Taboo

Поездка в Чикаго оказывается для меня спасательным кругом, помогающим удержаться на плаву в пучине собственных мыслей. Одна страшнее другой. За эти два дня проведённых в родном доме, минувшая неделя казалась страшным сном, от которого хотелось быстрее проснуться. Мы день напролёт разговаривали с Бетси, играли в парке в бадминтон с Стефом, смотрели вместе фильмы. Я даже успел посидеть в кафе с друзьями! Всё выглядело и ощущалось так, будто я никуда и не уезжал. Будто не было тех страшных семи дней в незнакомом городе. И тогда в мою голову прокралась зловещая мысль: " Я могу вернуться и продолжить жить, как прежде.» Всего на долю секунды. И её хватило чтобы сознание мгновенно среагировало, и подало отрезвительный сигнал. Нет, не могу, потому что даже если вернусь, как раньше уже не будет. Я узнал какого это — жить по-другому. Даже если этот аргумент скорее пугает и звучит как весомый предлог на возвращение, этому не бывать. Я не могу оставить Мейсона, когда он снова начал улыбаться. Это разобьёт ему сердце. А вместе с этим убьёт часть меня. Я могу быть кем и чем угодно, но не причиной чьих то страданий. Это произошло совсем неожиданно и ощущалось так… странно? Просто однажды я открыл глаза утром. Я смог уснуть. Нет, не просто уснуть. Я проспал всю ночь без задних ног. Мне не снилось неизвестное чудовище, преследующее мои ночные ведения в Портленде, меня не убивали и я не задыхался в агонии. Я просто закрыл глаза ночью, а открыл уже утром. Это было так прекрасно. Просыпаться от сладкого запаха панкейков Бетси, а не дерущих горло рыданий и застилающей пелены страха, с одним образом перед глазами. На душе так легко, а грудную клетку словно кошки когтями скребут. Кажется что это всё иллюзия. Новый вид кошмара, в котором показывается как всё могло бы быть, но не будет. Это кошмар в котором меня пытать не физически будут, а морально на кусочки дробить, в такие, что никто собрать воедино не сможет. Я всё это имел. Имел и в один миг потерял. Назад уже не вернуть, там забор возвели, который не перепрыгнуть, не перелететь и не переползти. По ту сторону уже попасть. Там меня уже не будет. Вечно. И от таких раздумий — раненым зверем выть хочется. От бессилия перед такой участью — рыдать. «Не хочу чтобы это был сон…» — жалобный голос в голове проносится — «Но если же это сон, то, пожалуйста, пожалуйста, убей меня быстрее. Прекрати пытку…» И я жмурюсь до искр перед глазами, но когда открываю их вновь, перед глазами ничего не меняется. Не сон. Я до сих пор тут, в своей родной комнате увешанной разными плакатами музыкальных групп и ярко-оранжевыми стенами. Здесь царит уют и спокойствие. Эти стены меня защитят, чужака внутрь не пропустят, и пускай сами в пыль превратятся, не отдадут. Я улыбаюсь, так счастливо и искренне как только мог. Это кажется таким глупый. За каких-то пару дней я забыл какого это — не бояться спать. «Мы не ценим то что имеем, пока не потеряем это.» — и эта правда горьким послевкусием оседает на языке. Я тоже не ценил, пока не потерял. — «Подумаешь ужастики ночью снятся.» — скажет кто-то. А вы представьте какого это: боятся закрыть глаза каждую ночь, когда организм нуждается в отдыхе, видеть из раза в раз смерть, встречаться с худшим ночным кошмаром лицом к лицу, а потом просыпаться не из-за того что тебе принесли тёплую еду в постель, а из-за того что задыхаешься от подступившей истерики посреди ночи. Представили? А мне и представлять не надо. Я это проживаю в Портленде каждую ночь. Он не пришел. Не напомнил о себе. Он будто меня отпустил, рассеялся вместе с первыми лучами солнца в пятницу и ушёл. Я никогда не верил в чудеса и это определённо не оно. Потому что как бы мне не хотелось поверить что всё прошло, я чувствую что он вернётся. Могущественне, опаснее, ужаснее. Он отступил на время, но лишь для того чтобы удар посильнее нанести, такой, после которого оправиться будет непосильной задачей. Он будет безжалостен. Зверь затаился в кустах. Ждёт нападения в лучшей точке. Обратно в Портленд я улетаю ночью воскресенья, с тоскливыми слезами на глазах. Я определённо буду скучать по этой спокойной жизни. Жизни где у меня было всё и одновременно ничего. Жизни где не было его…

***

Всё проходит и жизнь возвращается в привычное русло. Вокруг кипит жизнь, все куда-то спешат. Кто-то весело смеётся с друзьями, а кто-то тихо плачет в кабинке школьного туалета, где был избит пару минут назад. Всё весьма последовательно. — Нил, что сейчас? — с энтузиазмом спрашивает Кейтлин. Глаза девушки искрились позитивом и энергией. По нашим с Джасперам выражениям лица, можно было понять, что мы не разделяли её эмоций. Поникший Джаспер так точно. — Физкультура? — неуверенно предположил я. Расписание было нестабильно и порядок уроков всё время менялся. — Вы идёте на неё? — Боже… — простонал парень. После урока физики последнее что хотелось, так это выполнять физические упражнения. — Да брось дружище, — шутливо смеётся Кейтлин — тряхни своей костлявой задницей. Тебе уж точно не помешает позаниматься, а то гляди скоро в скелете превратишься. — А тебе бы не помешало бы приседать, а то от количества съеденного тобой сладкого, скоро в дверной проём не пролезешь. — огрызается Джаспер. Кажется в помещении стало слишком холодно. Этот холод окутывает и неприятно щиплит, мурашки по коже пускает. Могильным ветром веет. Он обдувает наши вмиг побледневшие с Джаспером лица. Лицо девушки приняло ещё более счастливый вид. — Ты что-то имеешь против моего сладкого, Джаспер? — со сладкой улыбкой протянула Кейтлин, но приятного в ней было мало. Парень весь съёжился от мечущего молниями взгляда девушки. Даже проведя с ними всего пару дней, можно было освоить одно важное правило, для выживания: никогда не касаться сладкого Кейтлин. Эта тема табу, секретный документ спрятанный под тысячи замков, который даже опытный взломщик не осилит. В следующее мгновение Джаспер уже летел по лестнице вниз, под шквал мата и ускоряющие пинки под зад. Болезненные стоны доносящиеся снизу говорили о точных ударах Кейтлин. Со стороны эти двое походили на пожилую парочку, которая за годы совместной жизни уже успела убить друг друга пару тысяч раз. Ученики проходившие мимо заливисто смеялись, не впервой видя подобную картину, а мне приходилось усиленно давить в себе смешок. Всё же есть в этих ребятах что-то. Мне пришлось бежать за двумя смерчами, сцепившимися между собой, снося всех вокруг, дабы они не убились ещё до урока. Хотя на четвёртом пролёте лестницы эта идея перестала казаться такой абсурдной.

