Чужой

      Обито всегда считал, что он хороший шиноби, верный друг и достаточно дружелюбный человек, если это, конечно, не касалось врагов. Это убеждение строилось на протяжении многих лет, прошло шлифовку обучением в Академии, напарником в виде язвы-Какаши, войной и долгой реабилитацией после ранения, из-за которого он едва не потерял зрение. Так что к двадцати шести годам у него сложилось всё, что могло и должно было сложиться, будь то характер или путь шиноби. Поэтому, честно говоря, столкнувшись с откровенной враждебностью в голубых глазах младшего сына любимого и почитаемого сенсея, Обито просто растерялся. Особенно потому, что мелкий отото Итачи-сана тоже маскировал стандартным учиховским кирпичом вместо лица — настороженность. Словно он им враг. Вот только что это за бред.       Какаши тоже недоуменно наблюдал метаморфозы робкого солнечного сына сенсея в настороженного звереныша. Неужели чакра Кьюби влияет на носителя настолько сильно? Справедливости ради, Кушину-химэ он знал уже в статусе джинчурики, и сравнивать было откровенно не с кем. А ещё Наруто-чан странно поглядывал на Обито, и каким бы тот ни был придурком, налажать на такую степень враждебности в детском взгляде он бы просто не успел. Тем более, что детям этот идиот нравился. По мнению самого Копирующего — потому что недалеко от них в развитии ушёл. Какаши мог бы подумать на Кьюби, которому любой шаринган виделся личным оскорблением, как однажды пошутила Кушина-химэ. Но раз ребенок допущен до тренировок, значит Узумаки уверены в Печати и опасности нет. Да и не чувствуется чакра Лиса от ребенка. В чем же тогда дело?       — М-ма, начнем наши тренировки со спарринга.       — Но Какаши-сенсей, мы ведь только генины!       Ах да, третий член команды. Харуно Сакура-чан. Какаши понятия не имеет, что, при всем его уважении, стрельнуло Йондайме Хокаге в левую пятку, что он поставил ее в команду к сыну и Учихе. Сакура имела некоторые ментальные проблемы, впрочем не критичные, но что гораздо важнее, она была… Посредственностью. И не тихой, как Наруто, а хамоватой. С маленьким резервом, бесклановая, без каких-либо потенциально полезных талантов. Гораздо логичнее было добавить в команду к парням кого-то другого. Может, тоже не клановую, но более способную, как им с Обито поставили Рин. А ещё девчонка была влюблена в Саске и, кажется, презирала Наруто за слабость и тихий характер. Ей хватало ума не нарываться открыто, но на этом всё.       Какаши вздыхает. Послал Ками учеников, хоть за голову хватайся.       — Да, я знаю, Сакура-чан. Но прежде чем объединять вас в команду, мне нужно знать, на что вы способны.       — А мы разве не будем знакомиться, Какаши-сенсей? — спросила она.       — Как вы думаете, почему между назначением и нашей встречей у вас была целая неделя?       Девочка задумалась, а парни все ещё были заняты тем, что сверлили в Обито две симметричные дыры.       — Саске-кун, у тебя есть идеи? — спросил Какаши. Младший Учиха чуть щурится, обменивается быстрым взглядом с Наруто и дёргает бровью в узнаваемом по собственному напарнику «разумеется». Ох уж эти Учиха.       — Собрать информацию. Уровень генина — слухи, общая. Возможна специализация на разведке.       