И пусть лето изменит всё

Такси практически скрылось за раскидистыми ветвями деревьев, и я провожаю его взглядом аж до самого конца, пока оно окончательно не скрывается из виду. — Господи, — Арс вздыхает с облегчением, — Я думал, они уже никогда не свалят, — он заключает пальцы в замок, заводя руки за голову — Ну же, малышка, давай, начни читать нам морали, — молвит Антон и они оба переключают свое внимание на меня. — Ничего я не собираюсь вам читать. Еще чего. Они хоть и два придурка, но не настолько, чтобы натворить что-то несусветное. Ведь так? Они же не такие? Роняю вздох, разворачиваясь лицом к дому. Вечереет. Жара спадает, и это не может не радовать. Вот бы это лето было таким, не жарким, прохладным. Я хочу дожди. — Значит, этот дом в нашем распоряжении на целое лето? — и не верится как-то. Только мы вчетвером и никого больше, верно? — На целое лето, малышка, — отвечает Антон, хлопая меня по плечу. Именно благодаря ему, шестнадцать лет назад перед моим именем, Александра Попова, появилось это паршивое слово. — На целое лето… — с его уст это звучит даже как-то немного настораживающе, что ли. Смиряю взглядом Антона и Арса, понимая, что заблуждалась. Я подозревала, что эти двое планируют что-то особое этим летом. Не нравится мне то, как они молча друг другу кивают, словно знают о чем-то таком, о чем не знаю я. Как в детстве. Всегда были только Арс и Антон и их секреты от меня. Вот эти пять минут. Первые пять минут, когда моя жизнь начала идти совсем не в том направлении. Все начинается этим вечером, с тем моментом, когда мы остаемся одни в — Ты позвонил Ире Кузницовой? — спрашивает у Арса Антон, когда они заходят в дом. Закрываю дверь на замок, после разворачиваясь и прислоняясь к ее поверхности спиной. Все лето. С ними. Ущипни себя, Попова, ты не спишь? Все это реально? — Да, чувак, — мой брат опускается на поверхность дивана в гостиной несколько устало, а Шаст следует его примеру, располагаясь рядом. — Она обещала приехать завтра. Какая же вечеринка без нее? — И то верно. — Я уже вас ненавижу, вы знаете? — с самого моего рождения. Два придурка, портящих мою жизнь. — Как думаешь, чувак, — Шаст поворачивает голову к лучшему другу, — Сколько дней пройдет до того, как Саша начнет плакать по родителям? Серьезно? — Д-дней? — голос брата хрипит от нервного смеха, душащего горло. Как насчет часов? — Я все слышу, вы, два идиота! Я им не семилетний ребенок. Оставаться без родителей? Да раз плюнуть! Я взрослая и независимая. Я могу о себе позаботиться. Мне семнадцать, и я не Андрей, за которым всегда нужно присматривать. Еще чего — Поверь, Саш, это лето ты не забудешь никогда, — Антон одаривает меня коротким взглядом. — Хотя бы потому, что проведешь его с двумя самыми лучшими, скромными и неповторимыми парнями на свете. Особенно мне нравится часть про скромность, да. Закатываю глаза, отходя от двери и направляясь к лестнице. — Уже идешь спать, малышка? — смеется Арс — Еще нет девяти часов, детское время еще не пришло. Игнорирую реплику брата, поднимаясь на второй этаж. Андрей бежит за мной следом, напевая явно придуманную песенку. Захожу в свою комнату, останавливаясь напротив окна. Лёгкая прохлада окутывает меня, заставляя поёжиться. Возможно Арс и Антон правы. Это лето будет особенным. И уж точно его запомню. Просыпаюсь от того, что надоедливый луч солнца пробивается в комнату через маленький зазор между шторами и попадает четко мне на глаза. Утро. Первое утро без родителей в доме. Первое утро, когда меня будит не будильник, чтобы вставать и собираться в школу. Сладко потягиваюсь на кровати и зеваю. Мое относительное спокойствие. Спокойствие, которому суждено разрушиться в конец. Сонно тру глаза, пытаясь подняться с кровати. Бросаю взгляд на пустующую половину кровати и замечаю свой телефон на одеяле. Я до поздней ночи смотрела сериал, что даже забыла погасить светильник, прежде чем сон одолел меня. Поднимаюсь на ноги — голые ступни шлепают по прогретому солнцем ламинату. Оттягиваю вниз край футболки, который задрался до ребер, оголяя участок живота, а после собираю темные волосы в пучок, связывая их на макушке резинкой. Проходя мимо зеркала, бросаю на себя короткий взгляд: мда, ну и хомяк. Пухлый семнадцатилетний хомяк. Вот, кто ты, Александра Попова. Обуваюсь в домашние тапочки, выходя из комнаты в коридор. По дороге в ванную, поворачиваю голову в разные стороны, тем самым разминая шею. Толкаю ладонью дверь, потирая глаза другой рукой, и немного вздрагиваю от неожиданности, когда взор зелёных глаз Шаста отрывается от зеркала, падая на — Доброе утро, — бросаю, пересекая порог. Анто прищуривается, трет мятое после сна лицо. — — Пухлое утро, судя по твоим щекам и мешкам под глазами, Сашка, — издает смешок, беря в руки тюбик с мятной зубной пастой. — Признавайся, ночью втихаря потягивала отцовский вискарь? Отмечала событие родительского отъезда? Бесстыжая малышка. Ай-яй-яй! — Утро только началось, Антон, незачем портить мне настроение уже сейчас, — язвлю, после чего подставляю ладони под холодную воду из открытого крана и умываюсь, набирая воду в рот. Краем глаза цепляю, как