Крепче стали

Как только дети услышали звонок, сразу повскакивали в мест, даже не дослушав учителя и полетели домой. Пятница, всё-таки… Их примеру уподобилась и Лукина, не желавшая сейчас видеть Третьякову, чтобы, как минимум, не наговорить ей ничего сгоряча. Она может. Маша, было, тоже хотела рвануть в раздевалку, задержав Лауру, но её окликнула Елена Константиновна.       —Маш, задержись, пожалуйста… — протянула женщина, не отрываясь от тетрадей.       —Да, Елена Константиновна? Вам чем-то помочь? — рассеянно спросила ученица, разворачиваясь лицом к преподавателю.       —Да, слушай… Через пару дней планируется проведение конкурса чтецов… Не хочешь принять участие? Думаю, ты бы могла побороться за первое место, — она устремила свой взор на блондинку, переминающуюся с ноги на ногу.       —Э… Конкурс? Да, конечно… Что нужно делать? — оглядываясь по сторонам, спросила девушка.       —Маша, всё хорошо? На последнем уроке ты как будто витала в облаках, — учительница встала с места и подошла к Марии. Женщина положила руки на хрупкие плечи и заглянула в чайные глаза.       —Я же вижу, что что-то не так, — Елена Константиновна подозрительно прищурилась, — И не надо оправдываться!       —Просто… Не знаю, всё слишком сложно, — выдохнула Третьякова, приземлившись за первую парту, — Мне нравится один человек, но мне кажется, что я ему просто… подруга, — сказала Маша. Вот так. Просто. Даже не стесняясь.       —Помню себя в твои годы… Тоже сходила с ума по мальчику… — женщина присела рядом с девушкой, — Думала, что он и не заметит меня, но всё равно упорно продолжала за ним таскаться, — она поглаживала блондинку по светлым волосам, — Он даже не обращал на меня внимания, а если обращал — то только ради домашки. А сейчас не понимаю, чем я думала, когда рядом всё время была та-единственная, которая мне нужна была… Она меня поддерживала, когда я ревела из-за того мальчика, да и сейчас поддерживает. До сих пор. Вот я и нашла свою любовь там, где даже не искала…       —Это «она»? — спросила Маша, удивляясь, как легко женщина открылась перед ней.       —Да, она, — как ни в чём не бывало ответила она, — По моему мнению, любви нет пола.       —И вы не боитесь, что я разболтаю? Не боитесь, что общество осудит? — поинтересовалась Третьякова.       —Во-первых, ты не разболтаешь. Ты не такой человек. А что насчёт общества… Да и пусть. Когда ты счастлива и рядом с тобой любимый человек, тебе уже неважно, кто и что будет говорить, какие слухи буду ползать, — она грустно улыбнулась своим мыслям и тут же продолжила поток слов, — А Лаура и вправду хорошая. Характер, конечно, специфический, но в целом, девочка неплохая, — сказала учительница, хитро подмигнув Маше. Удивлению Третьяковой не было предела. Уже второй человек за день констатирует факт, который блондинка хотела бы пока держать в тайне.       —Но…       —Откуда я узнала? Трудно не заметить твои взгляды на неё, — Маша побледнела, — Да и ты не безразлична ей. Это видно, Маш. Но сегодня что-то явно произошло. И взглядом она тебя так сверлила, что, наверное, чуть дырку в твоей спине не сделала. Ты поговори с ней. И всё расскажи. Будет легче, проверено на собственном опыте, — женщина опять подмигнула, вставая из-за парты, — А что касается конкурса… Вас решили ограничить только в теме. Нужно выучить стихотворение на тему «Любовь». Как иронично… Ну, в общем, это всё. Мне ещё нужно сходить кое-куда.       —А, да… Мне уже тоже нужно идти. До свидания, Елена Константиновна. И… Спасибо Вам большое, правда. Мне нужно было услышать эти слова.        —Да не за что, Машунь. Если ещё что-то будет тревожить, говори. Помогу, чем смогу, — преподавательница схватила тетрадки и быстрым шагом направилась в сторону кабинета директора. Третьякова медленно вышла из класса, погружаясь в глубокие раздумья. «А что, если я сама не замечаю этих взглядов? Что, если Лаура чувствует себя так же? Но тогда почему она так смотрела на меня? Что произошло?»

