И пусть лето изменит всё

***

***

Спокойствие. Да что ты заладила, Саш? Чушь несешь. Мои волосы завязаны в неаккуратный пучок, я даже не успела их толком расчесать после того, как они высохли. Устало подпираю рукой подбородок, другой рукой держа фен, которым вот уже несколько часов подряд пытаюсь просушить странички книги. Сижу на диване в гостиной, поднимая короткий взгляд на Андрея который смотрит мультики про Свинку Пеппу, поедая кукурузные палочки. Хмурюсь, когда со второго этажа доносится странный звук. Арс пару часов назад уехал в город на встречу со своим другом, потому в доме только я, Антон, Андрей и Ира. Странный звук, словно кто-то стонет, повторяется, и я поднимаю хмурый взгляд на лестницу, выключая фен. Секунд десять сомневаюсь, стоит ли мне вообще подниматься на ноги, но эти звуки несколько раздражают и… и смущают? Откладываю фен на журнальный столик, вставая с дивана. Оттягиваю вниз край черной футболки с эмблемой любимой группы, прикусывая внутреннюю сторону щеки. — Андрей, ты посидишь здесь, если я тебя попрошу? — обращаюсь к мальчику. — Если принесешь мне с кухни ещё одну Pepsi, то, да, посижу. — Хорошо, я сейчас вернусь и принесу. Веду ладонью по перилам, занося ногу, обутую в красный кед, на первую ступеньку лестницы, и начинаю подниматься вверх. Тихо и медленно, стараясь сделать так, чтобы под ногами не скрипели половицы. А сбитые и приглушенные вздохи становятся все громче по мере моих шагов. Дверь гостевой комнаты — комнаты Антона — закрыта не до конца, осталась лишь маленькая щелочка, маленький зазор. Делаю шаг ближе. Зазор, из которого мне открывается все. То, что взрослые люди делают со взрослыми людьми. То, что Антон делает с Ирой, заставляя выстанывать его имя шепотом, чтобы ни я, ни Андрей не услышали. То, что Ира делает с Антоном, отчего он глухо рычит ей в затылок, наматывая ее светлые волосы на кулак. То, на что нельзя смотреть посторонним. Черт. Прикрываю рот ладошкой, даже двумя, стараясь не дышать. Пячусь от двери в комнату Кузнецовой, уходя дальше по коридору, а после спешно сбегаю по лестнице на первый этаж. Спокойствие? Скажи ему «прощай». Серые тучи окутали небо, испортив все планы на день. Насколько я поняла, Арс и Антон вместе с Ирой готовили на сегодня вылазкув город, чтобы все купить к грядущей вечеринке, но их планы изрядно подпортил моросящий дождь, к утру перешедший в нехилый ливень. Вот и сидим все в доме. Со скуки умираем. Для меня это самая что ни есть отличная погода для просмотра сериалов на подоконнике в комнате. Но кто, если не я, присмотрит за Андреем и проследит, чтобы он не перепил Pepsi? — Ну же, Андрей, перестань выворачивать руку Человеку-Пауку и иди завтракать, твоя тарелка с кашей уже на столе, — обращаюсь к младшему Шастуну, сидя рядом с ним на полу. Мальчик недовольно фыркает и вытягивает руку вперёд, пальцами изображая пистолет. — Посмотрите, — с толикой умиления и насмешки бросает Арс, — Малыши играются, это так мило. Поднимаю на него испепеляющий взгляд, раздраженно цокая языком. Ира, свернувшись клубочком на коленях у Попова, печатает кому-то сообщение в телефоне, а после кладет его на свой плоский живот, потирая лицо. Резко вспоминаю вчерашний инцидент, проглатывая ком в горле. Я видела их. Их с Антоном. То, как она выгибала спину, стоя на четвереньках, то, как он подавался бедрами вперед, как она глухо стонала, комкая в кулаке ткань простыни… О Господи. Промаргиваюсь, пытаясь