Что ж, ёмко. И не придерешься.       — И что вы узнали?       — Какаши Хатаке, последний из клана Хатаке. Джонин А-ранга. Ученик Намикадзе Минато. Герой Третьей войны.       — Женат на бывшей напарнице, клановый Призыв, прозвище «Копирующий ниндзя» или «Шаринган Какаши», — внезапно подключился Наруто. — Учиха Обито. Джонин А-ранга. Ученик Намикадзе Минато. Герой Третьей войны.       — Женат на Учиха Такаре, один из четверки сильнейших в клане Учиха.       — Саске-кун, ты такой умный! — часто заморгала Сакура, складывая руки на груди. — А что значит один из четверки сильнейших в клане Учиха?       — Не твоё дело, — безразлично бросил Саске, отворачиваясь в сторону. А потом окинул взглядом девочку, что чуть не плакала, и Какаши спинным мозгом ощутил, что ничего хорошего он дальше не скажет.       — Харуно Сакура. Бесклановая. Отличница.       — Что ты подразумеваешь под этим? — от удивления в лоб спросил Обито, не подумав, что Саске просто возьмёт и ответит.       — Никаких навыков сверх программы Академии, маленький резерв, шаблонное мышление. Она мясо, и умрет пер…       — Достаточно, Саске, — прервал его Какаши. — Извинись перед Сакурой-чан.       — За то, что она слабая? — теряя терпение, огрызнулся Учиха.       — За то, что ты не помогаешь, теме, — влез Наруто, индифферентно ковыряясь в ухе на прожигающий взгляд. Какаши испытал лёгкую зависть — сам он далеко не сразу овладел скилом «проигнорируй злого Учиха».       Саске прошипел себе под нос что-то схожее с «жалостливый добе», но все же извинился перед девочкой. Та просияла моментально, на что Учиха демонстративно медленно повернул голову в сторону Наруто и выразительно поднял аж обе брови. Впрочем, Наруто-чан познал дзен и на пантомимику никак не отреагировал. А это было даже забавно в какой-то степени. Интересно, они с Обито со стороны так же выглядели?       — М-ма… Приступим. На самом деле тренировка предельно проста, — Какаши с ехидной ухмылкой достал колокольчики, но под хищными взглядами мальчишек почему-то испытал желание отдать их Обито, чтобы досталось ему, а не Хатаке. — Отобрать их у меня.       — Но, Какаши-сенсей, вы же целый джонин! — распахнула глаза Сакура. Наруто-чан неожиданно хрюкнул, очевидно давя смех. Заметив широкую лыбу Обито, Какаши едва не закатил глаза. Эти двое и правда слишком похожи — только им придет в голову считать смешными такие каламбуры.       — Именно поэтому вам надо показать абсолютно все навыки, которые вы имеете.       — Кьюби-сан спрашивает, действительно ли вы готовы поиграть с ним в салочки, — хлопнул голубыми глазищами Узумаки, смотря настолько же невинно, насколько и хотел подъе… Пошутить. Этот рыжий мешок чакры явно учит ребенка дурному.       — Наруто-чан, нехорошо так шутить над старшими, — укоризненно покачал головой Обито, тщетно пытаясь совладать с лицом. Его ухмылкой можно было сбивать нукенинов на подлёте.       — А кто шутил, даттебае, — фыркает мальчишка, ударяя кулаком в ладонь. И абсолютно без предупреждения срываясь в атаку. Какаши щурится от удовольствия, уходя в прыжке и уже понимая, что мальчишки явно хорошо друг друга успели узнать — Саске поджидал его в следующей точке перемещения.       Это будет интересная тренировка.

