И пусть лето изменит всё

Наслаждаясь чтением очередного романа, я сижу на шезлонге в пяти метрах от бассейна. Здесь нет ни Арса, ни Антона, ни их вечных издевок и подколов, ни Андрея, которому надули маленький бассейн — и дитя себе счастливо плещется. Ничего, что может испортить мне настрой на чтение книги. Переворачиваю страничку, удобнее размещаясь на мягкой поверхности кушетки. Поправляю солнцезащитные очки на глазах, наслаждаясь тишиной. Красота, да и только. Неужели это долгожданное спокойствие? От легкого ветра кожа покрывается мурашками, подол белого шифонового платья заворачивается, оголяя кожу бедер. Я ощущаю, как солнечные лучи припекают мои плечи и как неприятно рябит в глазах от ярких лучей солнца. Громкий всплеск воды и холодные капли заставляют меня вздрогнуть. Ну, началось. Спокойствие? Ты о чем вообще, Саша? Отрываю глаза от строчек, опуская очки на переносицу, и поднимаю взгляд на брата, прыгнувшего «бомбочкой» в воду с разбегу. — Черт, а потише нельзя? Не уверена, что Арс под водой слышит мое недовольное возмущение. Зато стоящий на краю бассейна Шаст издает смепток. Он касается края своей футболки, зажимая пальцами, и тянет ее наверх, снимая. Пытаюсь опустить взгляд на строчки в книге, да ловлю себя на мысли, что не могу. Когда Антон спел так накачаться? Что с ним сделала Америка? Внезапно понимаю, что очерчиваю взглядом каждый кубик на его торсе и закусываю нижнюю губу. Когда Антон, которого я знаю всю жизнь, успел стать таким? Парень усмехается, бросая свою одежду в меня, и так же прыгает в воду. Ты, кажется, читала, Саш? Вот и продолжай читать… Поправляю тоненькую бретельку платья на плече, вновь погружаясь в чтение. Шастун бьет ладонью по поверхности воды, отчего та брызгает прямо в лицо Арсу. Оба парня дурачатся, чем сейчас напоминают маленького Андрея. И не скажешь, что им восемнадцать лет. Спокойствие? Забудь, Александра. — Хватит уже орать, как придурки, голова болит, — хмурю брови, ругаясь. — Ты слышал, Антоха? Малышке не нравится шум, — нет, Попов, только не начинай плыть ко мне. Нет, что ты делаешь? Зачем ты плывешь к бортику? — Привыкай к нему, Александра, теперь шумно будет все лето, — а зачем ты, Антон, подплываешь ко мне вместе с ним? Спокойствие. Ты, наверное, шутишь? — Что вы делаете? — Мы? — спрашивает брат, Мы собираемся не дать тебе превратиться в кусок жареного бекона, Саш, — он подплывает настолько близко к бортику бассейна, что стоит ему протянуть руку и он сможет коснуться моей лодыжки, что он, собственно, и делает, — Давай, оставляй свою книгу и прыгай. — Не бойся, мы научим тебя плавать, малышка, — смеется Шаст, хватаясь рукой ножку лежака, на котором сижуя, и начинает тянуть его на себя. — Я умею плавать, вообще-то. Просто не хочу. Чувствую, как шезлонг двигается все ближе к краю бассейна, потому напрягаюсь. — Не тяните, я же могу упасть с него, — молвлю, а после жалею о сказанном, стоит мне увидеть, каким многозначительным взглядом обмениваются эти два идиота. Зря я это сказала. Ой, зря… Правильно, если я не хочу сама прыгать в воду, то они сделают это за меня. Стянув меня рывком за ноги. — Мы давали тебе выбор, Александра, — издает смешок Арс, и его слова становятся последним, что я слышу перед собственным визгом, который вырывается из моего рта, когда я падаю прямиком в бодрящую по температуре воду, ныряя с головой и едва ли успевая задержать дыхание. Вода обволакивает каждую клеточку моего тела, которое теперь кажется таким невесомым. И солнце печь сразу перестало, накатила какая-то легкость… Выныриваю, судорожно набирая в легкие воздух через рот. Тру лицо, смаргивая воду с ресниц. Мой взгляд падает на книгу, которая «плавает» на поверхности воды, ее странички «колеблются» в зависимости от создаваемых движениями волн. — Это же была Шарлотта Бронте! -обиженно вздыхаю, начаная плыть к лестнице. — Нуже, Саш, — голос Антона врезается мне в лопатки. — Твоя Шарлотта Бронте хочет, чтобы ты перестала быть такой занудой и пошла плавать. — Уже наплавалась! Спокойствие? Что за слово такое странное? Выбираюсь на сушу и Арс вылазит следом, смеясь, а я принимаюсь выкручивать темные волосы, которые свисают вниз бесформенными «червяками» и обрамляют мое лицо. Исподлобья наблюдаю за тем, как из бассейна вылазит Шаст и снова ощущаю то секундное помешательство, когда он раздевался, перед тем, как прыгнуть в воду. И снова я ощущаю это странное короткое замыкание где-то внутри. Капельки стекают по его телу, по проступающим трапециевидным мышцам, по едва выпирающим ключицам, кубикам пресса. Когда? Когда он успел стать таким? Блондин