отогнать воспоминания. В этом нет ничего такого, Александра. Просто двое людей. Я не знала, что Ира его девушка, но теперь это очевидно. Перевожу взгляд на Шаста, который от безделья лежит на диване, подбрасывая баскетбольный мяч в воздух и тут же ловит его обратно в ладони. — Очень смешно, Арс, — процеживаю сквозь зубы. — Ты мертва, Саша! — вскрикивает Андрей и отползает от меня на несколько десятков сантиметров. Поднимаюсь на ноги и бреду к окну. Так скучно, что аж на стенку лезть охота. Я вообще люблю мокнуть под дождем, это жутко романтично и вдохновляюще, но, глядя на эти не онятно откуда взявшиеся грязно-ватные облака, повисшие над землей и скрывшие собой раскаленное солнце, желание как-то отпадает. — Увас есть здесь какие-нибудь фильмы? — спрашивает Кузнецова, поворачивая голову к телевизору и скользя взглядом по полочке над ним. — Родители передали кучу мультиков для Андрея. — Великолепно, — она роняет тихий вздох. Неожиданно мне в голову приходит странная идея. Идея, за которую меня сочтут ребенком. Но, блин, что еще делать? — Давайте… — мой голос неуверенно хрипит, потому я прочищаю горло, прежде чем повторяю слово еще раз и заканчиваю фразу: — Давайте сыграем в прятки. Серьезно, Саш? Думаешь, согласятся? Это игра для детей. А они все тут взрослые. — Да, малышка, — мой брат издает смешок. — Еще предложи поискать Нарнию в шкафу. Нарнию? И он туда же? Как жаль, что на еВау нельзя заказать нормальный мозг. Это был бы лучший подарок для брата на Рождество. — У вас есть идеи получше? — окидываю всех взглядом. — Ладно, — Ира роняет тяжкий вздох, поднимаясь с колен Арса, — Прятки — так прятки, — с улыбкой пожимает плечами девушка. — Ты серьезно, Кузнецова? — Прятки! — от радости Андрей даже отбросил в сторону своего игрушечного Паука. — Да вы издеваетесь! — Нуже, Попов, — наконец и Шаст поддерживает данную идею, потому-то я и перевожу на него удивленный взор карих глаз. — Тот, кого найдут первым, будет искать следующим. Тот, кого найдут, спускается вниз и ждет здесь, в гостиной, не мешая ищейке искать. И еще, не покидать пределы дома, а то в такой ливень никто вас во дворе искать не собирается, — надо же, даже правила устанавливает. В предложенной мною игре. В игре, в которую играют маленькие дети. — Ну же, Арс, — Ира с улыбкой берет его за подбородок тонкими и длинными пальцами. — Сколько раз в жизни мы можем побыть детьми? — Нашему Арсу просто сто лет, — издаю смешок. Он шутит над тем, какая я маленькая, а я пошучу над тем, как он стар, — Уже ничего от жизни не хочет, — нет, ну грядущая шумная вечеринка не в счет, там можно и сбросить пол столетия, — Сыпется весь, — мой брат возмущенно вскидывает бровь, приоткрывая рот. Учусь у лучших, братишка. — Сто? — обижено переспраптивает он. — Сто, — отвечаю, победно улыбаясь. — Сто, — процеживает он, поднимаясь на ноги, — Девяносто девять, — закрывает руками глаза, не подсматривая, — Девяносто восемь… — раздраженно процеживает. Эй, погоди… Он уже начал считать? Переглядываюсь с Антоном и Ирой коротким взглядом. — Девяносто семь. Блять. Срываюсь с места настолько быстро, что больно бьюсь бедром об уголок стола, подавляя вскрик. Джон бежит прятаться на кухню, закрываясь в кухонной кладовке. Ума не приложу, как в таком маленьком и узком углублении мальчишке удается вполне уютно и компактно разместить все свои пятнадцать килограмм. Цепляюсь руками за поручень лестницы, ведущей на второй