***

      — Полигон разгромлен! Мальчики в обмороке! Сакура в истерике! Обито сломал руку! А ты с истощением и ещё смеешь улыбаться?! — выражала свое острое недовольство лучший медик Конохи, а по совместительству — глава клана Сенджу, Цунаде-химэ.       Какаши, как бы ни хотел, не мог согнать улыбку с лица. Тренировка и правда вышла на зависть. Его гоняли по всему полигону со звериным азартом и при этом — явно по плану. Правда, если наблюдать картину боя откуда-то сверху, она вряд ли бы сложилась в грамотную стратегию. Наверняка их петляния вызвали бы тошноту и у бывалого моряка, потому что у АНБУ так точно глаза нежно косили друг на друга, ему Обито рассказывал. И Йондайме — пока проникновенно пояснял, почему бывалому шиноби стыдно увлекаться тренировкой и поддаваться боевому азарту мелких генинов, забывая, вдобавок, что он командир и этих самых генинов у него трое. Сыном, конечно, Минато-сенсей меньше гордиться не начинал — видано ли дело, умотать двух элитных джонинов. А с переломом у Обито вообще случайно вышло, правда. Какаши готов на это зуб поставить — самого Учиха, разумеется.       А вообще, их наркоманские салочки, как буркнул тот же Обито, здорово увлекали — Хатаке давно так не веселился. Всё миссии, скука, не подерешься нормально даже. Ведь в Конохе — «ну что вы, Какаши-сан, вы такой уважаемый человек». Чунинов ему самому было жалко случайно покалечить, с АНБУ не помашешься даже по старой памяти, а те, с кем можно — уже не интересно. Потому поддаться увлекшимся мальчишкам оказалось так легко, что даже и правда немного стыдно.       — Цунаде-химэ, как не радоваться? Мальчики прекрасно себя показали.       — Это и странно, — вздохнула женщина, сжимая переносицу пальцами. — Эти внезапные навыки… Я не сомневаюсь в Узумаки, или в том, что Минато с Кушиной могут отличить собственного сына от подделки. Но этому должны быть объективные объяснения.       — Видимо, потому Кейташи-сан и приглашает нас на семейный ужин, — раздается неожиданно голос Хокаге. — Я уверен, что это мой сын. Кушина тем более. Но слишком много мелких странностей.       — Точно, — кивает Обито с подоконника. — Есть ли круг лиц, которые были приглашены?       — Да, лишь близкие. И полагаю, полной правды мы не узнаем все равно, — хмурится Йондайме.       — Это никогда не было проблемой, — справедливо замечает Цунаде.       Минато задумчиво кивнул. Действительно, шиноби не откажешь в наблюдательности. Причем, иногда независимо от их желания. Все равно рано или поздно по поведению и оговоркам картинка сложится. Сейчас оставалось доверять и верить. К тому же, мальчики все равно спят. И их не спросишь.       Йондайме окинул взглядом задумчивую Цунаде-химэ, украдкой зевнувшего Какаши, рефлекторно повторившего за ним Обито. И понял, что их всех объединяет, учитывая озвученное — спокойствие. Интуиция молчала и явно не собиралась подавать признаки жизни. Это вселяло надежду, что всё обойдется. И что происходящее не будет ничем грозить ни Конохе, ни его семье. По крайней мере, Минато очень хотелось в это верить.

***

      Просыпаться в квартале Узумаки уже становилось очень привычным. И что говорить, Наруто это полностью устраивало. Под боком, как мерило стабильности бытия, его морозил ледяными пальцами Саске — опять ночью раскрылся и подкатился к источнику тепла поплотнее. Наруто искренне веселился, когда Саске и вовсе умудрялся с комфортом забраться под него, хотя Узумаки ни разу не перышко.       А вот рослый парень с короткими алыми волосами был элементом новым, пусть и смутно знакомым. Наруто в первый момент подумал, что это Гаара, но быстро отбросил сомнения. В отличие от Пустынного, этот парень пах иначе, был массивнее фигурой и ощущалось в нем что-то… Родное, но не как с Саске или Курамой. И это было очень непривычно, даже в этом мире. А ещё сбивали с толку чужие-свои воспоминания, где этот громила казался ещё больше, часто улыбался и всегда обещал вернуться, уходя на миссию. Мелкая немочь, что квартировалась в этом теле до него, братом восхищалась и очень хотела когда-нибудь достичь его уровня.       