***

Маша уже по привычке бросила портфель на пол и, взяв телефон в руки, набрала избранный контакт. Первый гудок, второй, третий… Никто не взял. Предприняв ещё пару провальных попыток дозвониться до Лукиной, Третьякова положила телефон на стол. «Занята, наверное» Тем временем, Лаура бездумно смотрела на экран смартфона, едва пересиливая желание ответить на звонок и высказать всё, что думает. «А если всё и вправду не так, как я представила? Да нет… Что тут может быть по-другому? Но… Этот взгляд в начале урока… Нет. Показалось. Точно показалось.» Лукина выключила гаджет, положив рядом с собой и достала недавно начатый портрет. Вроде бы все было идеально: пропорции, линии, тени… Чего-то не хватало. В тот день что-то было по-другому. Лаура нависает над смеющейся Третьяковой, едва сдерживая себя, чтобы не коснуться желанных губ, почувствовать неизменный аромат лаванды, зарыться в шелковистые волосы… Хочется рассказать всему миру о своей любви. Рассказать, просто шепнув на ушко лежащей в миллиметрах блондинке, в чьих волосах путается солнце, чьи глаза отражают счастье в твоих глазах, чья улыбка заставляет улыбаться и трепетать даже самое корыстное сердце. Волосы шатенки немного закрывают обзор, но и это не может помешать наслаждению моментом. Именно сейчас, когда обе молчат, можно не только ощутить, но и услышать чувства, расцветающие в глубине души и сознания. Дыхание всё никак не хочет восстанавливаться. Видя, как Маша облизывает пересохшие губы, желание дотронуться к розовым тюльпанам, расцветающим по весне, растёт с каждой секундой, но девушка боится разрушить то, что есть между ними. Эта нить, связывающая юные души, пока что прозрачная и тонкая, ещё не до конца сформировавшаяся, обещает быть прочной, если, конечно, кто-то не захочет разорвать её раньше времени, поднеся ржавые металлические ножницы к светлому творению мироздания и обрезав резким, точным движением, которое знакомо многим разбитым душам, разбить ещё две. Только вот эта нить особенная, не такая, как у остальных. Из миллионов других любящих сердец, именно им досталась она. Конечно, не просто так. Смогут ли две неопытные, но до беспамятства влюблённые девушки (которые, к слову, пока только догадываются о чувствах) сберечь сохранность этой нити и донести до конца эти душевные порывы? Теперь с листа бумаги на тебя смотрели счастливые глаза с чуть видимыми морщинками. Лаура сама не знает, как из бездушного рисунка она сотворила оживший портрет. Девушка просто думала о блондинке, а рука непроизвольно выводила линии. «Ну нет… Лукина, сама знаешь — больно будет! Пока возможно, отвяжись от неё» — вторил назойливый голос в голове. Но вот то, что голова работает отдельно от сердца в таких вопросах, никто не учёл. И как теперь быть? Шатенка откинулась на спинку стула и взяла мобильный, выводя его из состояния сна. «19 пропущенных звонков от абонента «Маруся💞»; 11 сообщений от неё же» Глаза полезли на лоб при виде такого беспокойства со стороны Третьяковой. С чего бы это? Лукина зашла в смс-ки. Чат был устлан вопросами по типу «Лаур, всё хорошо? Дозвониться не могу» и «Лаура, ответь, пожалуйста… Я беспокоюсь!» Девушка решила отложить телефон, игнорируя причинившую ей боль светловолосую особу, в то время, как Мария в своей квартире не находила себе места от волнения. Какая тут речь об уроках?! Третьякова решила достать старый сборник стихов Северянина, подаренный папой 2 года назад, чтобы успокоиться и заодно решила выбрать стихотворение для конкурса. Девушка медленно листала шершавые страницы, просматривая их содержимое. Не то, это всё не то! — разочарованно шептала блондинка. На глаза попалось знакомое заглавие. Целый день хохотала сирень Фиолетово-розовым хохотом. Солнце жалило высохший день. Ты не шла (Может быть, этот вздох о том?) Ты не шла. Хохотала сирень, Удушая пылающим хохотом… Вдалеке у слепых деревень Пробежал паровоз тяжким грохотом. Зло-презло хохотала сирень, Убивая мечты острым хохотом. Да. А ты все не шла — целый день. А я ждал (Может быть, этот вздох о том?..) До луны хохотала сирень Беспощадно осмысленным хохотом… Ты не шла. В парке влажная тень. Сердце ждет. Сердце бесится грохотом. — Отхохочет ли эта сирень? Иль увянет, сожженная хохотом?! В который раз Маша перечитывает это стихотворение, но никак не может унять слёз при его прочтении. Отчего? Обычно — из-за красиво написанного текста. Сейчас — от осознания подобной ситуации. Третьякова больше не писала и не звонила Лауре. Не взяла 19 раз, не возьмёт и двадцатый. Должно быть, на это есть веские причины. Но она всю ночь не могла уснуть из-за нахлынувших переживаний. В голове постоянно крутились мысли наподобие «А что если?». Они не давали сосредоточиться на сне, постоянно наведываясь в разум юной девушки.

