Taboo

После перерыва на обед, ученики стихли и стали расходится по классам, услышав оповещающий звонок на урок. Когда я выходил из буфета голова гудела от вихря мыслей не дававших мне покоя. Дышать становилось тяжелее. Кожа всё ещё ощущала тот тяжёлый, леденящий душу взгляд, который словно лезвие, вспарывало кожу везде, где успел скользнуть. Только вот я не мог понять причину такой открытой неприязни у незнакомца. Непривычное беспокойство нарастало с каждым шагом в сторону нужного класса, сжимая свои тиски в груди. Биение собственного сердца глухо отдавалось в ушах. Так не может долго продолжаться. Пришлось бороться с чувством самосохранения, что отчаянно умолял бежать, бежать так далеко и так быстро как только можно. Вторых шансов не существует, их никто не даёт, но сегодня я дам себе этот второй шанс, даже если итог меня разобьёт. Я должен. Скинув все беспокоящие раздумья на стресс в новой обстановке, я откладываю их до более подходящего времени. Люди проходившие мимо открыто шептались и заинтересованно поглядывали мне вслед. Не то чтобы это было чем то удивительным или новым, просто это стало откровенно раздражать. Население Портленда было небольшим, так что приезжих было видно сразу, хотя я старался не выделяться из толпы. Возможно их интерес вызвали слухи, может быть моя внешность, совершенно нетипичная южанину, или просто кто-то увидел ту неподдельную вражду Миньярда ко мне. Когда я дошёл до огромной дубовой двери, то коротко постучав вошёл в класс. Третьим уроком в расписании была биология.