Наруто, имеющий за плечами войну, гонку за Саске и Эро-саннина с Какаши-сенсем в учителях, вынужден был констатировать, что его, теперь, старший брат достаточно хорош для своего возраста, но на этом всё. Курама бы пошутил про умение пользоваться и про то, что у самого Узумаки всего две хорошо отработанные техники с бесконечными их вариантами под ситуацию без какой-либо системы, но, к счастью Наруто, он ещё спал. Или делал вид.       В любом случае, пора прекращать пялиться на похрапывающего Иошинори и выяснить, чем им аукнется самовольство на тренировке.       От воспоминаний на лицо сама собой вылезла неконтролируемая улыбка — одна из тех, что заставляли Шикамару материться, Неджи смиренно прикрывать глаза, а Саске доводили до ручки неминуемым пиздецом, в который после Узумаки его втягивал. Но что он мог поделать? Этот Какаши-сенсей был саркастичным, живым и явно голосовал за любой кипишь, кроме голодовки. Он так явно истосковался по хорошему мордобою, что Наруто стало его почти что жалко. И что бы Саске-теме ни бубнил про его социальные навыки, — уж кто бы заикался по этому поводу, — Наруто просто не мог оставить любимого сенсея наедине со скукой. А Саске всегда матерился на его энтузиазм, шипел как армия змей, но — втягивался. Так что Узумаки не чувствовал за собой и тени вины.       Впрочем, за любое удовольствие надо отвечать, так что придется столкнуться с суровой реальностью и скучными взрослыми, которым хочется всё раскладывать по полочкам и обосновывать, а не присоединяться к весёлому хаосу имени великого Узумаки Наруто.       Только он собрался пихнуть Саске, чтобы тот выдал умную мысль в духе «не дёргаться и доспать», как дверь, персонально для Кушины, распахнулась внутрь комнаты, а не наружу. Она быстро нашла взглядом Наруто и, к его же ужасу, разрыдалась, сжав его в объятиях. Это разбудило и Нори, и Саске, вышвырнув обоих из сна прямиком в боевую стойку. Хорошо, Учиха на радостях Катоном не шмальнул. Или Аматерасу сразу. Или это Итачи так делал? Кстати, говоря о нём… Старший Учиха вплыл вслед за Кушиной, спокойно присел на край кровати, а потом они с Саске встретились взглядом, и Итачи… Заплакал. Молча. Чем, кажется, довел Саске до тихой истерики. Учитывая, что на нем самом рыдала Кушина, Наруто снимает с себя ответственность за то, что вылетит из его рта. Будет ли это очередной зоопарк или мозговыносящий поток сознания — теперь не его проблема.       — Какого биджу, даттебае?! Что успело произойти, что тут разлив как от Водяного Дракона?! Эй, оджи-чан, хоть ты не собираешься плакать?       — Нет, Наруто-чан, не собираюсь, — хмыкнул Кейташи. — Просто я объяснил твоим родителям и родителям Саске-куна некоторые странности, связанные с вашим поведением. Как ты мог заметить, они находятся под сильным впечатлением.       Наруто зыркнул на него за сарказм, пытаясь чувствовать себя комфортно, но у него не получалось. Хотелось драпануть куда-нибудь в тишину и одиночество, чтобы теме маячил на периферии, безмолвно давая понять, что Наруто не стоит даже надеяться остаться по-настоящему одному. И где-то очень глубоко внутри Наруто был ему благодарен в такие моменты, правда.       — И что ты такого…       — Прости меня, ото… Саске, — оборвал себя на полуслове Итачи. И от того, как сломлено он звучал, Наруто самому захотелось расплакаться.       — Наруто, милый, мне так жаль… Я не смогла… Я так тобой горжусь!.. — рыдала Кушина, сама себя накручивая.       — Ладно, мам, я же в порядке, — хрипло говорит он, пытаясь привычно растянуть непослушные губы в улыбке. Получалось неважно.       Кейташи-оджичан отвёл в сторонку хлопающего глазами Нори, и судя по тому, как поднимались у того брови и бледнело лицо, старый Узумаки умудрялся тезисно излагать суть, не теряя впечатляющих нюансов.       Наруто робко спрятал нос на плече матери, перед этим подпихнув теме к брату.       Он выслушает потом мнение Саске насчёт решительности в личных делах и роли в них дружеского пинка, но они оба знают, что ему это было нужно.