Человек из тени

      Я не особо помню череду обычных скучных дней. Они все казались мне монотонными, не отличающимися друг от друга. Понятное дело — с вывихнутой ногой далеко не уйдешь, хорошенько не повеселишься, так ещё и настроение у меня по каким-то неясным даже мне причинам было ни к черту, от слова, совсем.       Но в тот злосчастный день всё кардинально изменилось.       Все куда-то спешили, казалось, случилось что-то страшное, к чему они все не были подготовлены. И один лишь я был не в курсе всех этих «страшных» событий. Когда я попытался выяснить что-либо о происходящей вокруг суете, выловив в одном из коридоров Эля, тот не смог ответить чего-то внятного. Он что-то испуганно лепетал на испанском, от чего я был целиком и полностью поглощён недоумеванием.       Благо, к тому времени нога зажила достаточно, дабы спокойно, несколько опираясь на трость, дойти до отдела катакомб, куда, собственно, все и спешили. Каково же было моё удивление, когда, пробравшись через толпу таких же шокированных братьев-зевак, взору моему открылась наверно, самая жуткая и в полной мере непередаваемая цензурными выражениями картина…       Я вдруг почувствовал, как лицо моё стремительно побледнело, а к горлу подкатился комок рвоты, насколько ужасно и страшно выглядела это расчленённое, истекающее кровью тело.       Это месиво нельзя было назвать ни человеком, ни клоном. Существо болезненно хрипело, видимо, прося то ли добить его окончательно, то ли помочь. Рядом во всю свою возможную скорость хлопотал наш лидер. Шрам что-то бубнил себе под нос. Эти его слова, скорее всего были чем-то вроде успокоения: «Сейчас, сейчас всё будет хорошо». Однако лучше не становилось.       Руки, заключённые в чёрные перчатки сильно дрожали. Я до сих пор помню эту атмосферу ужаса, это угнетение, этот несколько безумный взгляд алых глаз…       А тело уже не подавало признаков жизни. Изувеченный клон скончался прямо на руках Шрама. — Лидер, — осторожно окликнул его Джеймс. — Мне кажется, Ваши попытки его спасти уже тщетны. Он мёртв. — Воскрешающий лазер, — голос Шрама дрожал. И дрожал он, как помнится мне, впервые. — он должен помочь! Мы не можем просто взять и.! — Устройство уничтожено. Вы знаете, — агент продолжал стоять на своём, пытаясь как-то вывести лидера из шокового состояния, в то время как сам становился всё бледнее и бледнее. — Мне жаль. В этот раз мы ничем не сможем помочь.       Шрам смолк, плавно опустив руки на принесённую им аптечку. Джеймс же, осторожно обойдя труп, скрипнул протезами и присел рядом с ним, осторожно приобняв живой рукой за плечо.       Остальные стояли с поникшими лицами. Эль был готов даже в обморок грохнуться, отчего Пустынный отвёл его обратно на основную часть базы. И если все взгляды были направлены на лидера, я был намертво прикован взглядом к трупу. Когда-нибудь… там, в будущем, я стану точно таким же трупом. Все мы когда-нибудь станем такими же трупами.       Больше всего я боялся именно этого. Боялся того, что никогда не увижу настоящего неба над своей головой и подохну здесь, в этой сырой, полу-прогнившей дыре.       А быть может в симуляции. В это белом, бесконечном пространстве без стен и потолка, что навечно и слишком резко сменится чернотой. Вязкой, гнетущей чернотой, что так и жаждет заключить тебя в свои холодные, равнодушные объятия.       И самое страшное было в том, что никто из нас не знал, когда именно мы все должны умереть. Никто не знал, что случится через секунду, что уж говорить о завтрашнем дне.       Забавно. А ведь именно в тот момент моя уверенность в нём значительно пошатнулась.       А что, если моё завтра… никогда не наступит?

Я не хочу возвращаться в пустоту.