***

Не успев зайти в мужскую раздевалку я в шоке остановился в дверном проёме. Перед глазами зарябило, во рту пересохло. Мне пришлось вцепиться в деревянную раму двери чтобы не упасть. Я стоял и загнанным зверем таращился вперёд. Эта раздевалка была настоящим кошмаром для таких людей как я — ненавидящих чужие взгляды, нуждающихся в личном пространстве и чувстве безопасности. Ох, а ещё в обществе, не состоящим из похотливых подростков, в пубертатный период. В ней было негде уединиться. Она словно обезумевший монстр рушила защитные механизмы, вводя их в неисправность, вскрывая когда-то давно затянутые раны, которые сейчас уродливыми линиями моё тело покрывают. Помещение было формы идеального куба,"клетки», с однотонными, сливающимися с окружением, светло-серыми стенами. «На их фоне я буду лучше выделяться. " — в голове гудит. — Нил, — тихо позвал меня Джаспер — пошли — и его рука невесомо легшая мне на плече, казалась успокаюващей и подбадривающей. Я чувствовал себя долбанным мазахистом, когда сделал первый шаг внутрь. Зная что будет тяжело и больно, всё равно это делаю. Борюсь с самим собой. Я и Джаспер моментально стали объектами всеобщего внимания. Парни вокруг либо смотрели с безразличием, либо… с нескрываемым интересом. Рассматрали словно вор, изучающих дорогой музейный экспонат перед кражей. Не успели мы дойти до лавочки, как послышалось: — Эй, пидор! Ой, забыл, Нил, да? — Воскликнул, какой-то парень. Оторвав свой взгляд от тусклых серых стен раздевалки, я поворачиваю голову в сторону, откуда исходил мерзкий голос. Зрелище представшее перед глазами выглядело жалко. Три перекачанных бугая, что высокомерно глядят сверху, напоминают обиженных деток, у которых отобрали соску и они решили громко поорать, чтобы обратить на себя внимание. Но они не получат то чего желают. «Хобби у меня такое, рушить чужую надежду и ожидания.» — мрачно хихикаю. На их обращение внимание не обращаю, хотя врезать по их физиономиям кулаки чешутся. — Это ничем хорошим не кончится. — еле слышно шепчет Джаспер, и готовясь к нападению, напрягается всем телом. Он не отступает, не бросает меня наедине с возникшей проблемой, наоборот уверенно рядом держится. — Вы только посмотрите что за красотка к нам пожаловала! — обратился бугай к другим парням, светя улыбкой во все тридцать два. — Ты случайно раздевалку не перепутала, солнышко? — противно тянет, скалясь как животное, ему подобное. Я узнал его. Это был тот самый парень, который назвал меня «пидором» за рыжий цвет волос. Лиам Хестерт. — Съебись — лениво протянул я. Вступать в очередной конфликт настроения не было, но что ещё делать, если обычными словами до них не доходит? И даже если мне придётся хоть весь день просидеть в кабинете директора, я им всем рожи разукрашу, как новогоднюю ёлку. — Что ты сказала, солнышко? Сверху просто не слышно! — гогочет нахал, а у меня глаз от нервов уже начинает дёргаться. Я кулаки нервно сжимаю, за Лиамом слежу, анализирую. Если начнётся драка и мы оттащим Хестерта подальше от его друзей, то шансы его побить сводятся гораздо выше. «Почему не один гребаный день не может пройти спокойно?» — нервно думаю. Боже милостивый, видел же, что я не хотел. — Кислород плохо в мозг поступает? Если проблемы со слухом, то купи слуховой аппарат и не трать моё время. — отрезал я, бесстрашно глядя на врага. Может он внешне и выглядит пугающе, то на деле он не представляет собой ничего себестоимого. «Интересно, а Эндрю он бы осмелился, так сказать?» — злюсь — «Нет. Конечно нет. Никто не посмеет так себя вести с Миньярдом… Если только он не самоубийца.» Парни рядом встрепенулись. Неужели они боятся этого простофили? — Нил… — предостерегающе позвал Джаспер и сильнее сдавил плече. Он не отступит и парень это явно показал, однако его предложение больше похоже на немой вопрос. По раздевалке раздался чей-то свист, вызывая гнев у Лиама и его прихвостней. Он во весь рост выпрямляется и тремя большими шагами расстояние между нами сокращает. Личное пространство в пух и прах сметая. К стенке меня жмёт и жилистыми руками в талию впивается. С силой давит, так что кости хрустят, а кожа болезненно ноет, сиреневыми бутонами расцветая. Он меня трогает. Без разрешения. К нам в миг подлетает Джаспер, готовый нанести ответный удар Лиаму, но его останавливает мой голос. — Джаспер, нет. — пауза — Я сам справлюсь. — Нил — зло шипит Джаспер. Его вид выдаёт все его эмоции и замешательство в дальнейших действиях. Джаспер совершенно точно не согласен с моим решением, но пока видной угрозы нет, он вмешиваться не будет. — А ты у нас значит с коготками да? — мрачно подметил Хестерт — Неволнуйся, я их вместе с мясом вырву. — наклонившись в самое ухо томно прошептал, горячим дыханием шею опаляя. — Люблю дикарей — за мочку прикусывает. Из меня писк рвётся, совсем как у мышки в лапах кота. Намеренно или случайно, но у Лиама получилось найти рычаг давления. Чужие прикосновения в панику вводят. Хестерт это делает, прикасается ко мне. Снова. Ко мне снова относятся как тряпичной кукле без права голоса. Без права на выбор. Они просто берут, потому что решили что они могут. Давно похороненные воспоминания яркими, ослепляющими вспышками перед глазами мелькают. Казалось давно забытый голос теперь шепчет злосчастные слова: «Повинуйся мне!». Снова, снова и снова. Он кричит и не останавливается. Он никогда не останавливался, ни смотря, ни на что. Из глотки наружу крики помощи рвутся, наружу свистом выходя. Мне не помогут. Никто. Я уже ничего вокруг не вижу, не слышу, чувствую лишь руки, неправильно лежащие на голых участках кожи. Шестерёнки по плану побега крутятся так быстро, что другие уже должны были услышать их рокочущий железный лязг. Прикасаться к Нилу — непозволенно, прикасаться к Нилу без его разрешения — табу. Собрав всю волю в кулак я быстро рассматриваю ситуацию со стороны. Я не позволю ему насладится своим превосходством и упиваться властью. Пусть даже я сдохну от приступа, но уж точно не в его грязных руках. — Эй, солнце, не хочешь поработать ротиком? Говорят такие, как ты делают отличный минет! — скалится. Чужая слизкая рука под худи лезет, противно бледную, никем не тронутую, кожу оглаживает, выше подбирается. В моей голове уже каша, от сбивчивого плача собственного зверя глохну. Он заливисто воет. Послать ангела — хранителя просит. Только никто так и не приходит. — Я тебе член откушу! — с вызовом отзываюсь. С собственным страхом борюсь, ему в глаза заглядывая. Руками в чужие плечи впиваюсь и давлю что есть силы от себя прочь. — Прекрати! — рычу. Джаспер дёргается в нашу сторону, ждёт хоть какого—то сигнала о помощи, весь как струна натянут. — Чего ломаешься как школьница? — зло слюной брызжет — С тебя не убудет! — потные руки уже касаются груди. Перед глазами плывёт. Ещё чуть-чуть и я смогу сбросить с себя этот груз. Просто возьму и… Отключусь. — Да такие, как ты же с члена на член прыгают, на одного больше, на одного меньше! Тебе же не в тягу с нами поразвлечься, а на…— закончить не успевает. Резко умолкает, когда в раздевалку спокойно проходит Ники. Мой насильник сразу напрягается. Черты лица заостряются, вены выступают, пальцы в мою кожу сильнее цепляются. Стон боли глотку разрывает. — Вас, кажется ждёт учитель — спокойно обращается Ники к парню нависшему надо мной. Он лениво перекатывается пятки на носок. Ожидает. — Как закончу, приду — отзывается с рычанием Лиам. Ему явно не по душе, то, что сейчас происходит. Должно произойти. Я нервно губу прикусываю, весь поджимаюсь, и на фоне Хестерта выгляжу слишком маленьким. — Ты должно быть не понял. — с улыбкой отзывается Ники и через мгновение уже оказывается возле нас. Невероятно. Ники переместился так быстро, что у меня двоится в глазах, начинает. Вот Хеммик в противоположном конце раздевалки, а вот уже дышит прямо в лицо. Только сейчас я замечаю как раздевалка вмиг опустела. Все ушли. Остался лишь Джаспер. — Тебе пора. — строго говорит Хеммик. От Ники смертельной опасностью веет, руку протяни, её пощупать можно. Только почему другие это не чувствуют, не понимаю. — Не заставляй учителя ждать, это невежливо. — строго наказывает. Руки Лиама медленно, нарочно не спеша, отпускают меня. Хестерт бросает сначала на меня, а затем на Ники многозначительный взгляд. Он усмехается, смех сдерживает. «Что тебя так насмешило, мудак?» — по новой захожу. Ответ прилетает моментально: — Не знал что у тебя уже есть ёбырь, солнце. — напоследок говорит. Паника отступила и на смену ей пришёл стыд. Я уверен, что красный как рак и от этого мне становится жутко неловко. Неуверенно опустив голову вниз я сплетаю пальцы между собой, переминая их. Это действовало как антистресс для меня. Бетси говорила, что эта привычка у меня появилась с самого детства. Ники проследив за тем как удаляется мой обидчик, не обернувшись уходит. Оставляет меня наедине с Джаспером. Я прерывисто выдыхаю толи от страха, толи от облегчения. Преодевшись в одиночестве, я выхожу из раздевалки, направляясь с Дажспером на стадион. Как позже оказывается наш учитель уехал на отборочные соревнования, со школьной командой по баскетболу.

