Крепче стали

      —До понедельника, Елена Константиновна, — крикнула Маша учительнице, почти выбегая из кабинета. Третьякова была в приподнятом расположении духа ещё с утра. Всё-таки, хочется побыстрее поздравить папу с днём рождения, сказать приятные мотивирующие слова и надолго прижаться к надёжному отцовскому плечу.       —Куда это ты так торопишься? — следом за Третьяковой из класса вышел Саша, — Даже со мной не попрощалась! Какое неуважение с твоей стороны! — Фролов грубо сжал запястье девушки, не давая возможности вырваться. Юноша заглянул в пока ещё уверенные глаза девушки.       —Саш, пусти! Мне домой надо! — Маша пыталась отбросить руку юноши. Но что может хрупкая девочка, когда она прижата к стене мускулистым подонком?       —Ничего страшного же не произойдёт, если ты задержишься в школе на пять минут, — в серых глаза блеснул зловещий огонёк, являющийся предвестником какой-то очередной авантюры. Мальчишка обхватил руками талию одноклассницы, резко притянув к себе. Страх, появившийся из неоткуда в глазах Третьяковой, лишь раззадорил Фролова и замотивировал побыстрее совершить задуманное.       —Неужели я тебе ни чуточки не симпатичен? Ну не может такого быть, Марусь, — прошептал Саша, обдав бледную шею горячим дыханием. Уменьшительно-ласкательное имя из его уст поспособствовало мурашкам, пробежавшимся по телу юной особы.       —Пусти, пожалуйста… Мне неприятно… Саш, — девушка не предпринимала никаких попыток бегства, из цепкой хватки одноклассника было почти невозможно вырваться.       —Фролов! Опять пристаёшь к девочкам? Пусти её! — из класса вышла Лаура. Парень проигнорировал шатенку.       —Ты что, глухой или не расслышал? Руки убрал! — Лукина приблизилась к парочке, угрожающе сверкнув глазами.       —Да всё, всё! Отпускаю я твою подружку! — Фролов поднял руки в знак примирения, — Надо мне с шизофреничками связываться, — уже шёпотом добавил он.       —Всё в порядке? Он не успел тронуть тебя? — Лаура тревожно рассматривала блондинку.       —Благодаря тебе, нет… — Маша смотрела пустыми глазами куда-то за спину собеседницы, — Почему? Зачем он так со мной? — Третьякова не заметила, как по щеке заструилась солёная речка.       —Ну, ну… Не плачь! Он у нас любитель поприставать… Особенно к таким, как ты, — Маша подняла бровь, не понимая, что имеет ввиду шатенка.       —Ой… Ну, к таким, как ты, к симпатичным! Ты не подумай, просто… Чёрт… — в коридоре раздался приглушённый смех блондинки.       —Ну спасибо… Ты первая, кто говорил мне комплименты… Пусть и таким… Необычным способом… Кроме родственников, конечно, — пришёл черёд Лауры выгибать бровь.       —В смысле «первая»? Ты серьёзно? — Третьякова засмеялась ещё сильнее, чем вызвала смущение Лукиной.       —Спасибо тебе… — блондинка привстала на носочки и чмокнула Лауру в нос. Пусть для Маши этот жест был обычным проявлением благодарности, шатенка поняла: втюрилась. Окончательно и бесповоротно. Третьякова быстрым шагом направилась в гардеробную, следом за ней — замешкавшаяся Лукина.       —Слушай, а ты где живёшь? Я в жилом комплексе, тут недалеко… — надевая обувь, произнесла Маша.       —Я там же, по-видимому… Да что ж такое… — рука всё никак не хотела проходить в отверстие.       —Давай помогу, — улыбнувшись, предложила блондинка. Девушка подошла к шатенке сзади. Третьякова взяла рукав чёрного пальто, приподнимая его.       —Вот так, — когда Лаура справилась с задачей, шепнула девушка.       —Спасибо… Пойдём? — Лукина вытянула руку вперёд, предлагая взяться за неё однокласснице. Блондинка протянула свою руку в ответ и легонько сжала. Нежная кожа Маши коснулась ладони шатенки, у которой на секунду замерло сердце.       —Эй, ты чего? — Третьякова слегка приподняла бровки, выясняя, всё ли у подруги хорошо.       —А? Да, просто задумалась немного… Идём… — Лаура вставила наушники в уши, включив любимую песню.       —А что ты слушаешь? — блондинка немного обогнала Лукину и теперь шла спиной.       —Да так… Поп всякий… Тебе бы не понравилось… — Маша неожиданно протянула руку к уху шатенки и забрала один наушник, — Эй! Ты чего? — Лаура побежала за Третьяковой, чтобы вернуть гаджет. Мало ли как может относиться блондинка к таким песням. Светловолосая запнулась и упала в ещё неубранную с дороги листву, следом за ней полетела и шатенка. Их лица встретились в миллиметрах друг от друга. Лукина, не стесняясь и не боясь, что кто-то может их увидеть, рассматривала черты лица одноклассницы. Эта лёгкая, приковывающая взгляды улыбка, хитрые, словно у лисы, чайные глаза, аккуратный носик сводят с ума… Шатенка старалась запомнить всё в деталях, чтобы позже перенести портрет тайной возлюбленной на лист бумаги. Казалось, это был волшебный сон… Хотелось задержаться в этом мгновении как можно дольше, сполна наслаждаясь друг другом. Лаура слегка наклонилась вперёд так, что их носы соприкоснулись. Маша в этот момент словно расцвела… Такого не было давно… Эти бабочки в животе появлялись только в детстве, когда папа поднимал дочку в воздух и кружил, кружил, кружил, наслаждаясь заливистым смехом девочки… А сейчас… Сейчас они вернулись вновь! Сбившееся дыхание обдавало жаром кожу блондинки. Будто опомнившись, Третьякова отстранилась от шатенки, заметно погрустнев. Где-то в глубине души Маша хотела, чтобы сейчас Лаура властно притянула девушку к себе и сорвала первый поцелуй с ангельских невинных уст… Но этого не произошло. Темноволосая встала, подав руку подруге.       —Не ушиблась? — поинтересовалась шатенка, отряхивая пёстрые дары осени с пальто блондинки.       —Нет, спасибо… А ты в порядке?       —В полном… — на самом деле в душе юной девушки как будто разыгралось настоящее торнадо, сгребая всё, что только можно на своем пути. Бушевавшее пламя медленно перерастало в настоящие чувства, отдававшиеся глухим ритмичным стуком где-то там, в области сердца. Блондинка остановилась у своего подъезда.       —Ну, вот, собственно, и мой дом, — с долей грусти сказала Маша.       —Тогда… До понедельника?.. — Лаура не хотела отпускать одноклассницу. Мало ли, приспичит Фролову и сюда наведаться. Лукина нехотя развернулась, собираясь продолжить путь до своего дома, как её окликнул голос Третьяковой.       —Лаур! С… Стой! Я… — блондинка не решалась набраться смелости что-то сказать.       —Да? — шатенка обернулась в ту же секунду, надеясь ещё хоть минуту провести с девушкой.       —М… Может… — светловолосая выдохнула, — У моего папы сегодня день рождения, не хочешь заглянуть ко мне в гости? — на одном дыхании выпалила блондинка, виновато прищурив глазки.       —Я бы с радостью и без раздумий нагло согласилась бы на твоё заманчивое предложение, но… У меня же даже нет подарка… И, потом, я же совершенно никого из твоей семьи не знаю, Маш… Я буду чувствовать себя очень неловко…       —Так, Лаур! Моя семья — твоя семья! А насчёт подарка не переживай! Это же не главное! Главное — атмосфера и праздничное настроение! — Третьякова немного потрясла Лукину за плечи, — Ну так что? Идём? — надежда в глазах этого ангела не дала шатенке ответить отрицательно, поэтому радостная Маша уже поднималась на 5 этаж, держа за руку Лауру. Блондинка нажала на звонок, за дверью послышались торопливые шаги и щелчок замка. Дверь открыла приятная светловолосая женщина лет сорока, в которой совершенно чётко проглядывались Машины черты. Она вытерла руки о полотенце. «Мама»       —Привет, мам. Это моя хорошая подруга, Лаура. Я пригласила её к нам в гости сегодня, надеюсь, ты не будешь против её компании, — шатенка ожидала какой угодно реакции, только не такой.       —Здравствуй, Лаура. Приятно познакомиться, Татьяна, мама Маши. Проходи, чувствуй себя как дома, — женщина тепло улыбнулась и протянула руку в знак приветствия. Шатенка несильно сжала её.       —Здравствуйте, рада знакомству. Девушка начала раздеваться. Третьякова-младшая аккуратно сняла пальто с плеч Лукиной, собираясь повесить.       —Ванная прямо и сразу налево, — Маша указала рукой в сторону дальней комнаты, — Лаур, пожалуйста, не стесняйся! Иначе я на тебя обижусь, — девушка надула губки, совсем как ребёнок.       —Ладно, ладно, — ухмыльнулась Лукина, подняв руки вверх, — Сдаюсь! Лаура прошла в просторную ванную комнату. Лукиной сразу пришлись по вкусу чёрные раковина и туалет. Шатенка вымыла руки, вытерла об однотонное полотенце и вышла в коридор. Маши никак не хотела появляться, и Лукина так и осталась стоять посреди квартиры.       —Лаур, Маша пошла переодеваться. Пойдём в зал, — на плечи девушки легли горячие руки.       —Да, конечно, Татьяна… — Лукина хотела узнать отчество матери.       —Можно без отчества, я же не учитель, — улыбнулась Третьякова. Лаура расслабилась, всё-таки, она неплохо видит людей и редко в них ошибается, а мама блондинки сразу вызывает доверие. Девушки прошли в светлый зал. За столом сидели мужчина лет сорока, молодая женщина и пожилой мужчина. Все взгляды обратились на только что вошедшую девушку. Стало неловко.       —Это подруга Маши и, как я поняла, одноклассница, — Татьяна решила развеять молчаливую обстановку.       —Владимир, папа Маши, — именинник встал из-за стола, чтобы поприветствовать гостью.       —Я Даша, старшая сестра. А это Михаил Евгеньевич, дедушка, — миловидная брюнетка указала на сидящего рядом мужчину.       —Меня зовут Лаура. От всей души поздравляю Вас с Днём рождения. Я, к сожалению, без подарка, — Лукина замялась, но пожала предложенную отцом Третьяковой руку в ответ.       —Ничего страшного! День рождения — это ведь не день дарения подарков, а ещё один повод собраться вместе, — улыбнулся Владимир. «Позитив — это у них семейное» — про себя отметила шатенка.       —Всем привет! — в помещение вошла Маша в лёгком летнем платье с цветами… «Какая красивая…» Блондинка подошла к Лукиной, взяв её руку в свою, спасая от смущения.       —Мы вам не будем докучать своим присутствием, пойдём ко мне в комнату, — светловолосая подошла к мужчине. Девушка обняла его, поцеловала и шепнула что-то на ушко. «Такие милые…» Маша вернулась к Лауре, и вместе подруги отправились в комнату Третьяковой. Сиреневые стены, лавандовые шторы, да и в целом, комната, выполненная в светлых фиолетовых оттенках, полностью отличалась от мрачной комнаты Лауры. Весь вечер девушки проведут в приятной компании друг друга, разговаривая обо всём на свете, в том числе и о хобби.       —Так ты занималась боксом? Никогда бы не подумала! Ну, всё, теперь, рядом с тобой, мне никакие Фроловы не страшны! У меня есть свой собственный телохранитель! Покажешь мне несколько приёмчиков? Всё-таки, самооборона — штука важная! — смеясь, пролепетала Третьякова.       —Ну как тебе откажешь? — Лаура бросила взгляд на часы. 00:21.       —Маш, мне пора… Родители начнут волноваться… — слукавила Лукина. Конечно, никто за неё волноваться не будет, всем глубоко фиолетово, где их дочь, что их дочь, в конце концов, с кем?       —А, да, конечно…       —Ну что ж, до понедельника? — надевая кроссовки, спросила шатенка.       —Да, до понедельника… Сегодня так классно было… Я ещё ни с кем так не откровенничала… Буду скучать… — последнюю фразу Маша сказала уже в шею Лауры, задерживая в своих трепетных объятиях. Лукина ответила на этот жест, прижавшись к блондинке.       —Я тоже, солнце, я тоже, — шатенка почувствовала мурашки, пробежавшиеся по коже Третьяковой, даже через ткань. Лаура вышла из квартиры, направляясь к лифту.

