Крепче стали

Лаура бережно упаковывала свой небольшой подарок в бумагу. Маленькая упаковка конфет, кулончик в виде осеннего листочка и записка. Одинокая слеза упала на листочек и мгновенно исчезла, оставляя за собой только сморщенный солёный след на бумаге. Раздался звонок в дверь, прерывающий привычную тишину. Лукина поднялась с места и захватила пакет, направляясь к двери.       —Лаура! Привет, подруга! — Лиля накинулась на подругу с объятиями, почти сбивая ту с ног, — Неважно выглядишь. Что-то случилось? — спросила Шакалова, всё ещё стоя на пороге.       —Привет… Проходи, не стой здесь, — девушка зашла в дом, растирая замёрзшие руки.       —Я ненадолго, школа не ждёт, — усмехнулась подруга, — Так… Что тебе там надо было?       —А, точно, вот, — Лукина вложила в руки Лили бумажный пакет.       —Ого, и кому же это? — хитро прищурилась девушка.       —У нас в классе новая девочка. Ты её ещё не видела, думаю. Сидит за первой партой… с Фроловым, — Шакалова усмехнулась. «Только пришла, а уже такая неудача. С Фроловым-то…»       —Как звать?       —Маша… Маша Третьякова, — Лаура тепло улыбнулась, но, заметив любопытный взгляд подруги на себе, тут же взяла себя в руки.       —Маша Третьякова, значит… Хорошая? Хотя, чего спрашиваю! Улыбаешься, как слон! Ну, всё, Лаура! Теряю я тебя, забудешь обо мне с ней, а что мне делать? — рассмеялась Лиля.       —Не забуду, не волнуйся… — Лукина приобняла девушку, уже спешащую к источнику знаний.       —Я полетела! Давай, выздоравливай! — Шакалова вышла из квартиры, побежала вниз и скрылась за поворотом лестницы.

***

Маша сидела за партой, устало подпирая голову рукой. Девушка прокручивала в мыслях стихотворение, как вдруг её аккуратно потеребили по плечу, привлекая внимание. Девушка подняла взгляд. Сверху на Третьякову смотрела миловидная шатенка с голубыми глазами.       —Привет! Ты Маша Третьякова? — поинтересовалась девочка.       —Привет, да… — недоуменно протянула озадаченная блондинка.       —Меня зовут Лиля Шакалова, я подруга Лауры. В общем, она тут просила тебе передать кое-что, — в глазах Маши загорелся огонёк надежды, — Держи, — сказала Шакалова, доставая небольшой бумажный пакетик.       —Спасибо, Лиля… Большое спасибо! — блондинка подскочила и, неожиданно для новой знакомой, притянула её в свои объятия.       —Когда она про тебя говорила, у неё глаза светились, так же, как и у тебя сейчас, — с улыбкой шепнула Лиля, которая уже давно поняла, что к чему.       —Спасибо, — Третьякова, наконец, расцепила руки и дала возможность Шакаловой пройти на своё место. Светловолосая схватила подарок и со всех ног понеслась в туалет. Девушка зашла в кабинку, закрыла дверь и принялась распаковывать пакет. Первое, что бросилось в глаза — небольшой конвертик. Развернув его, Маша вытащила оттуда бумажку. Маш, я не знаю как оправдать моё поведение. Мне, правда, очень стыдно. Который день я ощущаю у себя на груди неподъёмный камень, снять который может лишь твоё прощение. Я по своей натуре очень сложный человек. Могу сорваться из-за любой мелочи. И вообще, какое мне было дело до того, с кем ты целуешься и проводишь время. Это только твоя личная жизнь, я признаю свою ошибку. Пожалуйста, прости меня, если сможешь. Лаура. Видимо, Лаура не совсем правильно поняла слова учительницы. Или не хотела понимать. Почему? Глаза наполнялись слезами, а сердце всё быстрее отбивало удары, как Биг-Бен отсчитывает секунды. Строчка о безразличии к личной жизни блондинки задела её чувства, и сейчас что-то в сознании Третьяковой раскололось на две части. Ей стало очень обидно. Девушка закусила губу и со всей силы ударила стенку туалетной кабинки. По руке стекает тонкая струйка алой жидкости. Больно. От неаккуратно брошенных слов Лауры. Как будто ничего и не случилось, Третьякова достала кулончик и конфеты, вспоминая её падение в листву. Ещё немного посидев в грустных раздумьях, девушка решила вернуться в класс. Маша вышла из туалета не в лучшем состоянии. Фролов, конечно, не смог удержаться от едкого комментария.       —Ты чего такая хмурая? С метлы упала? — вся его компания в полном составе залилась смехом. Третьякова пропустила «шутку» мимо ушей. Сейчас не время зацикливаться на таких мелочах, когда сердце готово выпрыгнуть из грудной клетки. Даже непонятно из-за чего: от обиды или обидных слов? Опечаленная Маша взяла сборник и подошла к парте Шакаловой. Блондинка натянула улыбку, чтобы избежать лишних вопросов.       —Можно я с тобой посижу до конца перемены? — спросила Третьякова.       —Конечно, присаживайся, — Лиля убрала портфель со стула, освобождая место, — Не повезло тебе, — девушка мотнула головой в сторону Фролова.       —Да ничего страшного, если не обращать на него внимание, — отмахнулась блондинка.       —И то правда. Оставшиеся минут 15 Маша прокручивала в голове хорошо выученное наизусть любимое стихотворение.