***

— Я просто умираю с голоду! —дует губы Кейтлин. — Надеюсь сегодня будет что-то получше, чем пюре с комочками и холодной курицы. Джаспер идущий рядом брезгливо морщится вспоминая столовую еду. Меня тоже заметно передёргивает, от внезапно завитавшем в воздухе затхлом запахе, навивающем воспоминания о ланче в прошлый вторник. Мерзость отборная. Иногда мне действительно хочется посмотреть на тех «поваров», которые умудряются испортить даже пюре. Подойдя к лестнице, ведущей вниз, я останавливаюсь. Заметив это, ребята останавливаются рядом, не понимающе смотря на меня. — Ты чего встал? Аппетит после ностальгии пропал? — хихикает девушка — Я уверенна сегодня судьба нам уготовила вкуснейшие круассаны со сгущенкой и какао. — размашисто жестикулирует Кейтлин, при этом героически блистая. — Конечно, — кривится Джаспер — в прошлую среду ты чувствовала кексы, а были макароны со шпоротами. — возмущённо протестует парень, на что Кейтлин обиженно пихает его. Джаспер болезненно морщится, хватаясь за ушибленный бок, в который второй раз за день прилетает кулак Кейтлин. — Ты мне скоро все почки отобьёшь, ведьма! — из уст вырывается низкий стон. — В этот раз всё по другому! — смущённо протестует Кейтлин. Вид девушки, напоминает ребёнка, которого отчитывают родители. — Моё шестое чувство мне подсказывает что будут курасаны. — Уверен так и будет. — подбадриваю я её, игнорируя сиплое «Предатель…» прилетевшее от Джаспера. — Я не смогу пообедать с вами, мне надо заскочить к секретарю. — Зачем? — не понимает Джаспер. Кажется он выглядит взволнованным. — Ничего криминального, просто решил сменить парочку предметов. Теперь настала очередь не понимать Кейтлин. — Не думаю, что тебе их сменят. — озадаченно хмурится она — Из-за того что предметы распределяют ещё в начале года, многие факультеты уже заняты и ты просто на них не попадёшь. «Нет, нет, нет!» — не молю, требую — «Мне надо сменить эту чёртову биолгию во чтобы то не стало!» — У тебя есть два варианта. — Джаспер выглядит довольно — Первый — соблазнить секретаршу и заставить её поменять тебя с кем-то. И второй. Но он более хлопотный. Выбрать себе жертв и надоедать им до тех пор, пока они не поменяются с тобой. — Или не повесятся. — недовольно бурчит Кейтлин. — В любом случае, он действенен и результат будет. — ослепительно улыбается Джаспер. Девушка пытается снова пихнуть парня в бок, но тот предусмотрительно отступает назад. Губами «Выкуси» шепчет, злобное шипение в ответ получает. — Вы ужасны. — бормочу я и расхожусь с ребятами в разные направления. Отойдя от них, я неожиданно для себя замечаю, что совсем по-глупому улыбаюсь.