***

Перед всем классом оперевшись на учительский стол стоял мужчина средних лет, с ярко выраженной сединой в каштановых волосах и морщинами на лбу, которые появились благодаря его хмурому взгляду, что скептически осматривал мою фигуру. Неприятный холодок отвращения пробежал по спине, и не сумев скрыть своей неприязни я повернул голову в сторону класса. И чёрт побери, лучше бы я вообще не двигался. В самом конце класса сидел он. Смотрел так же как и пару минут назад, подавляющее, агрессивно. Если раньше я надеялся что мне показалось, что это всего лишь неприязнь к чужаку, то сейчас я был полностью уверен, что видел собственную смерть в этих глазах — затягивающих чёрных дырах. — Нил Джостен, семнадцать лет, приехал из Чикаго, верно? — Наши гляделки прервал учитель, перечисляя очевидные факты из моего досье. Я облегчённо вздохнул, прочистив горло. Я утвердительно кивнул, так и не поняв кивнул сам себе и своим мыслям, или на заданный вопрос. Приняв это за ответ учитель продолжил, за что я был безмерно благодарен. Тишина в таких ситуациях только действует на нервы. — Не часто кто-то рискует жить здесь. — с интересом парировал учитель Долтер, что я узнал благодаря бейджу висевшему на его пиджаке. — Я не из пугливых — пожав плечами осведомил я. Это вызвало веселый смех мужчины. — Любишь дожди и холод? — Нет, больше предпочитаю солнце и жару. — честно ответил я, на что заработал кучу удивлённый взглядов со стороны. — Тогда что же ты забыл в Портленде? — проигнорировать этот вопрос казалось самым этичным из всех предложенных вариантов. — Хотите об этом поговорить? — равнодушно спросил я, наклонив голову вбок, впиваясь холодными глазами в ответ. Опомнившись, учитель отпрянул от стола и скрестив руки на груди пробежался взглядом по классу. Я так и остался стоять на одном месте, ожидая дальнейших указаний Долтера. — Добро пожаловать. Можешь сесть к Эндрю, третьей ряд последняя парта. — проинструктировал меня учитель. В его голосе звучала гадкая усмешка. По всей видимости даже учитель заметил накалённую обстановку между нами. Это смущало… И злило. С Долтером мы не поладим, я это понял как только тот открыл свой поганый рот. — Может… — я нуждался в опровержении решения учителя, даже не задумываясь о причине для этого. Всё что угодно, лишь бы не к нему. Казалось что это конец, ведь все места в классе были заняты. Разумеется кроме того самого рядом с Миньярдом. Даже другие ученики старались держаться от него подальше, и я совру, если скажу что не вхожу в их число. — Хорошо.— сначала я даже не узнал собственный голос, он стал тихим, сиплым. Вдох. Выдох. Шаг, затем другой, и затем ещё. Казалось будто я совсем маленький и только учусь ходить, делая неуверенные, неуклюжие шаги. Но разница была большой. Сейчас я иду не к любящим родителям, с ласковыми улыбками и нежными объятьями, а прямо в лапы к главному кошмару дня. Оказавшись около парты я выжидающе замер. Не удостоив меня даже взглядом, Эндрю молча отодвинул свои вещи на край стола. Аккуратно присев на стул рядом я приготовился к уроку. Когда я закончил и повернулся к соседу лицом, лицо Эндрю скривилось в непонятной гримасе. Миньярд отодвинул стул, буквально выставляя его за парту и стремительно отсел. Я был шокирован. Неужели ему настолько противно находится рядом со мной? От меня неприятно пахнет? Я сделал что-то не так? — Я тебе так неприятен? — голос выдавал спокойствие, которого на самом деле я не чувствовал. Не рядом с Эндрю. В ответ звучала лишь угнетающая тишина, которую перебивало лишь монотонное бормотание учителя, о методах цитологии и клеточной теории. —Сейчас вам раздадут листы с вопросами, на которые вы должны будете ответить вместе с вашим партнёром. — Боже! Только этого ещё не хватало. Мы не то что работать вместе не сумеем, мы даже сидеть за одной партой нормально не можем. Когда до нашей парты доходит листок, я аккуратно подцепляю его пальцами, чтобы не оставить заломов и внимательно вчитываюсь в текст. Как я и думала, в начале года будет повторение прошлогоднего материала. Как только я прочитал и убедился что трудностей не возникнет, то положил листок обратно на парту и слегка придвинул его к Эндрю. Тот даже не взглянул в его сторону. Хотя нет. Проблем всё-таки не избежать. — Это командная работа, так что хочешь ты этого или нет, но нам придётся контактировать. — в ответ снова угнетающее молчание. Кажется Миньярда это забавило. Выводить людей из себя. Злость бурлила адским зельем в крови моего организма, отравляя свежие мысли. Одна часть меня умоляла не делать глупостей, а другая жаждала приложить блондина красивым лицом об стол. И пока что, я и сам не знал что из этого будет более эффективно. Может лучше самому головой об стол? Оставив неудачные попытки заговорить, я принялся в одиночку отвечать на вопросы. Меня злило, что мне приходится тратить нервные клетки которые не восстанавливаются на того, кто считает меня пустым местом. Я и сам не горю желанием работать с похуистическими ублюдками. Может он и самый гордый, но уж точно не самый умный. Миньярд не сможет игнорировать меня вечно. Казалось что Эндрю сидит весь как на иголках. Его сидячее положение на самом краю стула было шатким и неустойчивым, рука сжимающая край стола побелела от напряжения, а пальцы впились до треска дерева, выдавая всю нервозность парня. Холодный взгляд был устремлённый в окно. Погода бушевала, начался настоящий апокалипсис из порывистого ветра и града, а что творилось в его голове я даже ума не приложу. Может быть " Тысяча и один способ как избавится от тела без улик " или "Как убить человека одним взглядом?". Судя по всему это самое частые запросы Миньярда в поисковике. Написав все ответы на вопросы, я мельком взглянул на так и не тронутую тетрадь Эндрю. Я не понимал почему он бездействует, ведь ему грозит как минимум плохая оценка. — В пятом вопросе ответ неправильный, — хриплый голос прозвучал одновременно с раскатом грома, и моё сердце ушло в пятки. — правильный ответ: метаморфоза. Оторвавшись от парня, я ещё раз внимательно перечитал вопрос. Я действительно допустил ошибку. Переведя удивлённый взгляд на Миньярда я замешкался. Эндрю ни разу не посмотрел в листок, откуда он знал правильный ответ? Или он всё же наблюдал? — Спасибо… Как только прозвенел звонок, Миньярд подорвался с места и сорвался прочь из класса, оставляя дверь издавать гулкие звуки, после сильного столкновения со стеной.