***

      —Так, дети! Сегодня обществознания не будет, мы идём на конкурс чтецов для 9-11 классов. Да, это последний урок, но прогулять не получится! Я буду пристально следить за каждым из вас, включая тебя, Фролов! Если сбежите, вас ждут проблемы с Алёной Павловной! Сейчас спускаемся вниз, в актовый зал!       —Маша, Кирилл, задержитесь на пару минут, пожалуйста, — уже обращаясь к участникам, сказала Елена Константиновна.       —Кирилл, будешь одиннадцатым, Маша, ты завершаешь конкурс. Главное — не волнуйтесь и… Удачи вам, — учительница улыбнулась, немного взъерошив светлую шевелюру одноклассника. Кажется, он участвовал в конкурсе помимо своей воли, просто потому, что ему так сказали, так как читал он самое банальное стихотворение о любви, которое только можно было сыскать. Бесспорно, оно очень красивое, но до такой степени заезженное, что каждый второй уже знает его наизусть. «Я помню чудное мгновенье». Ничего удивительного. Выступающие сменяются с бешеной скоростью, и вот, через 2 человека, выход Маши. Ноги подкашиваются, девушка бледнеет, растирая ледяные руки. «Всё будет хорошо» — в голове папин голос.       —И в заключении нашего конкурса выступит Мария Третьякова, ученица 9б класса. Поприветствуем Марию! Блондинка выходит на сцену и, вспомнив давно забытые ощущения, испытывает, к своему удивлению, лёгкость.       —Сегодня я бы хотела прочитать замечательное стихотворение Игоря Северянина «Ты не шла». Все слушатели внимают обволакивающий голос рассказчицы. Члены жюри с замиранием сердца вслушиваются в печальные строки, откладывая на второй план все стихотворения, услышанные ранее. Прочтение юной Третьяковой нельзя сравнить с другими. Девушка погружается в текст и забирает с собой всех сидящих в зале, кроме двух персон. Фролов и блондинка со змеиными глазами, горделиво вскинув брови, надменно наблюдают за всеми действиями вовлечённой в процесс Маши. Она не замечает этих взглядов, думает лишь об одном человеке. Также она не замечает объектив камеры телефона, направленного в её сторону. Уже читая последние строки, блондинка позволяет себе быстро пробежаться глазами по членам жюри. Никто ничего не записывает, лишь вовлечённо слушает девушку. Третьякова закончила читать, в ответ на что получила тишину, состоящую из восхищённых взглядов зрителей, грусти откликнувшихся сердец и восторженных мыслей всех находящихся в помещении. Но через несколько секунд послышались одинокие аплодисменты классной руководительницы, а затем рукоплесканиями заразился весь актовый зал.       —Спасибо, Мария, за столь чувственное прочтение русского классика! Через несколько минут жюри уже будут готовы объявить места! — под речь ведущего, Маша удалилась со сцены. За кулисами девушка встретилась с оценивающими взглядами, загоняющими серую мышку в мышеловку.       —Ну и откуда ты у нас такая талантливая? — последнее слово одиннадцатиклассник произнёс, чуть растягивая.       —Да какой тут талант? Она читала даже бесчувственно! — подхватила его одноклассница.       —Да что вы? Зато под ваше чтение зал рыдал! Конечно, мне никогда не достичь того уровня, на котором вы сейчас! Слишком долго опускаться… — прыснула девушка.       —Да ты… — юноша не успел договорить, его прервал голос ведущего со сцены:       —Ну, а сейчас мы готовы объявить призёров и победителя нашего конкурса! Итак, начнём! Третье место вручается… Елене Скворцовой из 11б класса! — на сцену вышла та самая девушка, с которой немного ранее Третьяковой удалось пообщаться. После вручения бронзовой медали, ведущий продолжил:       —Второе место заслуженно получает… Виталий Арсентьев из 9а! — ну вот… Осталось последнее, а точнее, первое место.       —И золото завоёвывает… Егор Алмазов, 11б! — для получения награды вышел тот юноша, совсем недавно возмущающийся за кулисами. «Да что ж такое…» Алмазов презрительно глянул на Машу, будто втаптывая в грязь своими разношенными ботинками.       —Но… Это ещё не всё! У нас есть отдельная награда! — ведущий нарочно вставил интригующую паузу в свой речевой поток, — Победителем сегодняшнего конкурса и обладателем Гран-при становится Мария Третьякова из 9б! Пребывая в «лёгком» шоке, блондинка, на негнущихся ногах прошла к молодому человеку и с улыбкой взяла немаленький кубок, наблюдая за искажающимся лицом всех призёров, пока почти весь зал аплодировал стоя.       —Слишком зажралась, Наташ, — Фролов шепнул девушке, сидящей слева, — Нужно припугнуть, чтобы знала, где её место, — мальчишка фыркнул.       —Не беспокойся. Жду тебя и твою компанию после урока у входа школы, — сказала Козелкова и, захватив чёрную глянцевую сумку, удалилась из помещения, выстукивая каблуками чёткий ритм. Маша вернулась в класс за вещами.       —Лиль, ну как? Тебе понравилось? — спросила Третьякова, попутно складывая учебники в рюкзак.       —Ты ещё спрашиваешь? Маш, ты видела, как все тебе аплодировали?! — возмущённо воскликнула Шакалова, искренне не понимающая вопроса. Третьякова лишь засмеялась, глядя на недоумение новой подруги.       —Ну… Все это все… А что ты думаешь? — более настойчиво спросила блондинка.       —Честно? Маш, я ещё никогда не слышала более… душевного, что ли, прочтения стихов, правда. Когда ты читала, я будто погружалась в какой-то волшебный мир. Спасибо, — улыбнулась Лиля.       —Да не за что! Я рада, что для тебя это было нечто большее, чем просто красивые строки, — сказала Третьякова, смущённо улыбаясь.       —Слушай, у меня уже совсем скоро тренировка, поэтому, вынуждена тебя оставить. До завтра! — бросила шатенка, исчезая в дверном проёме.       —Пока… Не торопясь, Маша сложила оставшиеся вещи в сумку и поплелась в гардеробную, встретив по пути вечно спешащих третьеклашек, чуть не сбивших девушку с ног. Третьякова ласково глянула на ребятишек, вспоминая, как когда-то точно так же носилась по коридорам, врезаясь во всех подряд, как её звонкий смех мог услышать каждый человек, находящийся в здании. Блондинка попала под волну воспоминаний, ныряя в неё с головой. Девять лет пролетели, как одно мгновение. Улыбнувшись детишкам вслед, девушка продолжила свой одинокий путь. Маша в задумчивости надевала на себя элементы одежды. Шестое чувство подсказывало, что что-то скоро произойдёт. Сознание заполняла непонятно откуда взявшаяся тревога. Интуиция никогда не подводила Третьякову, и девушка это знала. Сведя брови к переносице, Маша накинула вязаный шарф, захватила берет и двинулась к выходу из школы. Блондинка, выйдя из школы, быстрым шагом направилась к калитке. Чья-то сильная рука схватила её за плечо, грубо сжимая в попытках остановить. Третьякова недовольно обернулась, желая посмотреть на грубияна, чьё поведение выходило за рамки нормы.       —Извините, я спешу и… — девушка хотела отмахнуться и вывернуться из хватки этого высоченного «дяди Стёпы», но рука лишь сильнее сжалась на плече Маши.       —Ничего страшного! Есть… разговор, — парень положил вторую руку на талию блондинки, чтобы не сбежала наверняка. Юноша молча следовал на задний двор школы, что только больше пугало и так дрожащую от страха неизвестности Третьякову.       —К… Куда мы идём?.. — в ответ лишь тишина, отдающаяся звоном в ушах. Маша предприняла несколько безуспешных попыток вырваться, но все они только забавляли этого борова. Пара завернула за угол здания, и парень швырнул Третьякову на бетонное покрытие.       —Ну, что, выскочка? Вот мы и встретились, — произнесла та самая блондинка со змеиными глазами, смотря на свою новую жертву снизу вверх. Беспомощная Маша обвела затравленным взглядом всю собравшуюся компанию: помимо девушки здесь находились Фролов, тот мальчик, которому девушка дала прозвище «дядя Стёпа» и компания Саши в полном составе. Она уже поняла, что ничем хорошим это собрание не кончится. Особенно тут, где никто не увидит и, скорее всего, не услышит истошных криков. «Мне конец…»