парень невольно окидывает взглядом мою пижаму, явно поражаясь тому, что она не розовая и на ней нет всяких там цветочков и куколок Barbie. Малышка давно уже выросла. Просто никто этого не хочет замечать. От холодной воды кожа лица покалывает. Упираюсь руками в бортики умывальника, наблюдая за собственным отображением в зеркале. Морщусь, рассматривая неглубокий телесный шрамик на лбу чуть выше бровей, полученный еще в далеком детстве. — Знаешь, — блонид мямлит от того, что зубная щетка мешает ему нормально говорить, белая пена от зубной пасты мажет кожу щеки, — С этим шрамом на лбу ты почти как Гарри Поттер. Боже, серьезно? Это все, на что ты способен, Антон? — Оу, — протягиваю, подставляя зубную щетку под напор воды, а после, забирая из рук парня тюбик, выдавливаю на нее небольшое количество пасты, запихивая щетку за щеку, — Вот уж спасибо, — отвечаю обрывками, переведя глаза на Шаста. — И это все твои познания в литературе? — улыбаюсь уголками губ. Антон хмурится, сплевывая в раковину белую субстанцию, а после полощет рот, поднимая на меня хмурый взгляд. Зацепила, Шастун? — Как умно с твоей стороны, Антон, — мои губы растягиваются в полноценной улыбке, и я довольно отвожу от парня взгляд, усердно чистя зубы. — Как для семнадцати лет ты до тошноты невыносимо умная, Саша, ты знаешь? — складывает руки на груди. — Будем считать это за комлимент, — кое-как говорю это с набитым ртом, и Шаст издает смешок. — Была бы ты постарше, то знала бы, что с полным ртом не разговаривают. Игнорирую, прополоскав рот водой, и тянусь рукой за полотенцем. Антон переминается с ноги на ногу, вскидывая одну бровь, коротко окидывает меня взглядом с ног до головы, находясь за моей спиной. Промокнув полотенцем лицо, вешаю его обратно на крючок, разворачиваясь к блондину. — У-у тебя это, кхм, паста на щеке. Он трет пальцами кожу, после чего бросает короткое «все?» — Нет, — мои слова заставляют его повторить попытку, но все равно ему не удается попасть подушечками пальцев на нужное место. — Все еще нет, — смеюсь, и он недовольно фыркает, смещая пальцы совсем не в ту сторону. Паста совсем недалеко от уголков рта, от губ — немного обветрившихся, но красных, как вишня, — и парень все еще не стирает пятно. Неожиданно для себя подхожу к нему на несколько шагов и неуверенно тяну руку к его лицу, пытаясь помочь. На мгновения Шаст просто замирает вскидывая бровь и внимательно отслеживая движение моей руки. Аккуратно касаюсь его щеки, тонкими пальцами стирая остатки пасты. Блин. Ощущаю его сбитое горячее дыхание на подушечках своих пальцев. — Так лучше? — спрашивает, и я тут же опускаю руку, отходя на шаг назад. ад. — Определенно, — отвечаю, потирая запястье. Выхожу из ванной и Антон следует моему примеру. Парень поправляет мешающие волосы широкой ладонью, направляясь вместе со мной по коридору к лестнице. На его серой майке видны мокрые мелкие пятна от попавших на ткань брызг воды — Между прочим, — бросаю на Шастуна короткий взгляд, — Этот шрам на лбу достался мне от тебя. Не помнишь?  — Да — Ну, класс, — шатен издает смешок, спускаясь по лестнице на первый этаж, держась рукой за перила, — Выходит, я Воландеморт. — Супер, — он сжимает пальцы в кулак, оттопыривая большой палец вверх. С кухни доносится детский смех Андрея и я жмурюсь, когда вхожу в помещение, ощущая, как по лбу бьет летящий и намеренно запущенный шоколадный шарик, от которого Антон вполне удачно уворачивается, а я нет. Смех Андрея становится еще громче, а Арс подносит к губам кулак, упираясь пятой точкой об край столешницы. Только не фуд файт, умоляю. А то я и до конца лета не соскребу клубничный джем с маминых любимых обоев на кухонных стенах. — Андрей, прекрати, — фыркаю, а потом опускаю глаза себе под ноги. Ну вот, раздавила шоколадный шарик. — Андрюха, запусти в нее еще один шарик, — мой брат подносит к губам стакан апельсинового сока и делает глоток, после чего откусывает неприлично большой кусок тоста с арахисовой пастой. — Андрей, не смей, — перечу, и мальчик с улыбкой переводит взгляд с Арса на меня, словно наш с ним диалог — мячик для пинг-понга. — Андрей, смей еще как. Спокойствие? Нет, не слышала. — Убирать все это сам потом будешь, братец, — подхожу к холодильнику, открывая его и доставая молоко. Беру со стола хлопья, насыпая себе в тарелку. — Я тебе уже говорил, какая твоя младшая сестра зануда? — бросает Антон, и я возмущенно надуваю щеки. — Ты не видел ее три года, пока был в Америке, да и до этого не так часто с ней встречался. А я живу с ней уже семнадцать лет, чувак, прикинь, — Арс откусывает еще один кусочек от своего тоста. Никому другому больше не позволяет надо мной насмехаться. Ладно. Антон подходит ко мне и забирает из рук тарелку с МОИМ завтраком. — Какого черта? — возмущаюсь, ибо это уже верх наглости. — Тебе что, жалко, малышка? — усмехается, садясь рядом с младитим братом. Чертов идиот! Два придурка с улыбкой переглядываются. И мне не нравится их взгляд. Он мне определенно не нравится по всем фронтам. Что они уже задумали? Каким еще образом они решили испортить мне лето? Спокойствие? Что это вообще такое?