встряхивает головой, отчего мокрая челка прилипает ко лбу. А в руках у него моя книга. Мокрая, вымокшая до последней страницы книга, которую я буду сушить аж до самого утра. — Держи, — он с улыбкой протягивает мне произведение, запуская пальцы в мокрые волосы и приглаживая их. — Прекрасно, — жалобно стону, забирая из его рук книгу. — Ну, не злись, Саш, — он по-дружески бьет меня в плечо, а после ловит полотенце, которое кинул ему Арс. Малышка хмуро переминается босиком с ноги на ногу. Нет, за те два года, пока Антон был в Америке, что-то в Саше все-таки изменилось. Не характер, нет. Малышка всегда была такой «правильной», «скучной», но от того же и невыносимо милой уже с тех пор, как только открыла свои глаза, чья радужка на солнечном свету отливает золотом. Здесь что-то другое… Блондин облизывает уголок губы кончиком языка, бросая взгляд на тонкие голые ноги девушки. Светлое платьице на ней вымокло до нитки, а ткань прилипла к коже, очерчивая ее фигуру. Его цвет сливается с цветом ее бледной кожи, отчего создается ощущение, что Саша стоит перед ним совсем обнаженная, Почти. Подол платья задралась наверх, оголяя одно бедро и ткань светлого нижнего белья. Девушка несколько смущенно принимается его оттягивать вниз. К сожалению, это не единственное, что ее сейчас смущает. Она пытается обнять себя за плечи, прикрывая грудь, ведь ткань от воды прилипла к коже, а под платьем больше ничего нет. Малышка. Сашу, которую Антон знает с самого ее рождения. Сашу, которую случайно наградил шрамом на лбу в детстве. Которая в детстве обижалась на то, что они с Арсом не хотели с ней играть. Которая живет в сериальном мире, а не своей жизнью. Малышка, девчонка Сашка, стоящая сейчас перед ним вся мокрая, в этом липнувшем к ее телу светлом платьице. Малышка, которая растет? Антон хмыкает, расправляя полотенце, и вместо того, чтобы накинуть себе его на шею, накидывает его на хрупкие плечи брюнетки, от чего так вздрагивает. Держи. — Спасибо, — девушка отвечает ему тихо, опуская взгляд. Та малышка, с которой так весело гнать по поводу ее пухлых щек. Саша, которая уже не такая маленькая? *** В горле образовался какой-то непроходимый ком. Делаю шаг назад, не поднимая взгляд на Антона. Чувствую себя неудобно, поэтому сильнее кутаюсь в полотенце. Кажется, Антон собирается что-то сказать, но не делает этого, поскольку до его ушей доносится сигнал из подъехавшей к дому машины, который Шаст, судя по всему, узнает сразу. Как и Арс. Они с моим братом переглядываются, и уголки их губ растягиваются в улыбке. — Это она? — спрашивает шатен. — Кто же еще? Мы первой пригласили ее из всех. Из всех? Что? Парни направляются к дому, шлепая босиком по плитке. Следую за ними, пытаясь привести мокрые волосы в божеский вид. Из белой машины, припаркованной у дома, выходит девушка с тёмными волосами, завитыми в легкие локоны. Она сжимает в руках бумажный стаканчик с кофе, ставя машину на сигнализацию. Делает несколько шагов вперед, что позволяет мне лучше рассмотреть ее лицо: полные и очень даже красивые губы подведены слоем помады, который ей очень даже идет, голубые глаза из-под длинных ресниц отводятся от Антона к Арса. — Наконец-то! — облегченно вздыхает мой старший брат. — Мы думали, ты передумала, Ирка. — Что? — она смеется лучистым смехом. — И пропустить все веселье? Ни за что, мальчики. — Вы пригласили к нам кого-то еще? — тихо дергаю за руку Шаста и он оборачивается. — Ира классная, малышка. Тебе она понравится, — ухмыляется. — Ты тоже можешь пригласить кого-то из своих друзей к нам, чтобы тебе не было скучно со взрослыми. Взрослыми? Ну да, я же ребенок. Мне же нужно мультики с Андрем смотреть. К сожалению, и пригласить-то некого. Моя лучшая подруга Юля Топольницкая не сможет. Она улетела с родителями в Токио на каникулы. Девушка подходит к моему брату, целует его коротким поцелуем в губы. Так целуются друзья? Наверное, да, потому что, подойдя к Шастуну, она оставляет на его губах идентичный поцелуй, и он ей отвечает. — Ира, — Арс переводит глаза с русоволосой на меня, — Познакомься, это моя младшая сестра Саша, — молвит он, после чего девушка бросает мне приветливый взгляд и подходит ближе, — Саша, это Ира Кузнецова, наша с Антохой подруга. И она здесь на целое лето, — чувствую, как девушка обнимает меня за плечи, но не прижимает меня к себе до конца, не сильно горя желанием вымокнуть до нитки от одного объятия со мной. Кое-как нахожу оголенные участки на ее предплечьях, кладя на них ладони, чтобы создать видимость, что обнимаю ее в ответ. — Мы с тобой станем лучшими подружками за это лето, Саш.