***

Держа карту школы в руках я изучающе брожу по зданию, пару раз натыкаясь на совсем нете ориентиры которые мне нужны. Спустя пару минут поисков, мне всё же удаётся найти нужное место. Остановившись перед несколькими дверьми я осматриваюсь. Чёрные таблички на дверях гласят: «Завуч», «Зам. Директора», «Психолог», «Секретарь» — то что нужно. Подойдя к огромной дубовой двери я хватаюсь за ручку, но открыть не решаюсь, волнительно переминаясь с ноги на ногу. Дышать становится труднее. Свободной рукой я сжимаю край своей толстовки успокаиваясь. Либо я сменю эти пару несчастных предметов, или мне придётся мучиться каждый день, вплоть до выпуска из школы. Сейчас всё зависит от меня, и моей подачи. «Я не буду соблазнять секретаршу!» — утешаю себя. Решая больше не тянуть, я коротко стучу в дверь. По ту сторону слышится копошение и разговор с каким-то учеником прерывается на долю секунды, чтобы бросить короткое: «Войдите!» Большего не надо. Услышав разрешение, я тихо захожу в кабинет и медленно, чтобы не издавать лишних звуков, прикрываю за собой дверь. Глубоко вдохнув, я оборачиваюсь и снова выдыхаю. На этот раз весь кислород из лёгких. Оперевшись двумя руками на высокую стойку стоит сам Эндрю Миньярд. Он выглядит серьёзным и очень раздражённым. Миньярд по-прежнему одет во всё чёрное. Начиная от кожаной куртки накинутой поверх кофты, заканчивая массивными берцами. Такими лицо можно в кровавое месиво превратить. «Например Лиама…» — грустно проносится в мыслях. Мне бы больше всего хотелось посмотреть, как Эндрю ими разобьёт Хестерту лицо. За всё своё прибывание в этой школе, я не видел ни одного ученика, который надел бы чёрную вещь. Этот цвет закреплён за ним. Это его цвет. И он ему идеально подходит. Чёрные брюки прекрасно облегают накачанные бёдра парня, а облепляющая водолазка, повторяющая каждый изгиб его торса, кажется слишком вызывающей. На Эндрю всё кажется слишком вызывающим. Миньярд не обращая на меня внимание продолжает нервно говорить с секретаршей.До меня доносится тихий отрывок разговора: —… неужели совсем ничего? Химия, физика… — говорит Эндрю. — Нет, к сожалению все факультеты заполнены, — с сожалением отвечает секретарша. Это оказывается низкорослая женщина в возрасте, с коротко стриженными волосами чёрного цвета и миловидным лицом. И мне надо было с ней флиртовать? — Подожди, пожалуйста, — обращается она ко мне, и от неожиданного внимания, я дёргаюсь.  — Вам придётся остаться на биологии. — заключает женщина. — Отлично, будь по вашему. Всего доброго. — не получив желаемого, Эндрю прерывисто выдыхает и хватает какие-то бумаги. Развернувшись Миньярд быстрыми шагами приближается в мою сторону. Он бросает на меня такой взгляд, будто знает. Да, Эндрю определённо знает почему я здесь. Знает причину. Его лицо не выражает никаких эмоций. Будто его совсем не расстроил тот факт, что ему нельзя перевестись. Перевестись… С биологии… С того предмета где мы обязаны сидеть вместе. «Он хотел перевестись из-за меня.» — подсказывает разум. И вместо победного триумфа, я внезапно чувствую горечь разочарования. — «Ты тоже хотел сейчас это сделать.» — мысленно подмечаю. Я не стану расстраиваться из-за этого. Я тоже могу не нравится Эндрю. Вызывать у него неприязнь и дискомфорт. Потому что — это нормально. Он имеет на это право. Но как это объяснить другому мне? Тому который сейчас чувствует острый укол обиды, где-то под грудью. Эндрю приближается. Сердце в груди заходится в бешеном ритме. Я перестаю дышать. Колени позорно подкашиваются. Рядом с Миньярдом нельзя по другому. Невозможно. Он одним своим видом к полу пригвождает и ахать заставляет. Кого-то от восхищения, кого-то от страха. Внутри меня борятся две сущности. Бросив на меня безразличный взгляд, Эндрю проходит мимо, толкает массивную дверь и с громким хлопком покидает кабинет. — Вы что-то хотели? — вежливо обращается ко мне секретарша, вырывая из капкана мыслей. «Провалиться под землю.» — не произношу в слух. — Нет, извините за беспокойство. — и развернувшись на пятках, вылетаю из кабинета как можно быстрее.

***

Прилетев из Чикаго я принял важное решение. Больше никакого — «Эндрю-я-расчленю-тебя-одним-взглядом-Миньярда». Я больше не буду испытывать судьбу и поступать так, как мне заблагорассудится. Приму данные советы и всеми силами буду избегать Эндрю. Буду держаться от него настолько далеко, насколько только могу. Больше не будет никаких разговоров, холодный прикосновений и взглядов антрициновых глаз в мою сторону. Я испарюсь с его радаров, и он потеряет ко мне интерес. Переключиться на кого нибудь другого. Более интересно, более сильного, более красивого. И я навсегда забуду о существование такого человека как Эндрю Миньярд. Это правильно. С Эндрю никогда не будет правильно. Я уверен в принятии своего решения. Сначала будет тяжело и возможно даже одиноко, потому что раньше я не мог оказаться где-то, где за мной не наблюдают, но в конце концов я привыкну. Начну жизнь с чистого листа, без огромных чёрных клякс на пол страницы. Так и должно было быть с самого начала. Я начну ходить в школу без страха наткнутся на незванного гостя, смогу быть самим собой и прекращу контролировать каждое движение, и слово вылетающее с моих уст. Может быть даже действительно подружусь с Кейтлин и Джаспером. Перспектив и планов довольно много. Они воодушевляют. Нет Миньярда — нет проблем. Избавится от него кажется самой лучшей идеей за последние несколько месяцев. Потому что Эндрю уже в печёнках сидит, по горло достаёт и кислород перекрывает. Я пинцетом его кусочек за кусочком из организма вытащу, один за другим острый осколок удалю, а потом оставшиеся рваные раны долго залечивать буду, но они пройдут. Так же быстро, как и моя, тревога. И плевать что Эндрю уже в голове сидит. По венам течёт. Этому мне ещё не обязательно об этом знать. Всему своё время.