***

Лукина провернула ключ в двери 2 раза. Раздался щелчок, и девушка прошла в квартиру. На удивление, свет был включён. Темноволосая насторожилась, стараясь как можно тише снимать с себя вещи.       —Вернулась? — с кухни послышался грозный голос разгневанного отца, — Ты где была? Видела, сколько времени?! Нельзя было что ли родителям позвонить?! — Альберт вышел с кухни, скрещивая руки на груди.       —Пап, я была у подруги в гостях. И раньше почему-то от меня не требовалось предупреждать вас о моём отсутствии. Родительские чувства наконец проснулись? Только вот поздно. Прошло уже то время, когда они были нужны мне, — тишину нарушил звонкий шлепок от отца. Лаура приложила ладонь к пылающей щеке. Она ничего не сказала, лишь грустно усмехнулась и, прихватив сумку, поплелась в комнату. Последнее, что она услышала от отца, стало злобное шипение мужчины:       —Несносная девчонка! Лукина захлопнула дверь в комнату и плюхнулась на кровать. В голове всплыл образ тайной возлюбленной, и девушка решила перенести любимые черты в альбом. Это был первый опыт в изображении лиц, но, тем не менее, получилось довольно красиво. На бумаге изображена улыбающаяся красивая девушка, утопающая в контрасте осенних листочков. Болотные очи будто смотрят на тебя как будто вживую, а не с листа. Румянец щёк гармонирует с тонами ранней осени. И теперь душа юной шатенки будто воскресла, найдя смысл своего существования. Как писал Пушкин, «И сердце бьётся в упоенье, И для него воскресли вновь И божество, и вдохновенье, И жизнь, и слёзы, и любовь.» Теперь, со дна болота этой жизни её так старательно тянули эта улыбка, застенчивый румянец на щеках и, наконец, прекрасные глаза. В них не хочется утонуть, как описывают классики в стихотворениях, нет. В них хочется раствориться, как в чае растворяется рафинад, как растворяется капля дождя в бушующем океане, и как растворяются люди в своих возлюбленных. Но чтобы сахар опустился в чай, нужна ложка. Чтобы капля упала в океан, нужен дождь. А что нужно, чтобы люди сделали первые шаги навстречу друг другу? «Смогу ли я рассказать ей? А если это вообще, не взаимно, и я просто понапридумывала себе всяких небылиц?» — вопрос, не дающий покоя Лауре всю ночь. «Не осудит ли она меня за нестандартные для общества чувства? И если всё пойдёт не так, сможем ли мы остаться подругами, какими являемся сейчас?..» — задача, не поддающаяся обычным методам решения блондинки, сейчас является во снах. Поле «Дано» уже давно заполнено, а под словом «Решение» место пока ещё пустует, и сколько оно будет оставаться таковым, зависит только от поведения героинь.