***

Первый учебный день подошёл к концу. Когда мы с ребятами выходили из школы на улице уже не было дождя, но стоял густой туман. Небо по-прежнему напоминало пятьдесят оттенков серого. Кейтлин стоявшая по правую от меня руку нахмурилась посмотрев куда-то в сторону, но я не придал этому особого значения. — Ты куда? — поинтересовалась она, переминаясь с ноги на ногу. — Домой. — ответил я пожав плечами. Холодный ветер неприятно обдувал лицо. — Пешком? — А у тебя есть ковёр самолёт? — удовлетворённо хмыкнул я, на недовольно пыхтение девушки. Раздражать людей было моим хобби номер один. — Я могла бы тебя подвезти. Насколько мне известно, мы живём недалеко друг от друга. — Откуда? — это не интерес, это оборона. Наши диалоги напоминали популярную телеигру " Вопрос — ответ." — Оттуда, откуда обычно не возвращаются, но мне дали шанс за особые заслуги. —перекривляла меня девушка и довольно заулыбалась, когда мои брови недовольно встретились у переносицы. Я не любил когда от меня что-то скрывалось. Но неожиданно я поймал взглядом подъезжающую машину отца. — Мейсон. — Что? — Кейтлин удивлённо посмотрела на меня. — За мной приехал отец, пока. — махнув на прощанье растерянной девушке рукой, я быстрым шагом направлялся к машине, в уже знакомом сопровождении шёпота и косых взглядов. Я даже привык, так что старался не обращать на это внимание. Скоро их интерес остынет и на смену ему придёт так хорошо знакомое безразличие. Пройдя через всю парковку я открыл переднюю дверь машины, но прежде чем сесть обернулся, чтобы убедиться, что Кейтлин уже ушла, а не осталась стоять на морозе. Мои планы снова провалились с треском, когда глаза наткнулись совершенно не на того, кого искали. Миньярд стоял лицом ко мне оперевшись тазом на капот чёрной BMW Mpower Monster и склонив голову вбок скучающе наблюдал. Вокруг собралась вся его семья и они о чём-то увлечённо спорили. Я умел читать людей, для меня это казалось таким же развлечением, что для других видео игры. Было интересно разгадывать человека только по наклону его головы или же расположению рук. Лица же семьи Миньярда не выражали каких-то ярких эмоций, что затрудняло задачу в несколько раз. С каждой новой вылетающей фразой лица участников все больше каменели от напряжённости, а их закрытые позы выдавали, что что-то явно их беспокоило, и возможно даже злило. Меня заметили. Через несколько секунд на меня смотрела не одна, а целых семь пар чёрных омутов и вот тогда мне действительно захотелось бежать, что я и сделал, поспешно сев в машину. Дверь закрылась с громким хлопком. — Поехали. —Команда прозвучала в более грубом тоне, чем хотелось бы, но как-то оправдываться у меня уже просто не осталось сил. И машина тронулась. Поудобнее устроившись на сидении, я рискнул посмотреть в боковое зеркало и наткнулся на всё те же преследующие глаза.