***

Удобно устроившись на кровати, я кладу ноутбук себе не колени, прикрывая ноги тёплым пледом. В руках чёрная гелевая ручка, а на клавиатуре лежит небольшой блокнот для записей. Открыв поисковик я быстрыми движениями пальцев вбиваю «Легенда об оборотнях, убийство в северном лесу». На главном экране сразу же всплывает десяток сайтов с разными статьями. Пробегаясь глазами по каждой, я останавливаюсь на том сайте, чьё название гласит: «Загадочное убийство северного леса. Оборотни, или же Вампиры?» Перейдя по ссылке, я пододвигаю экран ближе и начинают читать. В статье подробно описывается тот самый день трагедии. Шумные балы и дорогая выпивка, разодетые женщины в пышных платьях и высокопоставленные мужчины в сюртуках. Это очень походило на маскарад. На чёрно-белой, прикреплённой к тексту, картинке изображёна оживлённая улица города, и радостные люди толпившиеся рядом друг с другом. Они выглядели беззаботно и счастливо, даже не подозревая что произойдёт позже. После картинки идёт подробное описание найденных трупов в лесу. Шеи пострадавших были залиты кровью и имели огромные рваные отметины похожие на укусы. Людей свалили, словно стог сена, друг на друга. Так же было замечено, что каждый труп имел бледную, белую кожу и ярко просвечивающееся сине-фиолетовые вены, что довольно странно для свежих трупов. «Значит ли это что люди были убиты раньше?» — записываю аккуратным подчерком в блокнот. — «Как такое может быть, если в последний раз их видели на балу?» — отчёркиваю рукой строку и ниже помечаю —» Все ли факты совпадают?» — дважды подчёркиваю. Я выдыхаю. Наверное со стороны я, выгляжу как Шерлок Холмс, но Шерлоку понадобилось бы одного взгляда, чтобы сказать, что произошло. Аккуратно отделяя соседний листочек, от других, прикладываю его к экрану ноутбука. Набрасываю штрихи, перерисовывая картинку с убитыми. Она выглядела очень странно и неправдоподобно. Особенно если учесть тот факт, что всё сбросили на диких животных. «Как животное могло сложить людей в возвышающуюся гору? Если бы это были действительно дикие звери, они бы разбросали останки по всему лесу.» — нервно думаю. Пролистав ещё пару источников, чтобы сверится с показаниями и несостыковками, я возвращаюсь к первому сайту. Перевернув исписанную страницу, открывая чистую. Заглавными буквами вверху вывожу «ЛЕГЕНДЫ, ДОГАДКИ» Снова вчитываюсь в текст. С каждой прочтённой строчкой мои брови всё больше хмурятся, сводясь к переносице. Здесь опровергали факт за фактом, давая действительно аргументированные комментарии почему это не животные. «…факт с полнолунием — обычное совпадение. А из-за того что к убийству приписали животных, все сразу подумали о красочных, вымышленных существах, таких как — оборотни. Так и появилась пугающая легенда о ночных монстрах… " — читаю. — " Но если подумать логически и сопоставить факты, можно предположить, что речь идёт, о собратьях обратней — Вампирах. " Я прикусываю нижнюю губу и продолжаю читать. Дочитав статью, я закрываю страницу, и открываю поисковик и выбиваю: «Вампиры» Открыв первый же сайт сразу перехожу к содержимому. " «Вампиры"или же» Холодные» — бессмертные существа питающиеся кровью людей и животных.», " … идеальная машина для убийств — вампиры, имеют утончённое и совершенное превосходство над вами. Их вид, их запах, их речь — всё это вызывает у вас желание. Так они заманивают свою добычу…», " …безупречная алебастровая кожа, одно соприкосновение с которой вызывает ужас. Наверное это как трогать труп, пролежавший пару лет под землёй. Дело в том, что температура тел вампиров уходит в сильный минус, так как сами вампиры являются ходячими мертвецами… " — продолжаю, глаза начинают быстрее метаться, от строчки к строчке. Я уже в слух еле слышно шепчу: — Скорость — от них не убежать. Сила — их не победить. Обоняние — от них не скрыться… Запах, Зрение, Ощущение, Неразрушимость, Слух, Яд… — я с хлопком закрываю ноутбук и устало тру ладонями глаза. На сегодня хватит. «Эти существа действительно кажутся опасными…» — Но это не то. Нет, ну правда, какой здравомыслящий человек поверит в то, что за убийством в северном лесу стоят вампиры? Выписывая в блокнот основные факты, обещаю себе завтра съездить в книжный. «Урок уже после завтра.» — оправдываю свой интерес. Встав с кровати, я быстро выхожу из комнаты и бегу по лестнице вниз. Мне нужен Мэйсон. Папу я нахожу готовящим салат на ужин, на кухне. — Пап, ты завтра работаешь? — начинаю я присаживаясь на один из стульев у стола. Мейсон оборачивается, через плечо, чтобы посмотреть на меня, а затем продолжает нарезать овощи. — Да, завтра много работы. Какой-то сукин сын вчера решил устроить резню в северном порту. Мы завтра едем на место происшествия. — усталым голосом говорит мужчина. Что-то неприятное ёкает под сердцем. Я обеспокоенно смотрю на отца. — У вас всё в порядке? — запинаюсь. Как всё может быть в порядке, если какой-то псих недавно убил человека, и до сих пор на свободе? — я имею в виду ты будешь в безопасности? Мейсон весело, совсем по-доброму смеётся. — Да, всё в порядке. А ты что-то хотел? — Ну, — неуверенно тяну я. Мне не хотелось доставлять хлопот отцу когда у него и так дел выше крыши. Зная Мэйсона, я понимаю, что он в лепёшку расшибётся, но мне поможет. — Я просто хотел съездить в книжный, мне надо купить парочку книг для уроков. Я думал тебя попросить меня отвезти, но раз ты занят, попрошу Джереми. — выпаливаю я и чертыхаюсь. Какой ещё Джереми?! Я не планировал это говорить! — О! — удовлетворённо восклицает Мейсон — Это же хорошо, у тебя как раз появятся друзья, а я буду спокоен, зная что ты с таким хорошим парнем как Джереми. — Ладно, я тогда пойду к себе в комнату. — чуть ли не ною я. — Когда еда будет готова, я позову тебя! — кричит мне вдогонку папа, и я отвешиваю быстрый кивок. Забежав в комнату я прислоняюсь к двери, начиная неистово биться об неё головой. — Боже! Ну кто тебя за язык тянул?! — вою в голос. Телефон в руке кажется, каким то неправильным в данный момент. Корпус слишком тяжелый, да и само устройство неудобно лежит в руке. Я уже думаю бросить эту идею как телефон начинает вибрировать. Поднеся экран к лицу, я застываю. Входящий звонок от контакта «Джереми (Нокс)», номер которого я спросил у папы, ещё по прилёту в Чикаго. «Это знак свыше Нил, не медли!» — иногда в моей голове, появляются действительно умные мысли. Выдохнув, я поднимаю трубку. — Привет, Нил — звучит робкий голос Джереми по ту сторону. — Привет — с запинкой отвечаю. Я сам свой голос не узнаю и готов под землю от неловкости провалится. Следует тишина. — Как слетал? — спрашивает Джереми. И я мысленно благодарю Нокса за то, что он первым заговорил. — Всё в порядке…— останавливаюсь — Было весело… Ты как? —Я тоже в порядке. Я хотел спросить не хотел бы ты прогуляться со мной? — звучит как шанс. Джереми говорит неуверенно, с запинками и оговорками. Он волнуется. Неожиданно я осознаю, что представляю как он сейчас выглядит: высокий, красивый парень, мокрая мечта любой девушки, с красными от смущения щеками и милыми ямочками на щеках. — Я был бы не против. Как насчёт завтра? — Нет, я вовсе не хочу эксплуатировать Джереми, но если я могу совместить приятное с полезным, почему я, должен отказываться? — Завтра? Звучит отлично. — говорит парень и даже не видя его, я уверен, что он улыбается. Когда всё уже обговоренно, дело остаётся за малым. — Я хотел спросить, не могли бы мы тогда заехать в книжный? Просто… — не успеваю я и договорить, как меня прерывают. — Конечно! — без запинки отзывается Нокс и я с облегчением выдыхаю. Отказывается, это не так уж и сложно. — Тогда до завтра? — прощаюсь. — До завтра, я заберу тебя со школы. — и Джереми вешает трубку. Завалившись обратно на кровать, я блаженно прикрываю глаза и сразу же проваливаюсь в беспокойный сон.