этаж, взбираясь наверх, а секундой позже ощущаю, как плечо Шаста больно врезается мне в лопатку, и парень меня опережает. Он первым добирается до комнаты родителей, в которой я хотела спрятаться под широкой кроватью. — Нечестно! — фыркаю шепотом, складывая руки на груди. — Привыкай, малышка, — бросает с ехидной улыбкой, которая растягивает уголки его губ в кривой усмешке. Хорошо, Александра, в доме полно мест, где ты можешь спрятаться. — Сорок три, сорок два, сорок один, сорок. Что?! Я потратила столько времени на раздумья, куда мне спрятаться, что совсем забыла о том, что Арс продолжает считать. — Тридцать восемь, придурки, тридцать семь, я вас найду — и крышка вам, тридцать шесть… Блин. Делаю неосознанный шаг назад, вздрагивая, когда моя спина врезается в дверь чьей-то не до конца запертой комнаты. Ступаю на мягкий ковролин в помещении, закрывая дверь, но не на замок, ведь таковы правила, а после разворачиваюсь лицом к бежевым стенам, внезапно осознавая, в чьей комнате я оказалась. тридцать семь, я вас найду — и крышка вам, тридцать шесть… Блин. Здесь пахнет лаймом и, кажется, бергамотом. На поверхности незастеленной кровати лежат пляжные шорты цвета морской волны, а на спинке стула — белое худи. — Я иду вас искать, чуваки, — голос брата заставляет меня уронить тихий вздох ужаса. Ты предложила играть в эту игру, Оливия, ты хотела. В итоге только ты и не нашла себе место для того, чтобы спрятаться. — Малышка, — Арс протягивает мое имя, как вязкую жвачку со вкусом дыни и арбуза. — Антон, — черт, Шаст, почему у тебя такая комната, что даже спрятаться негде? — Ира, — стоит моему брату в том же тоне растянуть имя Андрея, как мне в голову приходит единственная спонтанная идея спрятаться за шторой. Шторы довольно плотные и темные. Антон явно не любит свет по утрам. Эта сторона дома всегда солнечная, солнце вливается в окно уже в половине пятого утра. Прислушиваюсь к шуму дождя за окнами. Небо серое, даже у его кромки нет проблеска. Оно просто распластано, растянуто по всему периметру, как грязное полотно, прибитое гвоздями в четырех разных точках-концах света. Тяжелые капли нещадно бьют по окнам, и воздух на улице не такой раскаленный, что невыносимо дышать — выжигает дыры в стенках легких. Наоборот, дышится так свободно и легко, как после ингаляции. Плаксивое небо падает в объятия земли, словно хочет рассказать ему, отчего болит внутри, отчего горло душат слезы. — Где же вы? Как в детстве. Как тогда, когда мы были маленькими. Арс с разбитыми коленками. Антон, перепачкавший травой новые штаны. И я, со шрамиком на лбу. Слышу, как ручка двери оттягивается вниз, и все во мне замирает. Перестаю дышать, вжимаясь в стенку, и нервно тереблю пальцами край футболки. Арс в комнате, я слышу, как он наклоняется, заглядывая под кровать, как открывает дверцу шкафа, надеясь, что кто-то из нас выбрал столь банальное место, где можно спрятаться. Ну, мое место не лучше. Обыкновенная штора, разделяющая меня и брата. — Изначально мне стало интересно, что кеды Шаста делают под стенкой, их так аккуратно поставит лишь девчонка, — смеется блондин. Блин. Кеды. Меня выдали мои же кеды, носки которых торчат из-под ткани штор. — Но унего они не такого маленького размера. Штора отодвигается резко и мгновенно. — Попалась, — с победной улыбкой молвит мой брат. — Ладно, — фыркаю. — Спускайся в гостиную, малышка, а я за остальными, — хлопает меня по плечу, и я согласно киваю. Чертов