***

Вечереет. Всё вокруг затихает, редко прерывая тишину тихими шорохами. Алое солнце испускает свои последние греющие лучи, уступая место бледной сестрице-луне. Прохладный ветер лениво скользит по улицам Портленда, рассеивая туман. Слышится отдалённый зов сов и пары ярко-жёлтых глаз мелькают меж ветвей. Вековой лес темнеет, источает предупредительно резкий запах хвои. Только зайдя в лес я приостанавливаюсь обернувшись к дому. Первый день в школе выдался отстойным и испытывать судьбу с отцом во второй раз я не рискую. Я углубляюсь в лес. Вокруг ни души, лишь одинокий свист ветра и шелест жухлых листьев под ногами. Высокие ели выглядят величественно, а их изящные ветви, с острыми иголками, грациозно покачиваются в такт ветру. В ушах играет любимая музыка, а в голове анархия. Я оплошал. С самого первого дня пересёк дорогу отнюдь не самой безобидной компании и какие будут последствия стоит только гадать. Я настолько ухожу в себя, что перестаю замечать происходящее вокруг. Неожиданный звук треска застаёт меня врасплох, и споткнувшись я падаю на землю, больно ударившись коленом. Тупая боль пронзает левую ногу. Вдруг неоткуда возьмись из огромных оранжевых кустов появляется олень. Я цепенею. Стоит он неуверенно, вытаращив на меня испуганно пару чёрных глазок — пуговок. Сам он небольшой, мне по пояс наверное, красивый такой. Это странно. Вчера Мейсон сказал что тут никого не водится. —Ты меня напугал. — с усмешкой обращаюсь к нему, но тот будто и не слышит. Всё так же съёжившись таращится на меня. Кажется я сильно напугал его. Я недовольно хмурю брови и застываю. Потому что таращится олень не на меня. А на того кто за моей спиной. Холодный пот испариной выступает на лбу. Руки обессиленному бьются об землю. Я не шевелюсь. Меня будто парализовало. Смотрю на оленя и вместо его себя вижу, потому что внутреннее " я " кричит, что жертва тут только одна и это — я. Собственный страх терновыми ветвями горло оплетает и душит, острые шипы в горло вонзая. Мне кажется что никогда до этого я не боялся, потому что только сейчас по-настоящему осознаю всю его тяжесть. Я задыхаюсь, а страх лишь плотнее оседает. Ноги кажутся слишком тяжёлыми, чтобы подняться. Существо позади не спешит. Выжидает. Словно чувствует всю беспомощность и страх что я испытываю. Оно упивается своей властью, ему это нравится. Оно выжидает, в любой момент готовясь разорвать на куски. Играет. Я чувствую собственный крах. Он ощущается неприятной горечью на языке, выходя задушенным хрипом. Никогда бы не подумал что вот так и придёт моя смерть, никаких старушек в чёрных мантиях и серпом на плече, ни ангелов с большими белыми крыльями, только безысходность и неизвестное позади. Я не хотел об этом думать, хотел чтобы последним о чём я думал это семья. Воспоминания короткими обрывками всплывают перед глазами, на них мелькают родные радостные лица, звонкий смех и широкие улыбки. Они были счастливы. Я был счастлив. Я вспоминаю как сильно ругалась мама когда я поздно возвращался домой, вспоминаю отцовские объятия пару дней назад, когда я только прилетел, наши неловкие телефонные разговоры, наполненные теплом. Думаю о друзьях оставшихся в Чикаго, о нашей небольшой компании и лучшем лете в моей жизни. И уже совсем не важно выберусь ли я отсюда живым, ведь эти семнадцать лет своей жизни я прожил в радости и любви. Мне нестрашно. Говорят любовь делает слабее, уязвимее, но она и придаёт тебе сил. — Кто ты? — Я еле шевелю в миг пересохшими губами. Обращаюсь не к нему, к себе. Оно шевелится. Я не слышу этого, но чувствую, потому что чьё-то сбитое дыхание опаляет шею сзади и моё сердце громко ухает мне же под ноги. Тварь меня обнюхивает, словно псина. — Я буду кричать… — на грани срыва шепчу я, на что получаю что-то наподобие смешка. Оно приближается, стоит уже вплотную, моя спина чувствует его. Я чувствую. Это не человек, иначе об него можно было бы разбиться насмерть. Собственное тело пробивает лихорадочной дрожью, не имея сил смотреть на это я прикрываю глаза. Мысленно прощаюсь с отцом и прошу прощения у матери, за то что своё обещание не сдержал, что из-за собственной глупости и невнимательности, лично в когтистые лапы смерти пришёл. Внезапно олень издаёт пронзительный, полный боли крик и что-то огромное сносит его сторону. Глаза неприятно щиплет, всё вокруг начинает плыть от подступающих слёз. Или ты или тебя. Повторять дважды не нужно. Для меня это словно предупредительное «марш!». Я срываюсь на бег. Бегу так быстро, как никогда раньше не бежал. Бегу сквозь деревья, чью ветки неприятно дерут кожу при столкновении, через пышные кусты, спотыкаясь об особо крупные камни. Не оборачиваюсь, боюсь картина позади меня в могилу сведёт. Где-то впереди виднеется дом и от облегчения ноги подкашиваются, но я не останавливаюсь, наоборот лишь увеличиваю скорость, потому что сзади мерещится чужое горячие дыхание, кровоточащие ожоги после себя, как авторскую роспись оставляя. Залетаю в дом и сразу же закрываю дверь на все замки, зашториваю каждое окно и мчусь по лестнице вверх, в собственную комнату. Закрыв за собой дверь я облегчённо выдыхаю, выпуская вместе с ним весь запас кислорода. Живой. Только спустя пару минут у меня хватает сил и смелости подойти к окну, и выглянуть. Двор пустой, дорога тоже, лес выглядит совершенно обычно, однако… Я вскрикиваю от ужаса и одним рывком зашториваю окна. Ложусь на кровать, укутываюсь в одеяло и давая волю накопившимся чувствам плачу. Потому что глаза цвета крови нагнали меня, потому что страшно, потому что я ненавижу Портленд, потому что ненавижу школу, потому что я устал. Ненавижу, ненавижу, ненавижу. Ненавижу.