***

Наступила ночь, погружая всё в мрак. Город засыпает. Портленд меняет свой облик на глазах. Из привычно тихого, в настоящую ночную бестию. Дневная суета отступает на задний фон, давая полные бразды правления ночи. Повсюду загораются яркие вывески, с провокационными названиями клубов, их огни ярко мерцают, переливаясь разными цветами. На улицах разверзнется ад, выпуская всех тварей наружу. Они зов тьмы слышат, запах свежей крови чуют, по улицам, с чужими тенями сливаясь, крадутся. Ты можешь их не видеть, но они повсюду. Всегда рядом. На улицах, в домах, в лесу, среди прохожих, а возможно прямо сейчас у тебя за спиной. Оглянись! Ночной город хранит гораздо больше скелетов в шкафу чем кажется на первый взгляд. Поэтому не верьте всему что видите, облик может быть обманчив. В то время как кто-то закончил свой день, кто-то его только начинает. Воздух сотрясают ритмичные биты клубной музыки, громкий смех шумных компаний и отчаянные вопли, заглушённые обилием других звуков. Выходя на улицы за полночь стоит хорошо подумать, а попрощался ли ты с мамой, или если кому позаботится о твоём домашнем любимце… Готов ли ты променять хорошую жизнь, на пару мгновений чистого кайфа? Таковы законы сделки и люди готовы пойти на неё, за толику веселья и дешевого алкоголя. Где-то в переулке зажимается парочка увлечённая страстным поцелуем, а по другую сторону этого же дома кого-то грабят и наносят удар не совместимый с жизнью. Кто-то сегодня встретит свою любовь впервые, а кто-то поговорит с ней в последний раз. Всё что происходит сегодня, происходит лишь сегодня. Всего лишь одного короткое мгновение… Завтра твои разлагающиеся останки могут найти в канаве, или расфасованными по мусорным бакам всего города, где тебя даже не похоронят должным образом. Портленд город призрак, он существует и о нём говорят, он пугает и притягивает одновременно, но с наступлением рассвета, он рассеивается вместе с первыми солнечными лучами, оставляя после себя лишь гудящие звуки былого веселье в ушах, сменяясь звуками сирены скорой, что везёт в себе пока ещё живой труп, или полицейской машины, увозившей в участок убийцу под кайфом наркоты. Ночь никого не щадит. Присмотритесь к окружающим вам людям. Вы уверены что знаете их? В самом популярном клубе возле северного порта невозможно душно. «Crepuscolo del Paradise» — не самый популярный, но достойный клуб. Покрайне мере здесь никто не будет обращать внимания на то, как ты одет, или ведёшь себя. Сюда приходят расслабиться, наконец обрести свободу и забыться в алкоголе. Не самом качественном, но по приемлемой цене. Когда люди пьют им не важен сам процесс, они не чувствуют вкус или наслаждение, они лишь ожидают туманящую разум эйфорию и заполняющую зияющие дыры пустоты, лёгкость. Ежедневная суета сменяется ритмичными движениями в такт музыке. Усталость сменяется весельем, а напряжение уходит, когда незнакомые руки уже своевольно блуждают по открытым изгибам стройного тела. Никто не общается, не задаёт вопрос, они просто отдаются моменту. С головой ныряя в пучину страсти. А русская рулетка в этот момент вращает барабан… За дальним столико, на возвышении, с которого открывается отличный вид на мерцающий танцпол, сидит компания молодых людей. Посетители клуба проходившие мимо, или случайно обратившие на их столик внимание, больше не властны над собой. Компания притягивает взгляды, граничащие от восторга и восхищения, до пьяной пелены похоти, с ярко выделяющимся «хочу» в них. Парень сидящий в самом углу, вальяжно раскинулся на диване, удовлетворённо прикрыв глаза. Пухлые губы расплываются в хищном оскале. Сладкая истома ожидания ощущается эффектом бабочек в животе. Язык блуждающе скользит во рту, не знаю как остановится, то и дело проводя кончиком по острым клыкам. Гранёный стакан с янтарной жидкостью, не терпится заменить бледной шеей с бьющийся жилкой, доверху наполненной ароматной кровью. Хочется вместо громких бассов музыки слушать хруст костей, крошащихся под его пальцами в пыль, слышать, полные боли, предсмертные вопли и молитву пощадить. Не пощадит. Нос неприятно морщится от слишком резкого абилия ароматов: травки, дёшевого алкоголя, мятных сигарет и секса. Последний чувствуется особо сильно, волну отвращения вызывает. Но красивое лицо по прежнему остаётся безразлично-холодным, не обращая внимания на кокетливые взгляды девушек. Со сменой трека, толпа оживилась. Девушки в непристойно коротких юбках, вызывающе оглаживали все свои прелести. Они плавно двигались под темп музыки вызывая голодные взгляды со стороны. Каждая старалась выглядеть сексуальнее другой. Желаннее. Но на деле, всё их представление выглядело одинаково убого. Ни один клуб не может похвастаться настоящим обилием красоты. Все повторимы, на одно лицо. В глаза чётко бросались расплывчатые линии и обилие макияжа. Чересчур жирная кожа и шелушения, она не выглядела мягкой, к ней не хотелось прикоснуться. В глазах застыла пьяная пелена. Они были пусты, в них ничего не привлекало. Люди выглядели мерзко. Они вызывали у него отвращение, и желание убраться из этого гадюшника как можно скорее. Но торопиться нельзя. Он на охоте. Хищник притаился в высоких зарослях сухой травы и готовился к прыжку. Парень прикрыв глаза следит за добычей, которая ничего не подозревая раскрепощённо танцует и скользит в обилие чужих рук, которые тянутся, из глубины толпы. Носом в воздухе ведёт, чётких запах первой положительной чувствует. Глубже вдыхает и яд обильно выделяющийся во рту сглатывает. Время. Парень встаёт с дивана, дикой кошкой подбираюсь к перилам. Хоть он и может отлично видеть в темноте, этого не скажешь о людях. А с переизбытком алкоголя в крови так они вообще слепы, как новорождённые котята. Он подходит не чтобы лучше рассмотреть, а чтобы себя преподнести, на всеобщее внимание