***

Следующий день прошёл весьма рутинно: алгебра, 2 русских языка, физкультура и химия. Но только эта рутина исключила из себя одну из одноклассниц Третьяковой. Девушка начала не на шутку волноваться и сразу после урока русского языка подошла к учительнице, стоявшей к ней спиной в коридоре и говорившей с кем-то по телефону.       —Лаура! Нельзя же так! — уловив знакомое имя, блондинка подошла поближе, — Она очень переживает за тебя, и если ты этого не понимаешь, не ходи в школу и дальше! Не мучай её, — раздражённо выдохнула Елена Константиновна и развернулась, уловив тихие шаги позади.       —Маша… Я как раз хотела… — она сбросила звонок.       —Она из-за меня не ходит? — в лоб спросила ученица, обнимая себя руками. Преподавательница слегка опешила, — Да, я подслушала, извините.       —Нет… Она просто себя не очень хорошо чувствует, — замялась женщина.       —Тогда почему Лаура не отвечает мне? Я что-то не так сделала? Я просто не понимаю…       —Она обижена на тебя из-за какого-то случая в раздевалке, я не вдавалась в подробности, — сообщила Елена Константиновна. Маша побелела, пошатнувшись. Учительница тут же подхватила девушку за талию.       —Маша! — мимо как раз проходила Александра Вячеславовна, — Саш, помоги, пожалуйста! Романова тут же поспешила к парочке и подхватила блондинку с другой стороны.       —В медпункт, — отчеканила директриса. Что происходило дальше, светловолосая уже не помнила. Третьякова проснулась от яркого неестественного света, слепящего глаза. Девушка зажмурилась в попытках увернуться от источника.       —Обычное дело, стресс. А так, ничего страшного, — произнёс женский голос слева, и Маша наконец-то смогла открыть глаза. «Медкабинет» Блондинка не любила подобные помещения. Один только запах наводил на Третьякову ужас.       —Хорошо, спасибо. Оставьте нас, пожалуйста, — попросила директриса, в то время как классная руководительница приближалась к кровати.       —Конечно, — медсестра вышла из кабинета.       —Маша! Ты нас очень сильно напугала! — учительница слегка приобняла ученицу.       —Что случилось? — произнесла Романова, подходя ближе к Елене Константиновне и кладя изящные руки на плечи брюнетки.       —Ничего страшного… Просто переволновалась из-за контрольной… — пыталась оправдаться Маша, отводя глаза в сторону, чтобы не встречаться с укоризненными взглядами.       —Третьякова, мы все здесь знаем, что это не так, и даже не пытайся это отрицать! — блондинка тяжело вздохнула.       —Маш, расскажи, что там произошло и почему Лаура от тебя так шарахается, — в глазах застыли не пролитые слезинки.       —В общем… Наверное, она застала меня с Сухаревым, а он… Он решил меня поцеловать, и, видимо, Лаура увидела это… — Третьякова виновато опустила глаза, рассматривая собственные пальцы.       —Мда… Тогда всё намного легче, чем мы думали, — улыбаясь, сказала Романова, — Лена позвонит ей и всё расскажет, как было.       —Нет! Не нужно ей звонить! Это мои проблемы, и я с ними…       —Нет, не справишься, Маш. Мы поможем, — подмигнула директриса.       —Но…       —И никаких «но»! Поправляйся, Маша, — закончила учительница. Третьякова тяжело вздохнула, переворачиваясь с одного бока на другой. «Почему всё так сложно?»