Шаст. Лишил меня нормального места, где можно хорошо спрятаться. Выхожув коридор, спускаясь по лестнице вниз в гостиную. Опускаюсь на поверхность дивана, бросая короткий взгляд на игрушки Андрея. И прислушиваюсь к звуку, словно кто-то что-то ест, облизывает пальцы. Едва различимо, но этого хватает, чтобы выдать самого себя. Благо, Арс сейчас на втором этаже, слишком занят поиском Ира и Антон, чтобы услышать, как Андрей, что-то восторженно жрет, прячась в кладовке. Его детские ручонки определенно нащупали медовые хлопья. Поднимаю взгляд наверх, когда помимо голоса брата, зовущего всех по имени, раздается еще и голос Кузнецовой, которую, видимо, уже обнаружили. Девушка спускается вниз по лестнице, закладывая за ухо прядь роскошных светлых волос. — Тебя первой нашли? — спрашивает. — Ага, — протягиваю в ответ. — Играть в прятки все же лучше, чем бездельничать, — она с улыбкой пожимает плечами, опускаясь на диван рядом. От девушки пахнет чем-то сладким, напоминающим кокос, и еще чем-то экзотически вкусным. Ира берет в руки телефон, снимая блок экрана, и принимается строчить новое сообщение. — Завтра нужно будет съездить в город купить все для вечеринки. Ты с нами? — Да, наверное, нужно будет купить какие-то продукты, а то на одних хлопьях мы не проживем до конца лета. Да и молоко закончилось этим утром и хлеб. — Тогда заметано, — она подмигивает мне, после чего переводит взгляд куда-то в сторону кухни, хмурясь. Кажется, она тоже поняла, где прячется Андрей. Краем глаза цепляю едва заметную родинку на лице девушки. Ира Кузнецова довольно красивая, очень симпатичная. Не то, что я, с этими щеками, создающими впечатление, что мне семь. Боже, уже Шаста цитирую. Это дно, Александра. — Придурок, — слышу голос брата, который шутливо бьет Антон в плечо, спускаясь вместе с ним по лестнице вниз. — Ты же задохнуться — Прятаться под кроватью так по-детски, не мой стиль, — с улыбкой отвечает шатен, — Но вышло же круто, согласись. Ты практически меня не нашел. — Практически. — Да, мой промах был в том, что диван не до конца опущен. Он прятался в диване? В том диване, где обычно лежит постельное белье? Там же дышать практически не чем. Вот это решительность, смелость и безрассудство. — Остался лишь Андрей? Повисает тишина. Ну, почти. Только тихий хруст её нарушает. Арс подставляет указательный палец кгубам в знаке молчания, и все замолкают, пока он проделывает себе аккуратный путь к источнику шума. Тянет за металлическую ручку деревянную дверцу кухонной кладовки, открывая его, и из маленького помещения вылазит Андрей, поднимая на моего брата невозмутимый взгляд. Кожа вокруг его рта перепачкана шоколадом и липким Добрался-таки до моих запасов. — Вижу, кто-то решил извлечь из игры выгоду, — смеется Попов. — Пошли умоемся, малыш, — тяну к нему руку, и мальчик с улыбкой обхватывает её своими перепачканными ладонями. После того, как младший Шаст морщится от воды, которая бьет ключом прямо в лицо, мальчик вытирает кожу полотенцем и оказывается как новенький. — Твоя очередь искать, Саша, — молвит Антон, и я цокаю языком, бросая на него испепеляющий взгляд. *** Не помню точно, на каком кругу игры мы перестаем играть. Просто знаю, что сегодня все мы были немного детьми. Кто-то просто почувствовал себя ребенком. А кто-то начал осознавать, что это один из первых настоящих шагов куда-то вперед. Сегодня ты все еще ребенок, Александра. А завтра ты проснешься, будучи уже другой.