выставить, жертву лично поприветствовать. Эффект срабатывает через пару минут, когда диджей отходит и музыка умолкает. Толпа расходится в разные стороны, кто-то в туалет, кто-то идёт домой, а кто-то выпить очередную дозу алкоголя. Девушка поднимает невинный взгляд наверх, в плен чёрных омутов попадет. Замирает. Смотрит и страхом пробирается. Но глаза не уводит, контакт не разрывает, а спустя пару секунд, её взгляд предательски скользит вниз. «Оценивает» — в мыслях усмехается. Пышные ресницы мельком подрагивают, зрачок расширяется, практически полностью заслоняя карюю радужку. Теперь в глазах напротив отчётливо желание видно, оно ничем не прикрытое, собственническое. Добыча на крючке. Теперь она сама придёт к нему в руки. Люди при виде них, словно светлячки что летят на огонь, зная что сгорят. Рулетка останавливается, пистолет уже в руке… — Она думает что ты теперь в её плену — доносится хриплый голос брата из столика. Ему не надо оборачиватся, чтобы знать кто и что делает в радиусе пары миль. Он всё видит, слышит, чувствует и контролирует. Он волк в стаде овец. — Тогда давайте не будем огорчать милую даму. — ухмыляется он. И даже не думая сбавлять скорость, быстро движется вниз по лестнице, замедляясь по приближению к девушке. Её вид не кажется удивлённым, но определённо она довольна. «Она думает ты теперь в её плену» — вновь в голове проносится. Почему люди все такие предсказуемые? Иногда игры хочется разнообразить. — Здравствуйте, — шепчет ей в ухо прижимаясь телом сзади. По спине рыжеволосой пробегает табун мурашек. Она неуверенно поворачивается к собеседнику лицо. — Привет, — кокетливо шепчет. На губах парня, расцветает улыбка, она не к добру. Он улыбается, а девушка краской заливается. Ближе поддаётся, внимания требует. — Что такой симпатичный парень делает в такой месте? — любопытствует. — Искал свежую кровь, — брови девушки недоуменно хмурятся — такую как ты. Прекрасную, молодую и приятно пахнущую. — парирует он. Девушка в его руках млеете, холод не чувствует, благодаря чёрным перчаткам на руках, покрывающих его как ледники холодную кожу. Спустя, пару минут флирта, план приводят в действие. К парочке подходит высокий бледный парень, с каштановыми вихрями волос и ослепительной улыбкой с ямочками. — Эндрю, нам пора выдвигаться — как будто извинясь говорит парень. На лице девушки залегает грусть и Эндрю, как самый внимательный джентльмен, не должен позволить грустить юной деве, в поистине прекрасный вечер. — Прошу не грусти, видеть грусть на твоём лице выше моих сил. — и руки цепкой хваткой фиксируют её подбородок. Эндрю от этих прикосновений тошно, он об них пачкается, и лишь перчатки защищают его от этой грязи. Но парень терпит, знает что награду за титаническое терпение получит. На секунду его лицо приобретает как бы задумчивый вид. Девушка это естественно замечает и огоньки надежды загораются в её глазах. — Хочешь поехать с нами? — предлогает Эндрю. На чужом лице замешательство. Он этого ожидал. — Если ты боишься меня… — начинает он, прекрасно зная какой эффект сейчас произведёт. — то не едь, я не хотел пугать тебя. Прости за такое дурное предложение. Просто забудь. — строго чеканит, и слова девушке вставить не даёт. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, парни двигаются к выходу. Их компания, присоединяется за пару метров до выхода. Все в сборе. Пора заканчивать этот маскарад. Три. Два. Один. За руку Эндрю цепляются крошечные пальчики и рыжеволосая девушка уверенно кивает. — Я не боюсь тебя — уверено говорит, улыбку на прекрасно — ужасном лице вызывая. А стоило бы… — Тогда добро пожаловать. — отвечает. Курок пистолета взведён к виску… Синди Балтир, восемнадцать лет, выходец из не благополучной семьи. Отец пьёт, мать распутствует и скорее всего уже кормит земляных червей. В школу не ходит, друзей нет. Живёт мелким воровством. Идеальная жертва. Такую как она, если пропадёт искать не будут, о существование такой даже не вспомнят. Девушка, ни в чём не виновата, просто такова жизнь, слабых съедают сильные. Круговорот в природе… Машина движется по ночным улицам города, унося их в безлюдный район северного порта. — Мы на месте. — доносится по-прежнему сдержанный голос с соседнего, водительского сидения. Балтир в замешательстве смотрит в окно перед собой. Северный порт. Разве это похоже на место где можно отдохнуть и хорошо повеселится? Тем более погода на улица морозная, возле моря гуляет сильный ветер, буквально сбивая с ног. Поймав на себе выжидающий взгляд парня, Синди решает больше не медлить. Она ему доверяет. Парень выглядит чертовски горячо и ведёт себя как настоящий джентльмен, каких в наше время мало. Девушка просто не может, не доверять. Потянув на себя ручку от двери, она вылезает из машины. Холодные потоки ветра обдувают разгорячённое тело Синди и она счастливо улыбается, подставляя лицо. В нос забивается приятный запах морского бриза и асфальта после дождя. Вокруг ни души. Только тихие, успокаивающие звуки матери — природы. По коже бегут мурашки, волосы трепещут в разные стороны, глаза широко распахнуты. Так выглядит свобода. Где никому ничего от тебя, не нужно. Где ты принадлежишь лишь сам себе. Но в природе тоже есть законы. Внезапно до девушки доходит, что она приехала сюда не одна. Радостно обернувшись девушка замечает лишь того красивого парня с которым она сюда приехала, другие куда-то пропали. Парень стоит в метре от неё и смотрит в её глаза, своими кроваво-красными. В них кровь плещет, за края, выливается, и потопить в себе клянётся. Из уст вырывается прерывистый вдох и Синди будто от удара током, отшатывается назад. Прерывиста выдыхает весь запас кислорода и жмурится, пытаясь согнать всё пьяное наваждение. Глаза открыты. Они скоро из глазных орбит выпадут, потому что она продолжает видеть перед собой лишь кровавое