***

      —Лаур, ты из-за этого не хочешь её видеть? — спросила преподавательница.       —Елена Константиновна… А Вы знаете, да! Я просто к ней слишком привязалась. Да, звучит глупо, ведь прошло всего пару недель, но, тем не менее, это так. И вот, теперь мучаюсь, в надежде, что всё ещё может получиться, только вот оно уже никак не получится, — грустно вздохнула шатенка.       —Лаура, всё не так, как ты себе представляешь. Это произошло… Против её воли, как бы это странно, с учётом всех обстоятельств, не звучало.       —Как «это» можно неправильно себе представить?! — возмутилась девушка.       —Вот так. Она этого не хотела. Теперь Маша мучается, потому что чувствует себя виноватой перед тобой. Это ненормально, Лаур. Девушка замолчала на некоторое время.       —Ну, что? Может, мне тебе ещё записи с камер наблюдения показать? — недовольно поинтересовалась женщина, ожидая ответа шатенки.       —Нет… Спасибо за звонок, Елена Константиновна. Я… Позвоню ей. Прямо сейчас.       —Я тебя умоляю, Лукина, не наговори лишнего, потом жалеть будешь!       —Хорошо, хорошо. Обещаю. До свидания, — Лаура отключилась. Теперь шатенка чувствовала себя смертельно виноватой. Стыдно за своё поведение. Вела себя, как ребёнок, честное слово. А теперь она не знает, что будет говорить Маше и как загладить свою вину перед ней. «Ну почему всё так сложно?» Лукина плюхнулась на кровать, закрывая глаза. Девушка помассировала виски, обдумывая, что сказать в разговоре. Мысли путались, и ни одна путная идея не хотела приходить в голову. «Да что ж такое-то?!» — шатенка нервно выдохнула, стараясь сосредоточиться. «Может, начать как-то издалека? Но как?» — Лаура зашла в мессенджер и нашла контакт «Лиля». 21:47. «Привет, Лиль. Слушай, у меня тут проблемка. Я не знаю, к кому обратиться, поэтому написала тебе. Не могла бы ты завтра, когда пойдёшь в школу, забежать ко мне?» 21:53. «Привет, Лаура. Да, я, как раз выхожу с больничного, поэтому, нет проблем)» Лукина выдохнула. Девушка не сомневалась, что Шакалова поможет. Лилия Шакалова — ученица, пришедшая в школу Лауры в пятом классе. Девушку, несмотря на дружелюбность и мягкость, одноклассники невзлюбили сразу. Только Лукина относилась к ней нейтрально, а потом и вовсе, девочки подружились. Нет, они не общались каждый день часами напролёт, но если кого-то нужно было выручить, каждая была готова помочь, поэтому Лаура сразу написала именно ей. 21:54. «Спасибо большое, Лиль. Это очень важно» 21:55. «Не за что. Ты ведь знаешь, что ко мне всегда можно обратиться) Забегу завтра около 8:20» 21:56. «Ок»