***

Удары летели со всех сторон: в живот, в спину, по конечностям. Тело откликалось на каждый удар, который можно было сравнить с остро заточенными ножами, вонзающимися в тело юной девушки по самую рукоятку и проворачивающимся там на 180 градусов. Она уже не видела лица обидчиков из-за пелены запёкшейся в районе глаз крови. Чётко ощущались толчки в сторону рёбер, которые уже изнывали от боли. Не исключены их многочисленные переломы. Третьякова еле могла дышать: времени на вдох не давалось. Правило «лежачих не бьют», похоже, тоже не действовало в данную минуту. Первое время Маша сопротивлялась и кричала во всё горло просьбы о помощи, но через несколько минут перестала. Никто так и не пришёл. И не придёт. Да и сил уже не оставалось. Козелкова лишь молча наблюдала за этим действом и нередко ухмылялась. Чужая боль доставляет ей удовольствие, и это хорошо видно. Особенно сейчас. Только сейчас невинный ангел понял, насколько бывает жестока и несправедлива жизнь, когда раз за разом ты чувствуешь невероятную боль, да такую, что думаешь, что лучше умереть на месте, чем продолжать ощущать это. Девушка кашляла кровью, почти не останавливаясь.       —Мальчики! — подала голос Наташа, — С неё достаточно, — надменно произнесла блондинка, как бы сваливаясь над беспомощной девушкой. Парни посмотрели на результат проделанной работы и, судя по улыбающимся лицам, остались довольны.       —Это так… — уже шёпотом произнесла Козелкова, — Предупреждение… Чтобы не совала свой любопытный нос куда не следует… Знаешь же, что делают с чрезмерно любознательными, верно, Маш? — невинно улыбнулась девушка. Третьякова не смогла ничего ответить, лишь ещё раз простонала от боли под звуки удаляющихся шагов. Только сейчас девушка позволила себе проронить одинокую хрустальную вестницу печали. Телефон в сумочке жалобно скулил, но Маша уже не могла ответить на вызов. Темнота застелила пространство перед глазами блондинки.