спросил его Йен. Микки грустно улыбнулся. — Я не думал, что это реально. Я не думал, что мы трахнемся, все испортится, а ты по-прежнему будешь с Евом. Но ты был с ним. У вас, ребята, ничего не изменилось. Йен, прищурившись, смотрел на него в полном замешательстве. Его рот открылся и закрылся, и Микки нервно усмехнулся. — Микки? — Да? — Ты под наркотой сейчас? — Нет. — Может, стоит принять. — Отвали. Йен усмехнулся, услышав ответ Микки. — Я не понимаю, Мик. Микки вздохнул и потер веки костяшками пальцев. — Окей… в общем. Ты сказал, что хочешь, чтобы я был твоим парнем. Я этого хочу больше всего на свете. Но я знал, что все испорчу. Как-нибудь. Когда-нибудь. Я испортил то, чего хотел очень сильно. Поэтому я не хотел говорить Еву. Потому что я знал, что он хотел, чтобы мы были вместе, и это убьет его, если он получит то, что хотел, а потом я пошлю тебя к черту и заставлю тебя уйти. Голова Йена закружилась от монолога Микки. — Потому что я никогда не верил, что если между нами что-то пойдет не так, то Ев не пострадает. Что ты не бросишь его тоже. Но ты этого не сделал. Ты сдержал свое слово. Йен прикусил губу, и Микки понял, что он изо всех сил старался скрыть свое разочарование. — Поэтому прости… что вышвырнул тебя на улицу без предупреждения… — И с гребаным презервативом в руке, — проворчал Йен. Микки усмехнулся. — … без предупреждения и с презервативом в руке. Йен мягко улыбнулся в знак признательности. — Но больше я жалею о том, что не доверил тебя Еву. Как-то я подзабыл, что ваши с ним отношения выходят за рамки меня. Мне чертовски стыдно, что я так много думал о себе, что верил, что смогу разорвать ваши узы. Гребаный кретин, — Микки насмешливо фыркнул. Йен допил чай и поставил чашку на стол. — Это было чертовски глупо. — Да. — Мик. Я люблю твоего сына так же сильно, как и тебя. Рот Микки слегка приоткрылся, и он уставился на Йена. Надежда слегка угасла в его груди. — Да? — Ага. Только не говори, как сильно ты любишь Брайана. Я знаю, что в последнее время ты тоскуешь по нему так же сильно, как и по мне. Микки расхохотался и покачал головой. — Ты чертовски прав. Комната погрузилась в уютное молчание, и они просто смотрели друг на друга. Тихое сопение Брайана идеально дополняло тишину. — Йен? — Да, Мик? — Пойдем ко мне. Я хочу проснуться в Рождество с тобой. Микки затаил дыхание, боясь предполагаемого отказа, который он, возможно, заслужил. — А как же Ев? — Думаю, ему пора узнать правду, — Микки пожал плечами и, поднимаясь на ноги, подошел к Йену. Рыжеволосый встал и также вошел в личное пространство Микки. — Что за правда? — Что его родной старый папаня нашел парня, с которым хочет связать свою жизнь. Улыбка Йена могла бы осветить темную комнату. — Я люблю тебя, Михайло. Микки приподнялся на цыпочки и нежно поцеловал Йена. — И я тебя люблю, Йен. Брайан перевернулся на другой бок, не желая видеть, как два его отца целуются следующие пятнадцать минут.