марево чужих глаз. Не может быть. Этого просто не может быть! Почему именно с ней? За какой из смертных грехов, ей уготовили все эти вселенские страдания? Почему обрекли на неминуемую смерть? Эндрю не двигается, за чужой агонией безразлично наблюдает. Каждый раз одно и тоже. Почему люди такие доверчивые? Неужели им в детстве не говорили с незнакомцами не разговаривать? В их машину не садится? И уж точно не доверять им? Почему же они настолько безмозглы, а потом винят какого-то другого в своей ошибке?! — Не приближайся! — истошно вопит, нарушая идилию вокруг — Монстр! Чудовище!.. — Синди как в бреду продолжает. Перебирает слова превратившиеся в кашу в голове. — И то, и другое тоже. — скучающе отвечает Эндрю. — Не приближайся ко мне! — повторяет и повторяет. У Эндрю уже в ушах от этого мерзкого, пискливого голоска звенит. «Убей» неоновой вывеской перед глазами маячит, об смертельной опасности другим сообщает. — Заткнись. — по слогам выговаривает и молниеносно приблизившись, за горло рывком вверх поднимает. Миньярд чужой вес в руке не ощущает, но зато отчётливо чужой ускоренный пульс слышит. Руки сильнее в лебединую шею впиваются. Эндрю себя контролирует, в ежовых рукавицах держит и монстру наружу вырваться не позволяет. Ему сломать ей шею не задаст даже и толики труда, но так же не интересно. — Давай сыграем в игру? — не предлагает, условия объявляет — Я тебя отпускаю и у тебя есть пятнадцать секунд, чтобы скрыться из моего поля зрения. Выигрываешь ты, и я тебя отпускаю, — останавливается, чужие задушенные хрипы слушает. Наслаждается — но если ты проиграешь, то я убью тебя. Обескровлю, переломаю косточку за косточкой, разорву плоть на мелкие кусочки и вырву твоё сердце из грудной клетки голыми руками. — спокойно добыче объявляет, будто о погоде говорит. Ведь так оно и есть, её жизнь одна из сотни тысяч тех, что он уже забрал. Не дожидаясь чужой реакции Эндрю отпускает девушку и та соскользнув из сильных рук, с глухим стуком падает на асфальт. Синди кашляет, вбирает в лёгкие воздух, но не дышит. Собственный страх в горле стоит, рвотой наружу вырывается. — Один, — считать начинает — два — продолжает, на Синди внимания не обращает. Но до девушки доходят условия её выживания. Соскребая себя с асфальта, она на пробу делает пару шагов, а затем почувствовав сильную опору под ногами, срывается на бег. Боли не чувствует, хотя с такой не живут. По румяным щекам текут слёзы, в лицо бьёт ветер, режа глаза, но Синди не оглядывается и не останавливается. Она просто бежит вперёд, потому что другого выхода нет. Она сейчас не бежит, она борится за свою жизнью, за свою свободу. Когтями её из чужих, цепких лап вырвать пытается, кровь пустить норовит. Однако пятнадцать секунд прошли. Пролетели коротким мгновением, оставляя после себя лишь зияющую дыру там, где надежда когда-то жила. Обернувшись назад, она понимает, что там уже никого нет. Пусто… — Нет! — протяжно воет, в чужой капкан угодив. Она проиграла. Проиграла не просто эту битву, а войну за жизнь. Отныне Синди не жилец. — Почему ты не отпустишь меня? За что ты так со мной поступаешь?! — орёт во всё горло. Всю обиду наружу выпускает, гнев на судьбу обрушивает. — Язык людей — язык страданий, и это единственный язык, который вы понимаете. — усмехнувшись отвечает ей её палач и наконец обворожительно улыбнувшись, прощается — спасибо за приятный вечер Миледи. — Нет! — последний смертельный крик оглушает улицу северного порта, но её уже никто не слышит. Пистолет спускает курок… Эндрю своё обещание выполняет. Сначала шею острыми клыками вскрывает, на части рвёт, тело иссушает. Обескровливает, выпивая всё до последней капли. Морщится, от мерзкого привкуса дешёвого алкоголя в чужой крови. Он ломает кости рук, выворачивая их в неестественное положение. Крошит одну за другой под пальцами, дробит на мелкие осколки, сквозь плоть выглядывающие. Треском костей упивается, словно любимую мелодию на повтор включает и улыбается, полностью отдаваясь ощущениям. Эндрю действительно, безумно, по-настоящему счастлив. Затем переходит к ногам. Отрывает от тела ступни, которыми девушка от него сбежать пыталась, затем голень и бедра, которые её тело несли подальше от него. Доказывает что как бы она не старалась, как бы быстро не бежала, не скрылась, не избежала бы смертной участи. От него не спастись. Он ломает позвоночник, шейные позвонки. Голыми руками, без перчаток орудует, они ему ножи заменяют. Вокруг него уже одно сплошное кровавое месиво, но ему мало. Нужно больше, больше страсти, больше боли, больше агонии. Он человеческие остатки на спину укладывает и преступает к своей самой любимой части. Эндрю её специально на десерт оставил. Словно трофей получает лишь в конце. Парень располагает руки на рёбрах, и давит. Треском улицу оглушает. Птицы с криками улетают в сторону моря, боясь гнева чудовища, гуляющего по ночным улицам. Он их ломает, в обломки превращает. Мясо выдирает кусок, за куском. Миньярд наглядно анатомию изучает и если бы такое показывали на уроках биологии, с одним конкретным, рыжеволосым парнем, он бы ни за что не пропустил этот урок. Он бы его запечатлил в памяти, сохранил, и в папку " никогда не забывать» поместил. Это было бы его любимое воспоминание. Лучший подарок. Трофей. Поддев уже небьющееся сердце руками, Эндрю тянет его на себя и с последним треском кожных тканей вырывает. Любуется пару секунд и отшвыривает прочь, как надоевшую игрушку. — Мама не учила, не играть с едой? — спрашивает брат. Не удостоив его ответом, полностью удовлетворённый Миньярд движется в сторону машины. Этой ночью он снова напомнил Портленду, о своём существовании. Он вновь окрасил город в бордо, потряся своей бесчеловечностью. Эндрю не Бог, чтобы вершить чужие судьбы, но он может быть Дьявол, обрекая, души на вечные страдания.

***